А Виктор в это время продолжал носиться по университету и переворачивать его вверх дном. Государственные служащие таскали коробки с документами, которые он им вручал одну за другой. В какой-то момент Себастьян краем глаза увидел, как молодой дэ Фуэго стоит возле стены с кувалдой в руках, откалывает кусок бетона и что-то с совершенно серьёзным видом объясняет сотруднику прокуратуры, который торопливо записывает его слова в блокнот.

Себастьян на секунду прикрыл глаза.

Он даже не хотел знать.

Но потом всё равно пошёл смотреть.

P/S

Друзья, ставьте лайк! Будет, ну, просто невероятно приятно!

Проснулся я от звука кофемашины.

Сначала даже не понял, что именно меня разбудило. Сквозь сон показалось, будто где-то за стеной решил взлететь небольшой самолёт. Потом раздалось знакомое шипение, что-то внутри машины тяжело загудело, и стало окончательно ясно, что на кухне кто-то хозяйничает.

Я несколько секунд лежал, пытаясь вспомнить, не оставлял ли вечером включённым что-нибудь особенно дорогое и склонное к самоуничтожению. Потом всё-таки выбрался из кровати и, щурясь от утреннего света, поплёлся на кухню.

Там стояла Катрин.

В наушниках, по-домашнему одетая, с собранными волосами. Она пританцовывала перед кофемашиной и совершенно не замечала моего появления. На столе уже стояла чашка, вторая как раз наполнялась кофе.

Сон при температуре сорок.

Другого объяснения у меня не нашлось.

Я подошёл со спины и обнял её за талию.

Дальше всё произошло настолько быстро, что я успел только удивиться. Катрин резко перехватила руку, шагнула в сторону и подсекла меня. Мир перевернулся. Ноги едва не задели люстру, спина встретилась с полом, а через секунду колено придавило меня к груди. Над лицом замер кулак, вокруг пальцев уже разгоралось знакомое красноватое свечение.

Наушники всё ещё были у неё в ушах.

— И тебе доброе утро, — трагически выдохнул я.

Хотелось добавить ещё пару слов, желательно непечатных, но рот пока работал только на вдох. Трагичность можно было даже не изображать. Бросок получился знатный, воздух из груди выбило почти полностью.

Катрин моргнула, затем искра узнавания и она мгновенно отпрянула.

— Прости-прости-прости!

Она слезла с меня, сорвала наушники, быстро смотала провод и сунула его в карман халата, после чего протянула обе руки.

— Я не поняла, что это ты.

— Утешает.

Она помогла мне подняться, а я сразу потянул шею. Где-то справа неприятно отозвалась мышца.

— Больно?

— Нет, я обычно каждое утро начинаю с полёта.

— Шутишь, значит ничего не сломал, иначе орал бы.

— Я вообще-то серьезно, Хавьер называет это спарринг. Но как по мне, больше похоже на погоню за сбежавшим из психиатрии чудиком.

— Лично тренировала Хавьера, он может показаться странным, — сочувственно погладила меня по руке Катрин.

— С чего ты взяла, что я про него? — вздохнул я.

Катрин виновато улыбнулась и встала сзади. Пальцы легли на трапецию и начали разминать мышцу с такой силой, что я едва не пожалел о жалобе.

Вот тут впервые по-настоящему пришло понимание, насколько мы вообще разные по физическим возможностям.

Я тренировался с Хавьером, набрал мышц, подсушился и уже вполне мог назвать себя спортивным человеком. Катрин была военной. Настоящей. Ростом примерно метр восемьдесят, сильная, быстрая и обученная превращать другого человека в фарш за несколько секунд. При этом на работе она обычно появлялась в обтягивающих брючных костюмах и выглядела скорее как ходячая реклама греха, чем как оружие массового поражения.

Ошибочное впечатление.

Очень ошибочное.

— Надеюсь, мне хотя бы нальют кофе, — проворчал я, когда она наконец перестала продавливать мышцу стальными пальцами. — Хотя после такого ты вообще обязана на мне жениться.

Катрин рассмеялась и вернулась к кофемашине.

— Я вернулась поздно. Ты, видимо, тоже. Легла рядом и даже не разбудила тебя. Если бы не эта штука…

Она с укором посмотрела на кофемашину.

— Напоминаю, она работает как взлетающий самолёт. Ты была в курсе.

Катрин невинно похлопала глазами. Понятно. Забыла.

Особенно в наушниках.

Она поставила передо мной чашку и уселась напротив.

— Да, вечер был тяжёлый, — признал я, сделав первый глоток. — Спал как убитый.

— Ты даже не проснулся, когда я вошла.

Я посмотрел на неё.

— Ты спала со мной?

Вопрос вылетел раньше, чем мозг успел его обработать.

Катрин медленно кивнула.

Я оглядел однокомнатную квартиру, мысленно нашёл в ней единственную спальню и понял, что задал один из самых тупых вопросов за последнее время.

— Включи новости.

Катрин потянулась за пультом и включила телевизор.

Разумеется, там уже обсуждали университет.

На экране появилась ведущая, за её плечом шли вчерашние кадры. Университетские ворота, машины прокуратуры, сотрудники с коробками документов, растерянные преподаватели.

— Главной темой утра остаётся громкое расследование в Столичном университете, — сообщила женщина. — После вчерашней проверки прокуратура начала сразу несколько производств, связанных с возможным хищением государственных средств, завышением стоимости закупок и злоупотреблением служебным положением. Заместитель министра образования Эрнесто Кабальеро отстранён от должности, а министр образования этим утром подтвердил, что ведомство окажет следствию полное содействие.

Кадр сменился. Кабальеро выводили из здания. Потом показали Кальдерона.

Затем почему-то меня.

Я стоял позади репортёра и что-то оживлённо объяснял двум сотрудникам прокуратуры, размахивая папкой. Следующий ролик оказался ещё хуже. Я куда-то шёл, а за мной почти бегом двигались трое государственных служащих.

Катрин медленно повернула голову.

— Так это всё ты затеял?

— Да, — признался я, вполне довольный собой.

— Тебе вообще не сидится без дела?

— Славно вышло, не правда ли?

Она посмотрела на экран, где ведущая уже рассказывала о проверке университетских фондов.

— Славно. Особенно если учитывать, что ты опять случайно снёс половину руководства. Из тебя бы вышел хороший диверсант, знаешь об этом?

— Долго ли, умеючи.

Я допил кофе и поднялся.

Катрин приехала неожиданно. Мы вообще не договаривались о встрече. Она просто вернулась поздно, приехала ко мне и легла спать.

Я сделал несколько шагов в сторону ванной и вдруг остановился.

— Так, стоп.

В ванной всё стало понятно примерно через две минуты.

На полках появились баночки.

Много баночек.

Флаконы, тюбики, какие-то маски, кремы, средства для волос и ещё несколько вещей, назначение которых я не смог определить даже приблизительно. Мой одинокий шампунь всё ещё стоял в душевой, но теперь выглядел как последний защитник крепости, окружённый превосходящими силами противника.

Окружён, но не сломлен.

Я посмотрел на него с уважением.

— Сезон охоты открыт, Виктор Александрович, — пробормотал на русском и включил воду.

Через несколько минут дверь душевой открылась.

Катрин скользнула внутрь, и дальнейшие водные процедуры сразу стали заметно интереснее.

Выбрались мы примерно через полчаса. Катрин ушла в спальню переодеваться, а я вышел на балкон с сигаретой.

Под окнами стояла синяя Премиата. Утренний свет ложился на крышу, двор только начинал оживать, а воздух уже заметно отличался от летнего. В Фаворе постепенно холодало. Днём по-прежнему стояла духота, зато утром и вечером появлялась неуютная прохлада.

Осень была близко.

Я затянулся и посмотрел в сторону спальни. Ощущение получалось странное.

В жизни я всего несколько раз действительно съезжался с девушками, и каждый раз быстро приходил к выводу, что куда удобнее, когда они появляются несколько раз в неделю, а потом возвращаются к себе. Никаких баночек, чужих вещей в шкафу, привычек и вопросов о том, кто съел последний йогурт.