В нескольких местах они обнаружили залежи железных руд на небольшой глубине. Но ничего необычного. Мелкие жилы, ради которых рыть новые тоннели слишком расточительно.

Наконец они достигли ущелья, куда сбрасывали отработанную руду и разный шлак. Внизу накопилась приличная гора камней.

— Мастер! — округлил глаза Гельмштад, когда артефакт-рудоискатель заверещал как ненормальный.

— Так, похоже мы наткнулись на богатую жилу! И прямо рядом с шахтой!

— Господин конунг, не советуем, — обратился к правителю один из местных шахтеров. — Гиблое, проклятое место. Здесь издавна запрещено проводить раскопки.

— Почему это?

— Согласно легендам, под землей здесь таится древнее зло. Когда-то, много веков назад, люди его разбудили и поплатились, — заявил мужчина. — Не стоит тревожить то, что спит…

— Бесполезные суеверия! — фыркнул Мрадиш. — Невозможно спать веками. Всему живому надо питаться, в том числе и монстрам. Возможно, здесь и обитали какие-нибудь саламандры или гоблины, но если их за это время никто больше не видел, значит они давно сгинули.

Шахтер покачал головой в знак осуждения, но конунга ему переубедить не удалось. Отряд спустился на дно ущелья, чтобы продолжить исследование богатых залежей…

[Лиетарис Ал Тарде’Неску]

Вторжение Арконской империи при поддержке Братства Тумана удалось отразить. Крестовый поход против Мрадиша не увенчался успехом. Братство, по всей видимости, так и не оправилось от прошлых поражений и потери своего покровителя. Организация постепенно хирела. Неизвестно, смогут ли они теперь пополнять запасы Туманных осколков. Щит Ундраго ведь уничтожен, а поставки с Алгадо сопряжены с трудностями. Некому вести Братство вперед.

Ко всему прочему начали поступать новости из разных уголков Шимтрана. В империи Нуэз, Сончхэ и особенно Книхране начали один за другим вспыхивать бунты рабов. Невольники сбегали от рабовладельцев. Порой убивали своих пленителей в порыве благородной ярости. Им явно кто-то помогал, ведь преодолеть магию подчинения и избавиться от ошейника весьма непросто.

Логично предположить, что во всем виноваты артефакты неподчинения Мрадиша. Пускай Хоран сделал это не совсем по своей воле, а скорее в качестве свадебного подарка Ульдантэ, Лиетарис все равно испытывала благодарность и некоторое уважение к чародею. Благодаря его умениям многие рабы получили шанс обрести свободу. Ну а Братство, которое выступало гарантом работорговли, закономерно теряло позиции.

Пока что процесс шел небыстро. Система рабских оков ожесточенно сопротивлялась. Беглецов ловили, сурово наказывали и вешали. Но эльфийка верила, что рано или поздно этот человеческий обычай канет в лету.

Для создания и распространения артефактов неподчинения требовалась редкая и дорогостоящая платина. Добывали ее на Шимтране мало, оттого цены на нее держались на заоблачных высотах.

По этой причине Лиетарис и решила отправиться с Хораном к шахтам. Чтобы поучаствовать в исследованиях и помочь по возможности.

Эльфийка ведь могла уже давно вернуться в Арьяджи. Проверить ход дорожных работ и отправиться в город, которым она управляла от имени Мрадиша. В Арьяджи ее ждало множество дел.

Однако Лиетарис медлила, словно бы оттягивая неизбежное. Ей не слишком хотелось покидать Ведьмин Котел. Наверное, она в этом не признается никому, даже самой себе, но эльфийке хотелось побыть вместе с друзьями, с которыми они прошли многое. Побыть вместе с Хораном.

Рудоискательный артефакт Мрадиша вывел отряд к обрывистому ущелью. Каньон тянулся на несколько километров, огибая скалистые холмы, внутри которых были проложены шахты. Не слишком глубокий и местами достаточно пологий, но весьма широкий. Через него никто мосты не прокладывал, поскольку объехать преграду достаточно просто.

Хоран повел отряд вниз. Они спустились ко дну ущелья по осыпающемуся склону из старых отработок и рудного шлака. Гурдов оставили наверху, поскольку от них внизу не было толку. Только Мякотка отправилась с ними.

Лиетарис зорким глазом осматривала склоны. В отличие от Мрадиша она вняла предупреждению и была готова к сражению. Не важно, что за древнее зло здесь поселилось. Если оно надумает проснуться, необходимо быть настороже.

Высокая эльфийка ступала осторожно, стараясь лишний раз не шуметь. Древесный доспех почти полностью закрывал ее тело. Зачарованный клинок в руке приятно оттягивал руку. Необходимо оставаться начеку!

— Выходи, древнее зло, хорош дрыхнуть! — крик Мрадиша разнесся по ущелью и эхом отразился от каменных стен.

Лиетарис вздохнула. Ворчать на Хорана она не стала, понимая, что его уже не исправить. Эльфийка прислушалась. Вокруг стояла мертвая тишина. Может, и впрямь это всего лишь досужие сказки? Прошло слишком много времени с древних событий. Не может зло так долго таиться…

Они ходили по дну ущелья и исследовали окружение. Когда-то, судя по всему, на дне каньона протекала река или небольшой ручей, но то время давно прошло. Сейчас здесь стояла настоящая сушь. Если бы так близко от Нирдхолда имелась вода, проблем бы с ней в городе было меньше.

Хоран с Гельмштадом осматривались вокруг и водили повсюду своим навороченным артефактом со множеством переключателей и мигающими элементами. Как Лиетарис поняла, устройство излучало невидимые обычному глазу волны, которые проникали глубоко в недра породы, отражались и возвращались в приемник. Даже маги не могли разглядеть эти волны — настолько они были быстры и миниатюрны.

Эльфийка полагала, что этот мир ей абсолютно понятен, но затем приходят маги и начинают переворачивать все с ног на голову, придумывая всякие невидимые волны и излучения. Если бы она не убедилась в работоспособности артефакта, могла подумать, что ее дурят.

Мякотка остановилась возле испещренного бороздами каменного склона ущелья. Бежево-серая скала уходила вверх на десятки шагов. Гурдиха фыркала и косилась глазом с подозрением. Словно бы здесь было скрыто нечто невидимое глазу.

— Какое-то странное искажение здесь, — подошел к ним Гельмштад с артефактом, направляя его в скалу. — Мастер Хоран, поглядите!

— Так-так…

Вдруг раздался треск. По камню пошли глубокие трещины. Разломы все ширились и вздымались. Осыпалась порода, летел щебень, сыпалась пыль, валуны падали в разные стороны.

Поначалу они приняли случившееся за обвал или оползень и отскочили прочь. Но шевеление продолжалось. В камне начала проглядывать повторяющаяся текстура.

— Чешуя! — воскликнула Лиетарис, разобрав в пыльном хаосе опасный знак. — К оружию!

На их глазах целая скала будто бы ожила и начала двигаться, превратившись в монументальное существо. Перед ними предстала огромная саламандра с каменной чешуйчатой толстой шкурой. Длиной аж в тридцать шагов. Гигантский монстр имел торчащие на спине шипы и колючую булаву на конце хвоста.

— Древняя каменная Саламандра! — выдала Лиетарис.

— Анкилозавр! Воистину древнее зло пробудилось! — воскликнул Мрадиш. — Ты давно вымер, чудище! Поможем монстру отправиться в небытие. Навались!

Мечники и копейщики опасались приближаться к зверюге. Лучники и одаренные начали обстрел чудовища. Саламандра держалась первое время неуклюже и медлительно. Благодаря чему у них появилась возможность попробовать шкуру монстра на прочность. Он словно только отходил от векового сна, в котором пребывал, пока его покой не потревожили дерзкие люди и эльфы.

— Задержите его, пока я веду просчет Дисбаланса, — уведомил Мрадиш и отошел в сторону.

— А заранее просчитать ты не мог, во славу огня⁈ — ругнулась Ниуру.

Чародеи-стражники принялись закидывать тварь заклинаниями. Дзартен огрела монстра проклятым лучом. Ниуру подпалила шкуру разрушительным огнем. Однако существенных повреждений им нанести не удалось. Лишь Красная эльфийка отколола каменную чешуйку.

Монстр наконец очухался от своего многолетнего стазиса и двинулся в атаку. Камни хрустели под весом огромной туши. Наверное, древняя саламандра весила как сотня гурдов.