Но через мгновение внимание начинает дёргать между двумя точками. Я пробую удержать обе, но меня дезориентирует. Собственное тело начинает отдаляться, ощущения блекнут, а Метка на Хорне, наоборот, смыкается вокруг цели.
Фокус: 5 → 3.
Срыва нет, однако и прорыва не происходит. Навык позволяет коротко коснуться двух целей, но полноценно удерживает только одну.
Что ж, сегодня мне важнее Хорн. Метку снимать не буду, ставить на себя — тоже. Лишние траты Фокуса.
— Я готов.
Я сразу схожу с исходной линии, не пытаясь одновременно поднять жезл. Всё внимание удерживает Метка.
Метка показывает многое. Я понимаю, что левая подошва Хорна сильнее прижимается к полу. Мягкость исчезает из кисти, пальцы стискивают жезл сильнее, медные линии на рукояти вспыхивают холодным росчерком.
Я вижу начало выстрела раньше, чем заряд срывается с навершия. Вижу — и всё равно не успеваю.
Хорн не ведёт жезлом следом за мной, как я в прошлой жизни водил прицелом на экране за движущимися болванками в стелялках. Он определяет, куда перенесётся мой вес, ещё по первому повороту ступни и стреляет не в меня, а в место, где я должен оказаться через мгновение.
Бледно-синий заряд ударяет в бок нагрудника. Стёганая ткань гасит большую часть разряда, но мышцы под рёбрами болезненно сводит, шаг сбивается, и только удачно поставленная нога не даёт мне растянуться на полу.
— Один, — спокойно произносит Хорн.
Он не пытается добить меня вторым зарядом в ту же секунду, но и не замирает, превращая поединок в череду отдельных упражнений. Смещается влево, сохраняет расстояние и вновь поднимает жезл, вынуждая одновременно следить за ним, восстанавливать дыхание и готовить ответный выстрел.
Зато манеру боя наставника я начал изучать. Левой рукой Хорн стреляет безупречно, однако перед подачей маны чуть сильнее стискивает рукоять. Без Метки это движение потерялось бы среди десятка других, но навык улавливает, как напрягаются пальцы.
В следующий раз нужно показать движение в одну сторону и сменить его в момент доворота корпуса. Проблема в том, что Хорн уже готовит второй заряд.
Я дергаю плечами вправо, переношу вес на носок и, едва Метка улавливает знакомое сжатие пальцев, резко перемещаюсь влево. Наставнику приходится довернуть кисть. На этот раз он не угадывает заранее, где я буду, только исправляется быстрее, чем я успеваю полностью уйти с линии.
Его заряд врезается в середину нагрудника. Грудные мышцы сжимаются, дыхание на миг пропадает, но поток маны я удерживаю.
Короткий выдох. Плечо свободно, насколько позволяет ушиб. Подача из резерва проходит через привычное сужение под ключицей, и три цепочки вспыхивают почти одновременно.
Хорн уже уходит с линии. Без Метки я выстрелил бы ему вслед, но теперь вижу, как от пола отрывается пятка, как поворачивается бедро и куда через мгновение приземлится его нога.
Бледно-синяя искра пересекает круг и встречает его у левого края нагрудника. Метка передаёт короткое напряжение под тканью; шаг наставника обрывается, нога замирает над полом и лишь затем опускается чуть в стороне от выбранной точки.
Хорн смотрит на меня внимательнее.
— Два — один. Ну ты напрягись, что ли, Корбин.
Ни удивления, ни похвалы в голосе не прозвучало. Даже система оказывается щедрее:
Быстрая адаптация: значительный прогресс.
Наставник уже понимает, как именно я его прочитал. Он поднимает жезл выше, разворачивает левое плечо и меняет положение ног. Кончик оружия начинает неторопливо рыскать из стороны в сторону. Пальцы на рукояти то сжимаются, то расслабляются, подсовывая Метке ложные сигналы, а вес больше не задерживается ни на одной стопе. Тот же приём во второй раз не сработает.
Можно изобразить срыв каналов: подать заведомо слабый поток, позволить рунам вспыхнуть и погаснуть, а когда Хорн примет неудачу за настоящую и атакует, немедленно провести полноценный заряд. Только наставник знает о моей Проводимости, умеет видеть работу жезла и вовсе не обязан после чужой ошибки атаковать без ухищрений.
Куда лучше выглядит контрвыстрел. Не пытаться прочитать всего Хорна, а следить только за левой рукой и рунными цепочками. Я могу попробовать выстрелить в его плечо в миг, когда он начнет подавать ману. Попадание может свести его мышцы, что точно собьёт прицел.
Конечно, это если я окажусь чуть быстрее.
Метка сужает мир до четырёх вещей: его запястья, рун на жезле и едва заметного тепла, которое стекает по руке Хорна к рукояти. Ложные движения продолжаются: кончик жезла качается вправо, пальцы сжимаются — ничего, обманка. Левая ступня отступает, плечо напрягается — снова пусто. Затем Хорн разом напрягает пальцы. Я понимаю, что через мгновение руны загорятся синим.
И посылаю к жезлу собственную ману. На этот раз каналы почти не сопротивляются: короткая подача проходит чисто, вся цепочка зажигается сразу.
Но Хорн всё равно оказывается быстрее. Его заряд покидает жезл на ничтожную долю мгновения раньше. Голубая вспышка ударяет меня в грудь, сводит мышцы и заставляет отступить на шаг. Мой выстрел уже не остановить, он срывается с жезла и попадает точно в верхнюю часть нагрудника у левого плеча Хорна. Рука наставника дёргается от разряда именно так, как я рассчитывал; кончик жезла уходит в сторону. Достигни искра цели чуть раньше — его заряд прошёл бы мимо. Но я уже опоздал.
— Ну допустим, два три. Ты успел попасть, но я всё равно победил, — говорит Хорн с сухим удовлетворением наставника, чей ученик оправдал его ожидания. — Против большинства лицеистов это сработало бы. Они либо не заметили бы, что ты готовишь встречный заряд, либо заметили слишком поздно. Продолжаем?
Но продолжить мы не успеваем. В дверь тренировочного зала осторожно стучат.
— Кого там… Войдите! — недовольно бросает наставник.
Дверь приоткрывается, и на пороге появляется одна из младших горничных. Рядом с ней стоит Делла.
— Господин Корбин, госпожа Делла попросила проводить её к вам. Госпожа Мира разрешила гостье свободно перемещаться по дому.
Делла успела умыться и переодеться. Вместо лицейского камзола на ней простое тёмно-зелёное домашнее платье из хорошей шерсти — явно взятое из старого сундука Миры. Узкие манжеты выглядят немного старомодно, пояс пришлось затянуть сильнее обычного, а длинный подол девушка придерживает у ступеней. Волосы ещё не до конца высохли и собраны в свободную косу. Но держится девушка скованно, ей явно неловко находиться в огромном чужом доме.
— Приветствую, господин Хорн, — говорит Делла. Её взгляд проходит по залу и останавливается на големе. — А это что? Он настоящий?
— «Это», как вы выразились, учебная боевая машина, — отвечает Хорн, проследив за её взглядом. — Но сегодня, по определённым причинам, мы её трогать не будем.
Причина, по которой голема не трогают, ноет у меня под рубахой, ага.
Делла переводит взгляд с машины на нас, замечает жезлы и впервые после случившегося по-настоящему оживляется. В глазах появляется интерес, плечи чуть расправляются, а пальцы перестают без конца перебирать складку на платье.
— Можно войти?
Я ожидаю, что Хорн зарычит хотя бы для порядка, или станет играть роль мужика-цундере и дальше. Но наставник смотрит на Деллу, на горничную, снова на меня и снимает защитный воротник.
— Входите.
Горничная остаётся у двери. Делла входит, осторожно огибает край круга и останавливается возле скамьи.
— Позволите узнать, что вы делали?
— Проверяли, насколько я умел в бою на жезлах против наставника.
Она переводит взгляд на Хорна, затем снова на меня.
— И кто победил?
— Хорн. Три-два.
Глаза Деллы расширяются.
— Ты дважды в него попал⁈
Отвечать не хочется. Да и не требуется: Хорн снимает нагрудник, вешает его на край стойки и внимательно смотрит на девушку.
