Но вернёмся к ресурсной базе. Это слишком лакомый кусок, чтобы его упускать. И, как по мне, кто-то из богов решил нарушить договор. Но переть на больших, прокачанных богов — это себе дороже. А вот начать постепенно ослаблять тех, кто и так не особо силён — вот это достаточно грамотно.

А как ослаблять? Да всё верно, убирать тех, от кого зависит наличие паствы у бога. А именно — первожреца. А так как первожрецы по договору богов, особо ничего знать не должны, то и расправляться с ними не должно было составить каких-либо трудностей.

Но получается, что один из первожрецов знает гораздо больше остальных. Это говорит о том, что его бог нарушил договор уже дважды, введя в курс дела смертного. Чего даже мой хомяк предпочитал не делать. Даже под угрозой потери своей божественной сущности.

Что нужно мне? Необходимо аккуратно узнать всё про умершего первожреца в России. Попробовать понять, все тонкости, не привлекая к себе внимания. А после этого…

Но вот тут мой план ещё и не был готов. Если бы я знал, что у богов есть какой-то орган типа нашей прокуратуры, чтобы туда можно было обратиться с пакетом железобетонных улик. Вот только я сомневался, что такое существует. А значит, действовать надлежало самому.

Я и не заметил, как обошёл озерцо по подсвеченной дорожке и вернулся к подъёму. Небо совсем уже посветлело. Наступал новый день.

Александр бодро тащил серебристую рыбёху размером с предплечье.

Нужно немного отдохнуть. Возможно, решение придёт само, стоит лишь немного отставить все свои мысли на задний план. И просто радоваться жизни.

Чана ласково обнимали за плечи, а вдали слышался какой-то неясный, но приятный шум. Возможно, это шелестели волны моря, а может быть, шёл тёплый дождь.

Всё это было неважно. Раз его обнимали, стало быть это была Юми. Чан решил обернуться и поцеловать свою девушку.

Но когда он обернулся, стараясь особо не просыпаться, то понял, что прямо перед его лицом что-то мохнатое. И обнимают его на самом деле не руки, а самые натуральные лапы.

Чан сфокусировал взгляд, и правда, прямо перед ним находилась скалящаяся морда Фёдора, который пытался его лизнуть.

Вскрикнув, парень быстро перевернулся на другой бок и…

Свалился с печки.

Грохот стоял знатный. Падая вниз, Чан задел рукой стол, на котором стояла различная посуда, и вся она со звоном и грохотом покатилась по полу.

— О, лягушонка в коробчонке проснулась, — заметил Гису, стоявший в раскрытой двери.

Судя по всему, он сам недавно проснулся и теперь наблюдал за утренним пейзажем.

— Да ну, блин, такое приснилось! — Чан встал, потирая ушибленный локоть, и прислушиваясь к ощущениям в остальном теле. — Как будто меня медведь обнимал!

— Нормальные у тебя такие фетиши, зоофил ты мой новоиспечённый, — Хегай оскалился в улыбке.

— Да не, наоборот. Страшно! Кошмар приснился.

— Ну тогда это, как его, стокгольмский синдром.

— Не знаю, но всё было очень даже взаправду.

Как ни странно, но кроме локтя, ничего ушиблено не было. Пол в избе был деревянный, поэтому особо никак не отразился на организме упавшего.

Чан огляделся. Яркие лучи солнца проникали в избу и рассеивались в пролетающей пыли. Вообще всё было очень красиво. Но настоящее волшебство ждало его на улице.

Если ночью всё было подсвечено, но при этом пряталось в тени, то сейчас все краски сразу ударили в глаза. Озеро оказалось тёмно-синим. Цвет был насыщенным и очень приятным. Хотелось глядеть и глядеть на его гладь.

Лес состоял по большей части из хвойных, поэтому тоже был насыщенного тёмно-зелёного цвета. Избы на пригорке — жёлтые, цвета свежей древесины. Ну а небо — бездонное, голубое с сияющим на нём солнцем.

— Если бы загробный мир существовал, я хотел бы, чтобы он выглядел как-то так, — проговорил Чан, не в силах впитать всю ту красоту, которая его окружала со всех сторон. — Я как будто в сказку переместился.

— Рано тебе ещё о загробном мире-то думать, — Гису усмехнулся, но по его глазам было видно, что в целом он с Чаном согласен. — Ты есть-то не хочешь?

Чан замер. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз ел по-человечески. Что-то по пути они, конечно, перекусывали, но вот так, чтобы конкретно сесть и поесть, такого не было с самого Сеула.

И, словно, от одного вопроса Хегая, у него активизировалась система пищеварения. Внутри заурчало и загудело, требуя еды.

— О, слышу, хочешь, — улыбнулся Гису и махнул Чану рукой. — Идём, там уже завтрак приготовили.

Чан сначала даже не понял, куда им надо идти. Он представлял себе это так, что какая-то из изб окажется кухней или столовой, или чем-нибудь в таком духе. Но нет, Гису его вёл к длинному столу, распологавшемуся прямо под открытым небом. Навес для него тоже имелся, но сейчас, ввиду отличной погоды, он был отставлен вбок.

Рядом со столом стояло нечто на колёсах и пышущее жаром.

Гису, не долго думая, взял из стопки тарелку, подошёл к горячей бочке на колёсах и из небольшого лючка наложил себе нечто коричневого цвета. После прошёл к следующему лючку и достал оттуда уже более знакомое мясо, густо облитое соусом.

— А что это? — с некоторым опасением поинтересовался Чан, хотя он уже и начал привыкать к тому, что русская кухня совсем непохожа на корейскую.

— Гречка с мясом, — пожал плечами Хегай. — Самая походная пища, которую только можно придумать. Ну и вкусная, разумеется.

— Это не такое же, как мармелад из копыт? — с подозрением поинтересовался Чан.

— Нет, это пища богов, о которой ты будешь скучать и пускать скупую слезу, сидя где-нибудь в дорогущем ресторане в центре Сеула.

Заявление с точки зрения Чана было очень сильно спорным, но возмущаться он не стал. Решил всё-таки попробовать, что это за гречка такая.

Он ожидал подставы сродни той, что устроил ему хрен. Он мог быть сто раз готов к капсаицину, но горчичное масло, которое и являлось компонентом, дающим хрену жгучесть, было ему в новинку. Поэтому так и обожгло всё, что только могло обжечь.

Как ни странно, гречка оказалась чем-то совсем иным. По сути это была каша из рассыпчатых хорошо проваренных зёрен. Вот только по вкусу это было весьма необычно. Чан не встречался ни с чем подобным. Он знал овсянку, рис, ещё какие-то крупы. Но гречку ел впервые.

И уже на второй ложке поймал себя на том, что это просто нереально вкусно. Особенно в сочетании с нежным, хорошо проваренным мясом, щедро сдобренным подливой.

Гису смотрел на него с одобрением и сам довольно бойко поглощал свою порцию. А когда закончил, спросил.

— Кофе?

Чан прислушался к своим ощущениям. Будь он сейчас дома, то, вероятно захотел бы газировки. Но здесь и сейчас хотелось бы чего-нибудь эдакого.

— А есть что-нибудь такое же национальное?

— Ну квас ты уже пил, а для водки пока рановато, — хохотнул Хегай. — Давай пока всё-таки кофе. А потом уже подумаем, чем тебя ещё удивить можно.

К ним подошёл один из тех русских, что служил в компании, с которой Чан и должен был подписывать договор. Чан понял, что постепенно начал различать их, несмотря на то, что все были практически одинаково одеты и выглядели тоже на одно лицо: бородатые и с довольно короткой стрижкой.

Но конкретно у этого борода была покороче.

— Как спалось? — спросил он по-русски.

Гису хотел было перевести для Чана, но тот махнул рукой, мол, он и так понял.

— Я нормально, — ответил Хегай с широкой ухмылкой. — Хоть недолго, но выспался. Воздух тут такой, что буквально за несколько часов можно отдохнуть. А вот друг мой вчера понабрался впечатлений, так что сегодня с печи свалился.

Это Чану уже пришлось переводить, несмотря на то, что Гису говорил достаточно медленно, чтобы можно было всё понять.

— Такое бывает с непривычки, — кивнул на это Анатолий. — Ну ничего, привыкнет. Какие у вас на сегодня планы?

Гису приподнял бровь и повернулся к Чану.

— Да, наверное, такие же, как и у вас. Вы же понимаете, парень ни разу в России не был. Ему всё интересно. Причём, большая часть нашей пищи ему даже нравится.