— Вот еще! Мрадиш — это раскрученный бренд. Мрадиш звучит гордо! Мои артефакты будут в каждом доме, в каждом городе!

— Ты все еще грезишь о бесконечных горах золота? — уточнила вдруг Ульдантэ.

— Само собой. Нет, я пытаюсь обуздать свою природную жадность. Но в тех случаях, когда из-за нее приходится идти на большой риск. Как в той ситуации, когда Сумеречные взяли меня в плен.

— Я немного другое имела в виду.

— Что именно?

— Если ты станешь правителем Нирдхолда и Арьяджи, для чего тебе золото? — вопросила Ульдантэ, вперив в меня свои льдистые глаза.

— Как для чего? Золото всегда нужно!

— Ты станешь правителем крупных городов. Будешь владеть многим. Сможешь посетить любой ресторан и лавку. Будешь собирать налоги, владеть землей и домами. Твое слово будет выше всего остального. Что тебе даст кучка золота сверх того?

— Г-хм, сомневаюсь, что все так просто, но… — задумался я. — В твоих словах есть зерно истины…

— Теперь ты будешь золото не зарабатывать, а тратить, — хмыкнула Ниуру.

Я схватился за свою гладкую голову:

— Быть такого не может! Как все это случилось? Я же хотел заработать как можно больше золота! Ободрать всех жителей Вольных Городов как липку! Они бы все сбережения спустили на мои артефакты! Но мне же теперь самому придется расширять Водный артефакт, тратиться на дороги и устройства связи… Так дело не пойдет! Придется искать другого конунга…

— Тогда я стану конунгом, во славу огня! — откликнулась Ниуру моментально.

— Уж лучше я сам, чем такой конунг…

— Че вякнул, муженек⁈ Пожгу!

— Если ты сожжешь мне что-нибудь важное, женушка, останешься без ночных ласк!

— Значит, заведу любовника!

— Тогда уже я тебя сожгу. На алтаре для кремации тел, — хмыкнул я.

Ниуру прониклась серьезностью моего тона и перестала шутить в подобном ключе.

— Раз ты желал бороться со своей жадностью, пост конунга отлично подойдет под это дело, — подметила Ульдантэ. — Некоторые правители устраивают населению непомерные поборы и гонят людей на убой в завоевательных походах. А затем чахнут над добытым золотом.

— Это точно Хоран, — поддакнула Ниуру.

— Другие вкладывают средства и силы в развитие своего королевства, делают жизнь людей лучше, берегут их и без нужды не пускают в расход.

— Это точно не Хоран. У него слуги не живут дольше недели. Как мы еще живы — чудо, не иначе. Благодатный Огонь оберегает нас, — поежилась Красная.

— Лишь темные жрецы все возводят в абсолют, — протянул я мудро. — Надо искать компромисс. Чтобы и волки сыты, и овцы целы: и золото в казне водилось, и жители не бунтовали.

— Мне будет интересно посмотреть на твой путь в качестве правителя, — склонила голову набок Лунная эльфо-жена. — Почему-то интуиция подсказывает, что спокойные деньки по-прежнему останутся редкостью.

— Время покажет… — проговорил я, засыпая после тяжелого трудового дня.

[Кирлох]

Дежурства за городом сменялись одно за другим. Мастер Мрадиш укатил в Арьяджи, чтобы восстановить разрушенный мост и принять участие в Свадебном Фестивале.

После стычки с войсками Дилавердо отношение к Кирлох значительно улучшилось. Ранее на нее смотрели косо и брезгливо плевали в след. Такие люди еще оставались, но их стало заметно меньше. Появились и такие, кто обращался к ней уважительно. В Нирдхолде почитали силу, а Вибрационные стрелы могли восхитить даже прославленных бойцов.

Сладкие ожидания гоблинши столкнулись с суровой реальностью. Нет, она не ждала, что люди примут ее с распростертыми объятиями. Кирлох полагала, что ремесло воина предполагает постоянный риск и сражения. Первое же патрулирование подтвердило ее догадки.

Но затем все вернулось к обыденной реальности. Городская стража вступала в сражения очень редко. Фактически, за несколько недель лишь два раза Кирлох пришлось применять лук по назначению, если не считать боя с дилавердовцами.

Один раз они охотились на саламандру, ворующую скот. Сильный зверь, сражение с которым не прошло без эксцессов. Смертей среди стражи удалось избежать, но раненых было много. Им повезло, что саламандра так располнела, что даже магия не помогала ей толком перемещаться под землей. Огромный зверь больше полагался на свои размеры и массивность. Стрелы Кирлох помогли людям пробить толстую шкуру твари. Стража избавилась от напасти.

Во второй раз Кирлох отбивалась от бешеного Облачного Буйвола. После стычки с другим буйволом у одной особи из стада что-то перемкнуло в голове, и он начал бросаться на всех подряд. На пастуха, других Буйволов и даже бился головой о скалы.

Отряд Кирлох находился ближе остальных, так что они пристрелили спятившую зверюгу.

В остальные дни не происходило ровным счетом ничего интересного. Несколько раз они искали сбежавших от стада буйволов, да помогли достать скотину, провалившуюся в ущелье. Скука смертная. В гоблинских шахтах и то постоянно что-то случалось. То наткнешься на богатую ценную жилу, то обвал произойдет, то пещерного зверя накликаешь.

Тем не менее, отступаться Кирлох не собиралась. Постепенно она привыкла к патрулированию округи Нирдхолда. Брала пример со Шьерна, который никогда не скучал на службе. Либо куда-то ехал, либо банально спал или цедил эль. Еще он научил Кирлох играть в кости.

Гоблинша в свободное время продолжила тренировки стрельбы из лука. Также постепенно осваивала верховую езду на гурдах — особую науку, которой ранее никогда не обучалась. Она понимала, что воин может тренироваться всю свою жизнь ради одного единственного короткого поединка. От сноровки и умений зависела ее жизнь и жизнь доверившихся ей людей.

Не сказать, чтобы она прониклась такой уж симпатией к людишкам. Все-таки они часто устраивали набеги на жителей Русла и вырезали всех ее сородичей подчистую. Но в целом начала разбираться, что далеко не все людишки плохие. Среди них есть как люди Русла — благородные воины, ремесленники, собиратели и рудокопы, а также люди Истока — корыстные и жестокие налетчики, жаждущие легкой наживы.

Фарилех наконец-то наплодил достаточно мха и грибов. Гоблин начал варить грибной эль в крупных масштабах. Кирлох, разумеется, получила доступ к своему любимому напитку. Ради него она отчасти и согласилась на эту авантюру. Так что жизнь в людском поселении постепенно налаживалась.

Ей разве что не хватало немного компании сородичей. Фарилех был стар по ее меркам. В цирке и различных зверинцах некоторые людишки держали гоблинов, но то были гоблины дикие. Совсем тупые и примитивные в сравнении с Глубинными. Они не знали нормальной речи и могли лишь выть словно звери, грызя прутья клетки.

— Слыхала че говорят? Карвенса и Харстеда прирезали наши, — произнес Шьерн, лузгая семечки. — Бьярнум с Мрадишем постарались на славу. Вот зачем они в Арьяджи сорвались!

— Хильда говорила, что они защищались, — качнула головой Кирлох.

— Да? А мне кажется, что Резонансный маг рвется к власти.

— Мастер Хоран? Не заметила в нем подобной тяги. Ему было интереснее со своими артефактами возиться.

— Ага. Вспомнишь мои слова, когда он еще несколько Вольных Городов захватит… Кажись, к нам скачет… — приметил Шьерн приближающегося всадника.

Они дождались, пока гость подъедет. Им оказался тот самый лучник из стражи, который спасся в налете Дилавердо. Не без помощи Кирлох, забравшей множество жизней налетчиков. Так что некоторые стражники были обязаны гоблинше жизнью.

— Как обстановка? — вопросил всадник у них.

— Тихо как в глухом ущелье, — пожал плечами Шьерн. — С чем пожаловал?

— Мы тут одного гоблина изловили, что шнырял по округе, — почесал голову лучник. — Обычно мы таких сразу режем, но мне показалось, что он похож на Кирлох. Так что решили поймать. Взяли сети и нагнали на гурдах.

— Глубинный гоблин? — навострила раскидистые уши Кирлох.

— Лопочет на нашем он здоровски. Подумал, может твой родственник?