— А дэ Мачадо?

— Человек, с которым дэ Фуэго воюет. Долги, гостиницы, инвесторы, отобранные активы. — Томас пожал плечами. — Грязная история, но это уже не наша ответственность. В ангаре нашли бумаги, которые дэ Мачадо привёз на подпись: отказ от претензий, возврат гостиницы, отказ сеньоры Арано от опеки над сыном. Шантаж там в чистом виде.

Он перелистнул ещё страницу и положил поверх остальных фотографию, снятую в ангаре уже под утро. Тело в защитном костюме лежало на спине посреди высохших разводов, стекло шлема почернело и растрескалось.

— Встреча прошла бы без убийств, если бы дэ Мачадо не нанял иностранного мета. Мы уже пробили. Наёмница из Сицилии, в тамошних кругах её называют Седьмой. Имени настоящего никто не знает, за ней числится несколько громких заказов на островах и на побережье. Въехала в страну четыре дня назад по чужим документам.

Рейна взял фотографию и поднес ближе к свету.

— Единственное, что хорошо, они устроили это подальше от мирных людей, — добавил Томас. — Склады вокруг почти пустые, район мы эвакуировали за двадцать минут. Никто из посторонних не пострадал.

Начальник положил снимок на стол и приподнял бровь.

— Они уничтожили наёмника, мета класса D? — Он хмыкнул и ткнул пальцем в чёрное стекло на фотографии. — Этому пацану по-хорошему премию бы дать. Ну что, тут всё очевидно. Закрываем дело?

— Не всё так гладко. Есть вопрос, поэтому я к вам и пришёл.

— Какой?

— Гильермо дэ Мачадо убил не дэ Фуэго. На это указывают улики, но он заявляет, что убил он.

Рейна молча протянул руку, и Томас подал ему заключение экспертов. Пуля вошла в левый висок, со стороны, где стояла женщина, тогда как сам дэ Фуэго, по его же словам, находился прямо перед столом. У стены эксперты подобрали ещё оплавленную металлическую пряжку, происхождение которой никто объяснить не смог.

Рейна дочитал, отложил листы и с улыбкой развалился в кресле.

— Парнишка защищает своего человека. — Он покачал головой. — Необычно. Корпораты не делают подобных глупостей.

Томас отвечать не спешил. За двадцать лет службы он видел, как корпораты сдают полиции шофёров, секретарей, начальников охраны и иногда даже родных братьев. Чтобы кто-то из них подставлял себя вместо помощницы без приставки, он такого раньше точно не видел. Копировальный аппарат в коридоре затих, и теперь до них доносилось, как дождь стучит по жестяному отливу за окном.

Рейна вдруг хмыкнул и подался вперёд, положив локти на стол.

— А что, если это не глупость? Вдруг это и был его план изначально?

— Вы про смерть дэ Мачадо?

— Ага. Он же взял с собой вооруженную охрану.

Томас посмотрел на фотографию, лежавшую между ними, и попытался представить, как это могло бы выглядеть. Мальчишка знает, что бывший муж помощницы на грани, сам едет на встречу, сам ставит людей снаружи, а дальше остаётся дождаться, пока дэ Мачадо сделает всё за него. Рейна ждал ответа, барабаня пальцами по столешнице.

Потом начальник рассмеялся, громко и от души, и снова привалился к спинке.

— Нет. Для девятнадцатилетнего парня это слишком изощренно. — Он махнул рукой и потянулся за остывшим кофе. — Бред.

К утру Хавьер и Ева всё ещё оставались в городской больнице. Врач приёмного отделения несколько раз уверил меня, что оба стабильны, угрозы жизни нет, повреждения обработаны и дальше требуется только наблюдение.

Я набрал Антуана.

— Хавьер и Ева в городской больнице, — сказал я ему. — Посмотрите обоих лично.

Антуан тяжело вздохнул, словно именно я придумал болезни и травмы исключительно ради того, чтобы мешать ему спать.

— Адрес.

Через час он уже был там. После осмотра позвонил сам и подтвердил, что Хавьера собрали нормально, хотя морозные повреждения оказались глубже, чем выглядели снаружи. С Евой всё было проще, если вообще можно употребить это слово применительно к человеку, которому раздробили палец. Антуан обещал заняться восстановлением, переговорить с хирургами и проконтролировать всё лично, после чего я наконец немного успокоился. Если уж он говорил, что ситуация под контролем, можно было хотя бы перестать каждые десять минут смотреть на телефон.

Утром в офис я вошёл вместе с Захаром. После вчерашнего он временно исполнял обязанности телохранителя и выглядел на этой должности так естественно, словно всю жизнь только и мечтал ходить за мной по коридорам, хмуро разглядывать окружающих и прикидывать, кого первым ударить головой о стену в случае необходимости. Хавьера он заменял плохо только в одном отношении — рядом с ним все сотрудники начинали держаться чуть прямее.

Офис жил привычной жизнью. Телефоны звонили, кто-то спорил возле доски, из комнаты программистов доносились голоса, девушки из модерации тащили куда-то папки. Только стоило мне пройти между столами, как разговоры становились немного тише. Один сотрудник поймал мой взгляд и мгновенно уткнулся в монитор, через несколько шагов девушка из модерации, до этого явно наблюдавшая за мной, вдруг заинтересовалась каким-то листком на столе с такой сосредоточенностью, будто от него зависела судьба компании. Третий продержался дольше всех, целых две секунды, после чего тоже отвёл глаза.

— Захар, — позвал я, не останавливаясь.

— Что?

— У меня что-то на лице?

Он внимательно посмотрел.

— Нет.

— Тогда почему все ведут себя так, будто я вчера съел человека?

— Потому что газеты.

Разумеется.

Я ещё не успел толком открыть утреннюю прессу. Ночью было не до неё, а утром Антуан, больница и несколько звонков от юристов съели всё время. Теперь стало понятно, что остальные уже прочитали всё за меня и, судя по поведению, успели сделать собственные выводы.

Мария ждала в кабинете с целой стопкой газет.

— Доброе утро.

— Судя по лицам снаружи, не очень.

Она молча подвинула верхнюю газету.

«Эвенто».

Заголовок занимал почти половину полосы. В нём умудрились поставить слова «корпоративная война», «смерть наследника» и мою фамилию настолько близко друг к другу, что даже человек, не открывший статью, уже получал нужное впечатление. Я сел, раскрыл газету и начал читать.

Гильермо дэ Мачадо больше нет с нами. Молодой предприниматель погиб в результате вооружённого столкновения между представителями двух известных деловых домов. В последние недели между компаниями шёл острый конфликт, связанный с гостиничными активами семьи дэ Мачадо. Полиция проводит проверку, официальных обвинений пока не предъявлено.

Дальше шла вода. Соболезнования, краткая биография Гильермо, его успехи, фотография ещё времён, когда он выглядел приличным человеком. Несколько абзацев о нашем противостоянии были подобраны настолько аккуратно, что у читателя складывалось впечатление, будто вчера мы просто договорились встретиться в ангаре и выяснить отношения при помощи огнестрельного оружия и пары мета. Прямой лжи не было, поэтому и придраться было почти не к чему.

— Красиво, — заметил я.

— Это ещё спокойная версия, — предупредила Мария.

Следующим был «Комерцио». Они посвятили истории меньше места и хотя бы не старались сочинить драму там, где не было подтверждённых фактов. Произошло столкновение, один человек погиб, несколько получили ранения, правоохранительные органы устанавливают обстоятельства. Упоминался недавний конфликт вокруг гостиничного бизнеса, но выводов автор не делал.

«Периодика» лежала третьей, и вот её я открывал уже без особого удовольствия. Не потому что ожидал предательства, наоборот, слишком хорошо понимал, почему они написали. Тайрон не мог заставить собственную газету промолчать в день, когда вся страна обсуждала смерть Гильермо дэ Мачадо и моё присутствие на месте. Такое молчание выглядело бы куда подозрительнее любой статьи.

Материал оказался максимально сухим. Несколько абзацев с известными фактами, никаких предположений, ярких эпитетов или попыток намекнуть, кто виноват. Даже историю нашей недавней войны вокруг гостиниц они уложили в пару предложений. И на том спасибо.