Убедившись, что процедура отлажена, и подчиненные поняли задачу, она наконец получила возможность меньше времени уделять проверкам и допросам. Хотя с особо сложными случаями все равно приходилось разбираться самолично.

В один из дней в Нирдхолд прибыл посыльный из Сумеречного Леса с письмом конкретно к ней. Молва о Кшанти докатилась и до ее родного клана. Прознали, что она осталась служить человеку в Вольном городе.

С большим интересом эльфийка ознакомилась с посланием. В клане у нее все-таки осталось несколько дружественных эльфов. Хоть Ночных считали исключительно подлыми тварями, не способными выстраивать положительные связи, все-таки дети Сумерек иногда находили приятелей, побратимов или просто хороших знакомых, которые не ставили своей целью как-то использовать тебя. Впрочем, в последнем никогда нельзя было быть уверенным на сто процентов.

Доверенное лицо сообщило, что Дзартен официально отреклись от Кшанти и подвергли ее персону остракизму. Да и те, кто оставался верен бывшему Эмиссару, возмущались тем фактом, что она теперь служит человеку. Что бросало тень на репутацию любого Ночного эльфа.

Королева Сумеречного Леса вела активные переговоры с Нуэз, что остальным соседям не сулило ничего хорошего. В особенности Вольным Городам. Но пока точных сведений не было, так что оставалось только гадать, на что они решатся.

Положение удручающее с одной стороны. Она не могла вернуться в клан и предъявить свои права на трон. Разве что возьмет дворец силой, что маловероятно. Сумеречный Лес не примет изгнанницу.

С другой стороны, она занимала неплохое положение в иерархии Нирдхолда. Практически первый эльф после конунга. Так что она не стремилась посыпать голову пеплом.

Мрадиш нес с собой интересные перспективы. Нирдхолд развивался не по годам, а по дням. Кто его знает, что советницу по безопасности ждет в будущем.

Кшанти беспокоила пара моментов. Во-первых, не все конунги поздравили Мрадиша со славной победой над арконской ордой. Часть правителей городов хранили молчание. Именно те, кто высказывался против кандидатуры Мрадиша на сходе конунгов в Арьяджи.

Разведка донесла о том, что бежавший Тьярдон нашел укрытие в резидеции конунга Далифакса. Что недвусмысленно намекало на противостояние Мрадишу. Нирдхолд отправил требование выдать преступника-предателя, однако ответа до сих пор не получил.

Да и Гиблая Ночь прошла подозрительно тихо. Некоторые чувствительные маги говорили про некие волны темной магии, которые они почуяли. Такое случалось во время ритуалов колдунов, погрязших в темных сетях. Не исключено, что очередной некромант собирал восставшее воинство. В прошлое нашествие Нирдхолд пострадал от одного такого умельца.

Впрочем, сейчас город обзавелся Гневом Ниуру. Огонь хорошо выжигал упырей. Разведчики пока не обнаружили местонахождение темного колдуна, так что следовало пристально следить за округой.

— Госпожа Дзартен, — обратился к ней подчиненный спустя несколько дней после Гиблой Ночи. — В город прибыла Ночная эльфийка с сопровождением. Неодаренная, назвалась Тзанваши, послом Королевы Сумеречного Леса.

— Ксаргова подстилка Тзанваши! — ругнулась Кшанти. — Чего она хочет?

— Аудиенции у конунга Нирдхолда.

— Я организую встречу, — кивнула эльфийка.

Прием состоялся этим же вечером на нейтральной территории — в главном зале нирдхолдской крепости, которой нынче заведовала стража. Хорана с большим трудом удалось оторвать от неимоверно важных дел, которыми занимался чародей.

Мрадиш не горел желанием лезть в политику. Даже на официальные письма от властей соседних государств он порой ленился ответить лично. Просил Хильду или Дзартен что-нибудь им «накалякать в ответ». Поразительное попустительство от конунга. Словно бы у него не было никаких амбиций.

Это слегка раздражало Кшанти, у которой амбиций было достаточно. Чародею же было приятнее возиться с артефактами и стройкой, чем решать политические вопросы. По возможности она старалась вникать в ситуацию, подсказывать и брать управление на себя. Таким образом, мало-помалу она втиралась в доверие к окружению Мрадишу и расширяла границы дозволенного.

В зале помимо стражи собрались супруги Мрадиша — Ниуру и Ульдантэ, ученица Эббот с Хильдой и сам Хоран с Кшанти. По другую сторону находилась Ночная эльфийка Тзанваши. Гостья вела себя в целом вежливо — соблюдала все правила приличия.

После формального приветствия и расшаркиваний Мрадиш сразу перешел к делу, поскольку не любил тратить время на витиеватый политес:

— С чем пожаловали в славный град Нирдхолд?

— С небольшой просьбой от Королевы Сумеречного Леса, — откликнулась Тзанваши. — Ее величество желает приобрести партию Артефактов Мрадиша для своих нужд.

— Хм, зачарование обычно производится по месту. Вы должны об этом знать.

— Но разве духовные камни не позволили вам обойти данное ограничение, ваше магичество? — кокетливо заметила Ночная, выказав осведомленность.

— У меня не так много заготовок и времени, чтобы тратить их попусту…

— Сумеречный Лес готов хорошо заплатить за работающие устройства.

— Хотите разгадать секрет моих артефактов? — хмыкнул Мрадиш. — Не думаю, что это выгодная сделка.

— Ее величество не любит, когда отказывают в ее просьбах, — усмехнулась Тзанваши. — Обычно в таком случае у другой стороны возникают проблемы…

— Не раскрывай свой презренный рот, если тебя не спрашивают! — рыкнула на нее Кшанти.

Посол Сумеречного Леса сразу шелковой не стала, но перестала слать угрозы в адрес Нирдхолда, как прямые, так и завуалированные.

— Если Сумеркам нечего дельного предложить или сказать Нирдхолду, то вы можете быть свободны, дорогая послица. Потрачу время с пользой вместо пустой болтовни!

Тзанваши осталась явно недовольна аудиенцией. Похоже, эльфийка ожидала, что ей уделят больше времени и уважения. Однако чародей отнесся к ней словно к надоедливой мухе.

Ночную эльфийку выпроводили прочь. Дзартен же переместилась в карету вместе с Хораном. Процессия двинулась обратно в сторону Ведьминого Котла.

— Мы могли бы вытащить больше полезных сведений из Ночной эльфийки, — заметила Дзартен безрадостно.

— Ксарг с ней. Более интересные дела есть!

— Снова артефакты? — вздохнула она.

— На этот раз это и тебя касается.

— Меня?

— Да. Разрабатываем артефактный жезл, который будет создавать Ночную Призму. Артефакты будут индивидуальны — настроены на спектр Ночного эльфа. Позволят тебе спокойно мотаться за пределы города и сохранять боеспособность.

— Это… интересный проект…

— Ага. Хорошо, что у Сумеречного Леса нет подобных технологий. Жутко представить, как бы лютовали одаренные Ночные эльфы, если бы каждый из них мог насылать Проклятые лучи с дистанции стрельбы из лука… — протянул Мрадиш, рассеянно глядя в окно.

Дзартен же оцепенела. Ведь это изобретение действительно способно кардинально изменить расстановку сил на всем континенте. Дать Сумеречному Лесу возможность возвыситься над людскими королевствами.

Сердце встрепенулось, мысли лихорадочно закружились в ее голове. С подобной технологией она могла бы получить большое преимущество и влияние в Сумеречном обществе. Высшие круги быстро оценят перспективы. У Кшанти даже появятся шансы взять власть в свои руки в таком случае. Тот, кто контролирует столь разрушительное оружие, контролирует Сумерки.

Однако Мрадиш точно будет против помощи Ночным эльфам. Добровольно, по крайней мере.

Дзартен предстояло многое обдумать и принять явно непростое решение.

[Хоран Мрадиш]

Дела постепенно налаживались. Пролом южных врат залатали в рекордные сроки, используя как ручной труд, так и строительные артефакты. Дорога до Арьяджи вырисовывалась. Начали, разумеется, с основного — переправ и тоннеля. На полноценное дорожное каменное полотно уйдет несколько месяцев, но уже сейчас путь сократился прилично. Обычный караван преодолевал дорогу за день, тогда как раньше уходило минимум пара дней.