Необходимая мысль быстро сформировалась.

Людей он нашёл через Ринкона.

Мужчина держал в Фаворе прокат яхт, и все знали, что кроме них он сдаёт напрокат много чего ещё. С Гильермо они были знакомы с тех времён, когда отели заказывали у него катера для гостей. Встретились на воде: Ринкон подогнал катер, Гильермо поднялся на борт, и они отошли на милю от берега, где никто не подслушает.

Вода хлопала о днище, и Гильермо, никогда не любивший воду, держался за поручень чуть крепче, чем следовало.

— Мне нужны люди, привычные к работе в море. И судно, на котором их не догонят.

Ринкон не удивился.

Он вообще редко удивлялся.

— Есть команда. Бывшие военные, с той стороны залива. Катер тоже есть. Списанный военный, с пулемётом на носу и с движками, которые дают тридцать узлов. Береговая охрана его не догонит, паром тем более.

— Сколько?

Ринкон назвал цифру. Гильермо кивнул, не торгуясь, и это, кажется, впервые заставило хозяина катера посмотреть на него внимательно.

— Что нужно сделать?

— Виктор дэ Фуэго поплывет домой. Его нужно перехватить в открытом море. Подняться на борт, взять то, что берут контрабандисты, кассу, груз, ценности. И случайно застрелить одного пассажира.

— Случайно? — улыбнулся Ринкон.

— Но с ним охрана… Она тоже может оказать сопротивление, верно? — Гильермо говорил с удовольствием. — Он должен исчезнуть. Пусть его найдут через неделю на каком-нибудь берегу, или не найдут вовсе. Всё остальное должно выглядеть так, как выглядит сардинский набег. Флага нет, лиц нет, говорить только на их наречии. Чтобы завтра в газетах было слово «пираты».

Ринкон ответил не сразу. Катер качало, и на берегу, вдоль косы, зажигались огни гостиниц, среди которых два корпуса ещё носили имя дэ Мачадо.

— Дэ Фуэго, — повторил он. — Это дорого.

— Я заплатил.

— До того, как вы назвали имя цели. Насколько я знаю, у него мета в охране. Придётся тяжко.

Знать всё о некоторых влиятельных и известных людях Валентии входило в обязанности Ринкона. Иначе его бы не называли профессионалом в узких кругах.

— Я знаю, чем это может обернуться. — Гильермо отпустил поручень и выпрямился. — Он забрал у меня всё, что можно забрать, и оставил столько, чтобы я мог платить за то, что осталось. Терять мне нечего, Ринкон. А ему есть.

Мужчина выслушал, кивнул и завёл мотор.

— Мне сообщат, как только он отплывёт. Перехватим в нейтральных водах утром, примерно на середине. Связь по спутнику, один звонок после окончания задания.

— Договорились, — согласился Гильермо.

Утро субботы он встретил на террасе.

Особняк дэ Мачадо стоял на скале над побережьем, и терраса висела над морем так, что дом с неё выглядел плывущим. Отец купил его в удачный год, ещё до того, как научился считать деньги. С террасы просматривался весь залив, от косы до мыса, и в ясные дни на горизонте угадывалась серая полоса, которую местные называли Сардой.

Гильермо сидел в кресле, в халате, и пил апельсиновый сок с мякотью, который ему выжимала кухарка, единственная из прислуги, кого он ещё мог себе позволить. Сок был прохладным, кислым, с горчинкой от кожуры, и он пил его медленно, маленькими глотками, потому что делать больше было нечего.

На столе рядом лежал спутниковый телефон. Толстая трубка с короткой антенной, которую Ринкон дал вместе с командой. Гильермо смотрел на неё каждые две минуты. Солнце поднялось над водой, чайки орали над скалой, внизу шуршал прибой, и ничего, кроме этого, не происходило.

Он представлял, как это выглядит. Серый катер выходит из-за горизонта, паром сбавляет ход, люди в масках поднимаются по борту. Пассажиры кричат, кто-то прячет кольца, дэ Леон бледнеет и жмётся к охране, а мальчишка дэ Фуэго стоит со своим умным лицом и наконец не знает, что сказать. Гильермо прокручивал эту картину много раз.

Телефон зазвонил в восемь сорок.

Он схватил трубку так быстро, что расплескал сок на халат, и не заметил.

— Слушаю.

Голос в трубке шёл с треском, издалека, и на фоне гудели моторы.

— Мейдей. Мейдей. Отбой операции. Уходим.

Гильермо решил, что не расслышал.

— Что значит «отбой»? Повторите. Кто такой Мейдей!

— Отбой. Отмена. Возвращаемся на базу.

— Почему?

Пауза в трубке заполнилась треском, и Гильермо успел подумать, что связь оборвалась. Но вдруг на том конце что-то громко бахнуло.

— У нас недостаточная огневая мощь.

— Какая ещё мощь? — Он вскочил, и кресло грохнуло о плитку. — У вас военный катер!

— А у них военный корабль!

Связь оборвалась окончательно.

Деньги закончились как-то подозрительно быстро.

Ещё совсем недавно я смотрел на счета и считал, что запас вполне приличный. Потом появилась Сарда, бывший военный узел связи, необходимость вложиться в его переоборудование, оставить персонал, оформить контракты, купить вместе с базой корабль и заодно взять на содержание экипаж. В итоге после нескольких подписей в кабинете полковника сумма на счетах перестала вызывать ощущение финансовой свободы. Бедным я, конечно, не стал, но то приятное чувство, когда можно не смотреть на стоимость очередного проекта, закончилось. Деньги, как оказалось, имели дурную привычку исчезать особенно быстро именно тогда, когда приобретаешь военную базу и сто тридцать метров убойного металла в придачу.

«Аквила» шла в сторону Валентии ровно и тяжело, почти не замечая волн. Где-то впереди держался паром, на котором мы должны были возвращаться изначально. Теперь его белый корпус время от времени появлялся над горизонтом, а я стоял в ходовой рубке и слушал, как капитан Санна разговаривает с портовым диспетчером. Голос из динамика несколько раз уточнил название корабля, регистрационные данные, порт назначения и статус судна, после чего подтвердил разрешение на заход.

— И всё? — спросил я, когда Санна положил трубку. — Нас действительно пустят в гражданский порт вот на этом?

Капитан посмотрел на меня так, будто вопрос был куда страннее самого корабля.

— А почему нет, сеньор дэ Фуэго? Судно больше не военное. Формально это частное морское судно специального типа. Можно считать очень большой яхтой, если вам так спокойнее.

Я выглянул через стекло на носовую башню.

— Очень убедительная яхта.

— Вооружение придётся опечатать перед входом в порт, — невозмутимо продолжил Санна. — Боезапас хранится отдельно, доступ только у лицензированного персонала. Разрешение на вооружение есть, документы на хранение есть, экипаж допущен. Там много условий, но мы проходили это раньше при заходах в иностранные порты. Диспетчер подтвердил приём, так что трудностей не будет.

— А пушки?

— Опечатаем системы управления и зафиксируем орудия в походном положении.

— Пулемёты?

— То же самое.

— Торпеды?

Санна чуть помолчал.

— Сеньор дэ Фуэго, если вы продолжите перечислять вооружение, диспетчер от этого разрешение не отзовёт.

Я усмехнулся и снова посмотрел вперёд.

Ярмо на шее внезапно перестало выглядеть таким уж фатальным.

Капитан, видимо решив, что новый владелец всё-таки должен понимать, что именно купил, устроил нам с Карлой полноценную экскурсию. Не ту короткую пробежку на Сарде, а полный расклад. Начали с носового орудия. Вблизи башня выглядела намного внушительнее, чем с причала. Металл нагрелся на солнце, вокруг пахло морской солью, смазкой и краской. Санна объяснил основные системы, показал помещения хранения боеприпасов, тяжёлые герметичные двери, механизмы подачи и посты управления. Внутри корабль напоминал огромный организм, где каждый коридор, лестница и люк имели совершенно конкретное назначение. Никакого лишнего пространства, никакой красоты ради красоты, всё подчинено работе.

Карла слушала внимательно, хотя по её лицу было видно, что половину технических терминов она пропускает мимо ушей. Зато там, где можно было потрогать механизм, посмотреть в прицел или заглянуть внутрь какого-нибудь отсека, интерес просыпался мгновенно. Санна довольно быстро это заметил и перестал объяснять нам устройство корабля как детям.