Единственное, что нарушало великолепие мгновения, Чану очень сильно приспичило в туалет. Он внимательно оглядел избу, но никакой двери в санузел не нашёл.

— Гису, а куда тут можно сходить в туалет? — спросил он.

— А вот, когда подходили, будку с правой стороны видел?

— Будку? Собачью что ли?

— Да нет, двухметровую. Такой выкидыш архитектуры. Вот это и есть туалет.

— Но… — однако, Чан и сам уже забыл, что хотел возразить.

— Возьми с собой бумагу, а то там может не быть.

— Да не, я…

Но бумагу он с собой всё-таки взял. На всякий случай. В конце концов, пригодится.

Света внутри будки, как выразился Гису, не было. Но открыв дверь, в свете фонарей, стоящих вдоль дорожки, Чан увидел всё нехитрое устройство. Он закрыл за собой дверь и прицелился в то место, где должна была быть дырка.

В целом, туалет оказался довольно чистым, хоть изнутри и шёл не особо приятный запах. Но он был не сильным, словно придушенным какой-то химией.

Сделав свои дела, Чан вышел из туалета и снова замер на тропинке. Отсюда открывался действительно прекрасный вид. Пусть пока и было темно. Но Чан рассчитывал, что когда проснётся, то поразится ещё сильнее.

Сзади послышались какие-то шаги и странное, как будто учащённое дыхание.

— Что-то не так? — спросил Чан не оборачиваясь.

— Чан! — раздался голос Гису, только не из-за спины, а из раскрытой двери избы. — Осторожно Чан, берегись!

И в этот момент он понял, что что-то тяжёлое легло ему на плечо. Скосив глаза, он увидел тёмную шерсть.

— Чан, не двигайся! Я сейчас что-нибудь придумаю!

Гису говорил негромко, но в моменте Чан прекрасно слышал каждое сказанное слово. Как и ток собственной крови в жилах. Той самой, которая совсем скоро могла окрасить землю под ногами.

При этом страха не было. Совсем. Чан смотрел на перекошенное лицо Хегая, а сам при этом думал, что надо бы хоть обернуться. И зверь, который стоит за его спиной может убежать.

А может, это вообще не зверь, а русский положил ему руку на плечо. Ну, может, он не так что-то сделал.

Одним словом, время как будто бы остановилось в один-единственный момент Чан проживал сразу несколько жизней, в каждой из которых были свои мысли и действия.

— Эй ты, убери от моего друга лапы!

Гису уже спускался с крыльца, вооружившись увесистым поленом.

И ему ответили.

Чан был буквально уверен, что это ответ на фразу Гису. Недовольный, даже скорее обиженный рёв огласил поляну. Но лапа при этом с плеча Чана не убралась. Однако, и разрывать парня зверь не торопился.

— А ну-ка!..

— Так, Фёдор! — это было сказано по-русски, но, видимо из-за адреналина, Чан понял каждое слово. — Не приставай к гостям!

И вот уже после этого лапа с плеча Чана исчезла, а сам мишка с недовольным ворчанием потрусил прочь.

— Вы его не бойтесь, — русский, которого все звали егерем Вадимом, улыбался в бороду и обращался больше к Гису, нежели к Чану. — Это Федя. Он подросток, ему всё интересно, все новые люди, вот и ходит знакомиться. Его мать с братьями и сёстрами браконьеры ухлопали, так что он один. Кроме меня у него никого.

Чан сглотнул. Он больше половины не понял. Ему потом Хегай пересказал.

— То есть это получается, что Страна Бурых Медведей — это вообще ни разу не преувеличение? — спросил Чан, чувствуя, как его начинает трясти из-за выплеснувшегося в кровь адреналина.

— Ну, конечно, — усмехнулся Гису, который поняв, что другу ничего не угрожает, сразу же стал привычно расслабленным. — А ты думал, что это просто красивая метафора? Нет, Россию так в Корее называют не просто так.

— И про ручных медведей, получается, тоже не сказки, а реальность?

— Нет, ну в шапках ушанках они не ходят, на балалайках не играют, и в городе в каждой квартире не живут. Но в целом, животные кампанейские, с ними можно и контакт установить. Но только, если ты столь же сведущ в этом, как Вадим.

— Блин, я даже испугаться не успел, — признался Чан и глянул за спину на туалет. — Или всё-таки сходить?

— Сходи-сходи, а то вдруг ещё кого принесёт.

Но Чан решил, что на сегодня приключений достаточно и пошёл в избу. Там уже было достаточно тепло и сухо. Уличная влажность сюда не проникала, поэтому было очень комфортно.

И, несмотря на то, что он предполагал мучиться бессонницей из-за выплеснувшихся в кровь гормонов, стоило ему устроиться на мягкой перине, которой оказалась застелена печь, как он мгновенно уснул.

Я смотрел на спящего Чана и даже немного завидовал ему. Человек может спокойно спать буквально через полчаса после того, как его чуть было не сожрал медведь. Хотя, конечно, как оказалось, никакой угрозы и не было. Но всё же, когда я увидел тёмный силуэт за спиной Чана, то испугался за своего спутника.

Да, давненько я не был в России. Уже и отвык, что тут действительно могут бродить полуодомашненные медведи и не представлять особой опасности. И вообще мне казалось, что я после какого-то невероятно долгого путешествия внезапно оказался дома.

И пусть до того дома, где я вырос, были тысячи километров, всё равно, что-то незримое было во всей нашей стране. Это, как материнское тепло, что остаётся с тобой независимо от того, где ты, что делаешь, чем занимаешься и с кем. Стоит только перенестись мыслями в детство, как сразу же чувствуешь его.

Так же и с Родиной. Что-то незримо остаётся с тобой, даже если ты перемещаешься в другой мир и живёшь в иной стране.

Но эти мысли шли, скорее, лейтмотивом. В реальности мне сейчас нужно было обдумать другое. Дело, к которому я пока даже не знал, с какой стороны подступиться. Собственно, вся эта охота, вся эта пауза мне и нужна была, чтобы обдумать мелочи и приступить к операции, которой опасался даже Белькьяу. Ну и пусть, я не собирался сидеть и всю жизнь трястись, что за мной в один совсем не прекрасный момент придут.

В избе становилось даже жарко. Повинуясь некоему импульсу, я вышел и направился вниз к озеру. Вдали, над деревьями небо уже начинало постепенно светлеть, а звёзды меркнуть. Это означало, что совсем скоро рассветёт.

Самое тихое время. Ветер улёгся, поэтому деревья замерли, не издавая ни звука. Гладь пруда была настолько гладкой, что казалось, какой-то великан уложил на землю гигантское зеркало.

Впрочем, на краю, на специальном пирсе уже сидели двое из нашей группы и разматывали удочки.

— Не спится? — спросил меня Александр, но полушёпотом, чтобы не потревожить окружающую тишину.

— Тут так здорово, что не хочется упустить ни единого мгновения, — ответил я, что отчасти было самой, что ни на есть правдой.

— Если что, присоединяйся.

— Я не очень силён в рыбалке. Пойду пройдусь.

Он лишь махнул мне рукой, мол, поступай, как знаешь. Как же это, всё-таки здорово, когда никто не стремиться навязать тебе своё мнение. Каждый занимается тем, что ему нравится.

И я пошёл дальше. Тропинка под ногами сама вела меня вперёд, в обход водной глади, поэтому мозги были свободны.

Как я понял, между богами был заключён некий пакт. Договор о том, что они не вмешиваются в дела друг друга. И многие-многие года и десятилетия так всё и было.

Только вот всегда оказывается, что ресурсная база ограничена. Так случилось и тут. Раньше большая часть богов была ограничена собственным этносом, народом или страной. Но затем случилась глобализация, и стало можно проникать в чужие страны, получать адептов, а соответственно и их энергию там.

Нет, Белькьяу мне ничего такого не говорил. Но даже его полунамёков хватило, чтобы дойти до этого.

Кстати, да, он оказался одним из самых слабых богов, потому что долгое время не мог найти себе достаточно адептов. И так продолжалось до тех пор, пока он не нашёл меня. За последние дни он стал стремительно набирать популярность. И пусть пока сил его не хватало, но я полагал, что это вопрос времени. Достаточно скоро по моим расчётам он должен был стать значительно сильнее.