— Умберто! Что здесь происходит? Мне звонят из министерства, у тебя во дворе прокуратура. Объясни мне, что творится в моём университете?

Кальдерон повернулся к нему, и на секунду скалиться перестал.

Я стоял у стены и перепроверял папку от прокуратуры. В ней лежало всё, сметы, транши, подписи. Телевизоры висели на стенах, компьютеры, доски, всё было на своих местах.

Сходилось всё.

Себастьян заметно напрягся при появлении Кабальеро и коротко посмотрел на меня. Взгляд получился многообещающим, почти злым. Я ответил поднятой бровью и слегка склонил голову к плечу, будто спрашивая, чего именно он ожидал.

Сам Кабальеро грузно прошёл в аудиторию, а следом за ним в открытую дверь проскользнула сеньорита Жасмин Флорес. Несколько секунд она мялась у входа, явно не понимая, куда себя деть среди всей этой публики, после чего всё-таки решилась и подошла ближе ко мне.

— Сеньор Эрнесто, у нас небольшая ошибка, — залепетал Кальдерон, тревожно косясь на своего начальника. — Эти люди уже уходят, не правда ли?

Он попытался грозно посмотреть на сотрудников прокуратуры, потом на меня, но, наткнувшись взглядом на фигуру дэ Гарро, заметно сдулся и даже его помощника испепелить не рискнул.

— Никакой ошибки, — спокойно произнёс Себастьян. — Плановая проверка. Поступила информация, мы обязаны были отреагировать.

Кабальеро растянул пухлые губы в неприятной улыбке.

— Планируете поднять на моей фигуре пару пунктов рейтинга, Себастьян? Довольно отчаянно…

Его мелкие глаза стали ещё меньше, когда он прищурился.

— Я здесь, чтобы поддержать своего молодого партнёра, — дэ Гарро кивнул в мою сторону. — Это запрещено?

Кабальеро на мгновение завис, но Себастьян уже продолжил, не давая ему перехватить инициативу.

— Странная ситуация, не находите? Молодому директору одного из крупнейших интернет-бизнесов страны не дают создать фонд. С каких пор в Валентии запрещено тратить собственные деньги?

Надавил он мягко, лениво, но Кабальеро оказался не так прост.

— Какой интересный вопрос. Если судить по тезисам вашей предвыборной кампании, вы как раз не поклонник подобных действий, — усмехнулся толстяк. — Что-то поменялось? Закон превыше всего. Ваше присутствие здесь незаконно. Это моя зона ответственности, я курирую этих людей и говорю, что вам пора уходить.

Себастьян тонко улыбнулся, сделал пару шагов ко мне и, не меняя выражения лица, тихо произнёс:

— Уходим. Здесь нам пока нечего ловить.

— Ждите иска, — продолжал добивать Кабальеро. — Если вы не предоставите свидетеля, основание для проверки и веские доказательства, я сделаю всё, чтобы об этой выходке узнало моё руководство.

Я его почти не слушал.

Передо мной лежали листы с сотнями наименований, сумм и подписей, и, если верить прокуратуре, всё указанное оборудование действительно существовало. Я всё быстрее переворачивал страницы, пытаясь понять, где ошибся.

Надо было раскрутить цепочку обратно.

Что вообще даёт место в попечительском совете университета? Статус, влияние на руководство, доступ к внутренней информации, планы развития, доноры, отчёты. Всё это красиво, престижно и почти бесполезно для человека, который хочет украсть деньги.

Почему я решил, что дело в деньгах? Вторая теория заключалась в том, что Кабальеро крадёт еду, но это слишком очевидно.

Конечно же деньги, что ещё. Это камень преткновения во все времена. Начиная с тех пор, как одна обезьяна ударила другую, пока та рассматривала поднятую из ручья блестяшку.

А значит, смотреть нужно на деньги.

Я уже копал под фонды и финансовые потоки. Направление было правильным, но чего-то не хватало. Я вытащил другую папку и снова принялся просматривать пожертвования, бюджеты и структуру крупных фондов. На что выделялись средства, кто их утверждал, через кого они проходили и где в итоге всплывали.

— Собираемся, — тем временем командовал Дорадо сотрудникам прокуратуры.

— Советую поспешить, — не унимался Кабальеро. — Некоторым из присутствующих требуется заниматься настоящей работой, а не гоняться за призраками и придумывать нелепые основания.

Я продолжал читать.

Себастьян поморщился.

Связь с молодым дэ Фуэго начала приносить первые настоящие проблемы. И почему этому мальчишке не сидится спокойно?

Они с Андре и без этого были не в восторге от идей Виктора. Университетские фонды, реставрация квартала, социальные инициативы, новая технологическая инфраструктура. Всё звучало красиво и крайне амбициозно, но Себастьян слишком давно занимался политикой, чтобы верить в красивые схемы без оговорок. Политика редко строилась так прямолинейно. Большая часть подобных планов рассыпалась ещё до того, как доходила до исполнения.

А главное — это проекты с длинным сроком реализации. Если фонд еще как-то можно приписать к победам, то вот квартал, это похоже попытка продавить самого Себастьяна. Ведь для него там нет пользы в рамках текущей компании, но Виктор что-то в этом нашёл.

И всё же связь с Виктором была выгодной.

Пока корпораты гадали, какое место директор крупнейшей социальной сети занимает в стратегии дэ Гарро, сам Себастьян получал пространство для манёвра. Для электората Виктор выглядел ещё интереснее. Не просто богатый наследник, а наследник, который демонстративно бросил вызов привычной преемственности. Его начальник, подросток с юга, внезапно ставший миллионером и построивший бизнес, о котором говорит вся страна. Для широкой публики не имело значения, насколько реальна эта картинка. Главное, что она работала.

Виктор всё чаще мелькал в заголовках газет, появлялся на вечерних шоу, запускал один проект за другим и регулярно заставлял целые регионы обсуждать вещи, о которых ещё вчера никто не слышал. Вокруг него постепенно формировалась собственная аудитория, и эта аудитория неизбежно переносила часть симпатии на тех, кого видела рядом.

Слишком выгодно.

Возможно, Себастьян действительно слишком рано поверил, что в рукавах этого мальчишки бесконечно появляются новые козыри. Ошибся. Но сдвинуть заместителя министра образования было бы прекрасной победой и вполне оправдывало риск. Жаль, что ничего не получилось.

В том, что Кабальеро нечист, дэ Гарро почти не сомневался. Просто раньше у него не было свободных рук, чтобы залезть в бумаги ректората, внимательно пройтись по фондам и вытащить наружу всё, что там накопилось.

Руки появились.

Оказались коротки.

Себастьян ещё раз осмотрел аудиторию. Сотрудники прокуратуры уже выходили, Кабальеро тоже двинулся к двери. Остались только Виктор и его человек, как её там…

Жасмин Флорес.

Они оба стояли у стола. Виктор продолжал смотреть в бумаги, а женщина явно не понимала, следует ли ей уйти вместе со всеми или ждать его. Наконец она подошла ближе и невольно заглянула через плечо.

Себастьян уже отвернулся, когда услышал её удивлённый голос.

— Не знала, что эти телевизоры такие дорогие…

— Дорогие? О чём вы?

Следующее, что он услышал, был смех.

Виктор хохотал так искренне, что несколько человек у двери обернулись.

— Сеньорита Жасмин, я ваш должник!

Себастьян тоже повернулся и застал совершенно абсурдную картину. Виктор подхватил растерявшуюся преподавательницу, один раз прокружил её на месте и поцеловал в щёку.

— Спасибо!

После чего почти бегом направился к Себастьяну.

Краем глаза политик заметил, как у выхода задержались Кабальеро и Кальдерон. Оба недовольно переглянулись и пошли обратно, явно собираясь напомнить гостям, что их здесь больше не ждут.

— Что-то вы не спешите, дэ Гарро, — холодно произнёс Кабальеро. — Или ждёте, пока приедет пресса? Это не в ваших интересах. И уберите отсюда этого душевнобольного юношу. Что вообще с ним не так?

Эрнесто пожевал губами и с неподдельным удивлением посмотрел на Виктора, который всё ещё вытирал выступившие от смеха слёзы. Даже его маленькие глаза на секунду расширились и стали почти человеческими.