— Держите их, Завьялов! Не дайте им прицелиться в корму! — рычал Воронов.

На внешних камерах я видел, как инженеры борются за выживание. Когда торпеда врезалась в броню в сотне метров от них, взрывная волна ионного газа едва не оторвала одного из техников от обшивки. Он повис на страховочном тросе, болтаясь в пустоте, пока товарищи не подтянули его обратно.

— Михалыч, статус! — крикнул я в микрофон.

— Дотащили первую! — прохрипел стармех. — Открываем сервисный люк! Давай, ребята, навались!

Черный цилиндр гиперкатушки медленно, с миллиметровой точностью, входил в паз на внешней стороне гиперпривода. Инженеры работали вручную, используя массивные рычаги и лебедки, встроенные в скафандры. В условиях нулевой гравитации это требовало невероятной координации. Одно неверное движение — и катушка перекосит направляющие, навсегда уничтожив возможность гиперпрыжка.

Новое попадание потрясло корабль. На этот раз прямо над головой инженеров.

Камера передала страшную картину. Плазменный заряд пробил внешнюю обшивку в секторе охлаждения. Вырвалась струя перегретого пара и охлаждающей жидкости, мгновенно замерзающей в вакууме, превращаясь в смертоносную ледяную шрапнель.

— Внимание! Разрыв магистрали! — закричал один из техников по внутренней связи.

Ледяная картечь ударила по скафандрам. Один из добровольцев, парень по имени Серега, отлетел назад. Его шлем покрылся трещинами.

— Серега! — заорал Михалыч, бросаясь к нему.

— Я... я в порядке, стармех, — раздался слабый голос техника. — Экзоскелет заклинило на правой ноге. Давление в норме.

— Брось его, крепи катушку! — это был уже мой голос. Жестокий, прагматичный голос наемника. — Если вы не закрепите деталь, мы все умрем!

Михалыч не ответил. Он метнулся обратно к цилиндру.

— Давай, родная, заходи... — рычал он. Его огромные руки в тяжелых перчатках скафандра вцепились в края катушки. Он напрягся так, что экзоскелет жалобно заскрипел.

Раздался глухой металлический лязг, который передался по корпусу корабля.

— Первая на месте! Магнитные замки зафиксированы! — доложил Михалыч. — Возвращаемся за второй!

— У нас нет времени на вторую ходку пешком! — крикнул Завьялов с мостика. — Бомбардировщики заходят на второй круг! А к крейсеру «Каратель» присоединились еще два корвета! Нас берут в кольцо!

— Значит, побежим! — рявкнул Михалыч. — Парни, магнитные ботинки на тридцать процентов! Скользим по броне!

Это было безумие. Снизить мощность магнитных подошв означало риск улететь в открытый космос от малейшего толчка. Но инженеры сделали это. Они буквально заскользили по внешней обшивке «Аскольда», отталкиваясь руками и ногами, словно конькобежцы на гигантском стальном катке.

Они добрались до шлюза, подцепили вторую катушку и рванули обратно.

Огонь ксаарианцев усилился. Они поняли, что мы что-то делаем на корме. Плазменные заряды начали ложиться все ближе и ближе к инженерной бригаде. Воронов выкручивал штурвал, заставляя старый крейсер совершать немыслимые кульбиты, уклоняясь от прямых попаданий и подставляя под удар самые толстые плиты брони.

— Три минуты до критического отказа щитов! — доложил оператор защиты. — Броня на левом борту плавится!

— Михалыч, ускорься! — капитан сжал кулаки.

— Почти... почти на месте! — стармех тяжело дышал. Было видно, что он на пределе физических сил. Экзоскелет помогал, но перегрузки брали свое.

Они подтащили вторую катушку к люку. И тут произошло то, чего мы все боялись.

Очередной плазменный торпедный залп прошел слишком близко. Взрывная волна ударила по корме. «Аскольд» резко дернулся вправо.

Массивная полуторатонная катушка, которую инженеры уже начали заводить в паз, вырвалась из захватов. Она сработала как гигантский маятник. Цилиндр качнулся в невесомости и с чудовищной силой ударил по опорной балке сервисного люка.

Металл жалобно заскрежетал. Балка погнулась, перекрыв часть направляющего паза.

— Твою мать! — взревел Михалыч по связи. — Направляющая деформирована! Катушка не проходит!

На мостике повисла ледяная тишина. Я смотрел на экран, не веря своим глазам. Столько смертей, столько усилий — и все разбилось о кусок погнутой стали на самом краю спасения.

— Сможете выправить? — тихо спросил Воронов.

— Вручную — нет! Нужен тяжелый гидродомкрат, а его у нас с собой нет! — в голосе Михалыча звучало отчаяние. — Зазор минус пять сантиметров. Она не встанет.

— Вражеский крейсер «Каратель» лег на боевой курс, — монотонно, словно робот, произнес Завьялов. Его глаза были пустыми. — Они заряжают главное ионное орудие. Если они выстрелят — нас разорвет пополам. Время до выстрела — шестьдесят секунд.

Шестьдесят секунд до конца.

Я смотрел на монитор, где Михалыч отчаянно бил кулаками в скафандре по неподатливой балке, пытаясь сделать невозможное.

И тут мне в голову пришла безумная мысль. Инстинкт выживания, рожденный в Диком Космосе.

— Михалыч! — заорал я в микрофон. — Плазменный резак! У тебя есть тяжелый промышленный резак?!

— Есть, но он не прорежет эту балку быстро! Это оружейная сталь!

— Мне не нужно, чтобы ты ее резал! Мне нужно, чтобы ты ее нагрел! — я лихорадочно выводил на свой терминал схемы гиперпривода. — Слушай меня внимательно! Физика, восьмой класс! Металл при нагревании расширяется, но при неравномерном нагреве и резком охлаждении — он деформируется! Нагрей внешнюю сторону балки добела, а потом вылей на нее хладагент из системы охлаждения скафандра!

На секунду в эфире повисла тишина. А затем стармех разразился густым, многоэтажным матом, в котором смешались восхищение и ярость.

— Гениально, Макс! Парни, резаки на максимум! Греем эту суку!

На экране внешних камер вспыхнули два ослепительно-белых луча промышленных плазменных резаков. Инженеры направили их точно на место сгиба опорной балки. Оружейная сталь начала медленно, неохотно краснеть, затем приобрела желтоватый оттенок.

— Сорок секунд до выстрела крейсера! — отсчитывал Завьялов. — Они сводят лучи!

— Давай, давай, грейся, тварь! — рычал Михалыч. — Отходим! Серега, давай хладагент!

Один из техников выхватил баллон аварийного хладагента, предназначенного для тушения пожаров внутри скафандра, и направил струю на раскаленный металл.

В космосе нет звука, но мы словно услышали этот оглушительный визг металла. Резкий перепад температур в несколько тысяч градусов сделал свое дело. Оружейная сталь, не выдержав внутреннего напряжения, с громким треском лопнула по шву и выгнулась наружу.

— Путь свободен! — заорал Михалыч. — Толкаем! За Императора и Терру. И, за святую изоленту!

Четверо человек в тяжелых скафандрах навалились на полуторатонный цилиндр. Катушка с лязгом, продираясь сквозь остатки погнутой балки, скользнула в направляющий паз.

ЩЕЛК.

Магнитные замки гиперпривода сомкнулись, намертво фиксируя деталь. Зеленый индикатор вспыхнул на консоли управления двигателями.

— Цепь замкнута! Катушки в гнездах! — крикнул стармех. — Мы уходим внутрь!

— Двадцать секунд до залпа крейсера! — голос Завьялова сорвался на визг. — Их орудие готово!

— Навигатор, расчет прыжка завершен? — ледяным тоном спросил Воронов, чьи руки уже лежали на рубильниках гиперпривода.

— Расчет введен, капитан! Координаты точки загружены!

— Михалыч, статус!

— В шлюзе! Герметизация пошла! — доложил задыхающийся стармех. — Жми, командир!

Воронов перевел взгляд на главный обзорный экран. Далеко впереди, сквозь фиолетовую мглу туманности, разгоралось смертоносное белое солнце — главное ионное орудие ксаарианского крейсера. Оно было готово стереть нас из реальности.

— Всем занять места. Держитесь за поручни, — спокойно произнес Воронов. — Прыжок.

Капитан рванул рубильники на себя.

Глубоко в недрах «Аскольда» новые ксаарианские гиперкатушки встретились с земным реактором. Корабль издал звук, похожий на стон раненого кита. Пространство вокруг нас внезапно дрогнуло, исказилось. Фиолетовая туманность, вспышки лазеров, ксаарианский флот — все это растянулось в бесконечные светящиеся линии.