В это время острый и твёрдый клюв норовил ударить его в руку. Правда, не сильно. Но Чан решил, что это из-за его движения.

— А ну пойди прочь! — рявкнул он, но особого результата это не принесло.

Справа от него произошло стремительное движение. Из-за рук, которыми он оберегал голову, его поле обзора значительно сократилось, поэтому он решил, что это Хегай подоспел на помощь.

Но он ошибся. И понял это, когда рядом раздался жуткий рёв.

Чан замер на месте и аккуратно отнял руки от головы. Между ним и сорокой стоял медведь-подросток Фёдор и рычал на крылатую воровку, попутно маша в её сторону лапами. Она всё ещё пыталась атаковать, но уже не так рьяно.

Затем она попыталась прорваться, но тут же получила такой рык в свою сторону, что отлетела на пару метров, а затем и вовсе предпочла удалиться в сторону леса, матерясь по-птичьи.

После чего Фёдор встал на все четыре лапы, повернулся к Чану и заглянул ему в глаза.

— Ого, — сказал Гису, подходя к ним. — Кажется, у тебя появился личный телохранитель, поздравляю.

— И что мне с этим делать?

— Ну не знаю, дай ему какую-нибудь вкусняшку.

Но сделать этого Чан не успел, так как зазвонил его телефон. И это было довольно странно, так как связи в этом месте особо не было. Но потом он вспомнил, что они подключились к каким-то там спутникам.

Звонила Юми.

— Чан, привет, тебе там ещё долго? — голос её был довольно резким, что выдавало её внутреннее состояние.

— Ещё несколько дней, — ответил он, глядя на многочисленные ящики, которые разгружали из машины. — А что случилось?

— Как закончишь, не задерживайся, а сразу приезжай пожалуйста. У меня проблемы.

— Хорошо, обязательно.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Юми Нам сидела за своим столом и пыталась сосредоточиться на работе, но у неё ничего не получалось. Мысли настойчиво возвращались к насущным проблемам, которых было слишком уж много для такого короткого отрезка времени.

Во-первых, девушку никак не могла отпустить столь нелепая смерть Гису Хегая. Человека, который, казалось, мог предусмотреть всё и повлиять на кого угодно, всегда оказываясь в плюсе. И вдруг — абсолютно необъяснимая история с выстрелом на приёме у президента.

Она бы никогда в такое не поверила. Да и не верила до конца. Если бы не увидела тело Гису в крематории, то точно не поверила бы. Но нет же, вот оно — его бездыханное тело, и нет никаких причин сомневаться в том, что это именно он.

Это открытие настолько шокировало Юми, что она некоторое время даже говорить не могла. Мозг просто отказывался составлять слова из букв. Вот только, как сказал бы сам Гису, беда не приходит одна.

Одним из факторов состояния Юми стал отъезд Чана в далёкую и холодную Россию. Девушка даже не была уверена, что там везде есть связь, поэтому морально подготовила себя к тому, что Чан будет звонить ей нечасто. Но он звонил, что, однако, помогало слабо. Он нужен был Юми рядом, чтобы можно было опереться на его надёжное плечо.

Вместе с тем она прекрасно понимала, что её парень отправился не развлекаться, а подписывать невероятно выгодный контракт, который, может быть, в корне изменит их жизнь. Нет, возможно, он при этом и будет развлекаться, но лишь в необходимых пределах. И Юми не хотела его отвлекать в такое время, но всё-таки внутри царила щемящая пустота, которую необходимо было чем-то заполнить.

Наверное, само по себе, это не было сильной проблемой, но как дополнительный фактор — вполне.

Во-вторых, состояние её отца, Ду Бон Нама снова начало ухудшаться. Не так стремительно, как во время их памятной беседы, после которой он загремел в больницу, а Юми познакомилась с невзрачным До Кёном. Но всё же достаточно быстро, чтобы это было заметно невооружённым взглядом без всяких анализов.

— Как ты себя чувствуешь, отец? — спросила она его, когда пришла с кремации Гису.

Пользуясь тем, что Чан уехал, она решила это время пожить в доме Ду Бон Нама.

— Неплохо, — ответил он ей, но в глазах было видно скрываемую боль, а сам звук голоса казался тихим и почти безжизненным.

Юми хотелось кричать, что она не согласна с таким раскладом, и судьба несправедлива к ней. Но кричать было некому, да и незачем. Кроме отца никто бы её и не услышал. А ему нужно было беречь силы. Ни к чему видеть, что дочь его на грани истерики.

А она помнила, каким сильным и решительным был её отец всю свою жизнь. И теперь не могла поверить, что Ду Бон постепенно превращается в вегетативное создание, не способное даже говорить с обычной громкостью.

— Наверное, я съезжу в больницу и узнаю, какие ещё лекарства тебе могут помочь, — проговорила она, глядя отцу в глаза. — В конце концов у нас есть деньги на любую программу лечения. Нужно будет что-то особенное, я чёрта лысого найду, только чтобы тебе легче стало.

Ду Бон Нам усмехнулся, глядя на дочь из инвалидной коляски, в которой в последнее время перемещался по дому.

— Интересные у тебя речевые обороты, дочь моя, — сказал он на это и прикрыл глаза, словно его накрыл болевой спазм. — Ну да ладно. Знаешь, ничего мне не надо. Не стоит сейчас кидаться за любой маломальской надеждой и тратить на это бешенные деньги. Полагаю, что в больнице сидят не полные идиоты, и они всё сделают грамотно. Поверь, если мне можно помочь, мне помогут.

И тогда Юми в больницу не пошла, послушавшись отца. Но сейчас, сидя за своим столом, поняла, что зря это сделала. Сегодня утром отец выглядел ещё хуже. За последние несколько дней он постарел на добрый десяток лет, и процесс этот не собирался замедляться, а скорее, наоборот, только ускорялся.

При этом доставать девушка собиралась не врачей. В конце концов, у неё же был договор с одним типом, который обещал помочь её отцу в обмен на небольшую услугу, которую она и оказала.

Мысль об этом снова перекинула её к Гису.

— Надеюсь, я никак не повредила тебе, друг, — прошептала она себе под нос, пользуясь тем, что в кабинете находилась одна.

Её до сих пор не покидало чувство, что она может быть причастна к гибели Хегая. Впрочем, она же рассказала ему всё начистоту, когда они вышли из кафе. Выложила, как на духу. И он сказал, чтобы Юми не переживала и заключала необходимую сделку.

Получается, Гису рассчитывал на то, что она расскажет требуемую информацию. Юми её и выдала. Но тогда выходит, что сделка состоялась. Но почему же отцу хуже?

— Так, стоп!

Это она сказала уже достаточно громко, хоть и самой себе. При этом Юми подняла голову и посмотрела на дверь.

Ей сейчас же нужно пойти туда и разобраться с тем, что происходит. Раз сделка была заключена, и девушка свои обязательства выполнила, то теперь свои обязательства должна выполнить и другая сторона.

Юми нажала на клавишу внутреннего селектора.

— Слушаю, госпожа Нам, — тут же ответила секретарша.

— Чхве Сонъюна пригласите ко мне, пожалуйста.

— Одну секунду.

Через пять минут блистающий Сонъют уже стоял перед её столом, ожидая, что она скажет.

— Мне нужно отойти, — Юми встала, обошла стол и положила ладонь на плечо парня. — Ты остаёшься за старшего. Все задачи ты знаешь.

— Когда тебя ждать, Юми?

— Не знаю, — девушка покачала головой, — может быть, успею сегодня. А может быть и нет.

— Понял, — кивнул парень. — Не беспокойся, я за всем прослежу.

— Спасибо тебе.

— Юми.

— Да?

— Какая-нибудь помощь не нужна? Я слышал, что у тебя с отцом там… не очень хорошо. У моего отца есть связи с приличными врачами.

— Благодарю за предложение. И, если пойму, что это необходимо, обязательно воспользуюсь.

Сонъюн коротко кивнул и отступил, освобождая девушке проход. А Юми уже полностью погружённая в свои мысли выскочила из кабинета прочь.

По пути в больницу Юми прокручивала в голове всё, что может сказать тому типу, который выкатил ей сначала договор, а затем не исполнил свою. Но всё сводилось к довольно банальным фразам.