— Тогда скажите, как его достать.

— Никак.

Он подождал. Под камнем едва слышно звякнуло.

Котори налёг на черенок.

Верхняя грязь поддалась легко. Дальше лезвие встало. Он нажал ногой, подался всем весом — не хватало. Приподнялся и топнул. Удар прошёл до плеча. Котори отступил, зажав локоть. Несколько секунд дышал сквозь зубы.

— Вот и нечего, — сказал валун.

— Я понял. Не сверху.

Он присел, подсунул лезвие почти плашмя и попробовал срезать край. Мёрзлая земля отошла тонким пластом. Следующий вышел толще.

Котори сменил хват. Теперь получалось. Он работал вдоль основания: подрезал, вытягивал грязь, вычерпывал воду. Когда полоска на рукаве сползла, остановился и перетянул её зубами. Лезвием в камень не бил. Даже торопясь, успевал увести его в сторону.

— Прекрати, — сказал валун.

— Я уже почти.

— Криво. Ещё кривее.

Котори замер.

По боку камня шла тонкая струйка. Где-то под землёй негромко хрустнуло. Он убрал лопату.

— Вы двигаетесь?

— Лежу.

Сверху съехала снежная корка. Котори вскинул плечо, но поздно: тяжёлый ком ударил за ворот. Холодная вода потекла по спине.

— Да чтоб вас!

Он отскочил, затряс курткой. Снег вывалился на землю, оставив мокрую полосу до пояса. Валун не ответил. Котори выпрямился, всё ещё дёргая ворот.

— Я не нарочно вас подкопал. Только у края.

Тишина. Он обошёл камень, вглядываясь в серый бок. Обычно достаточно было подождать: валун сам находил, на что пожаловаться.

— Скажите что-нибудь.

Ветер прошёл по бурьяну.

— Хоть про дождь.

Валун молчал. Котори вернулся к ямке. Между землёй и камнем открылась щель — ладонь пройдёт. Он примерился черенком, попробовал подпереть край. Дерево погрузилось в жидкую грязь. Ничего оно не держало.

Котори вытащил лопату. Посмотрел на пустырь, на маленькие камни в ряд. Приволочь один, подсунуть — но щель была узкая, и под ней всё расползалось.

— …моги.

Совсем рядом.

— Сейчас, — сказал он. — Только держись.

Лёг на живот, упёрся свободной рукой в землю. Медленно просунул другую под край. Грязь забилась под ногти. Пальцы коснулись чего-то плоского.

Котори подцепил находку снизу и потянул. Край рассыпался.

— Нет, нет…

Он перехватил ближе к середине, стараясь не сжимать. Над рукой тяжело переступило.

Котори рванул локоть к себе и откатился. Валун осел. Из щели выплеснуло воду. Осел совсем немного — на палец. Но это его пальцы только что были там.

Он сел, прижав добычу к груди. Сердито вытер нос плечом. Руки тряслись.

— Вы же могли придавить мою руку!

Валун молчал.

На ладони лежал кусок ржавого железа, длиной от запястья до кончиков пальцев. Рыжий, рыхлый по краям. Одна кромка тоньше другой.

Котори взял его обеими руками, как брал дощечки с просьбами. Меч. Он знал это сразу. Ни рукояти, ни гарды, почти ничего от клинка — но меч.

В ямке у самого края блестело ещё что-то рыжее. Котори подтянул лопатой два обломка с ноготь. Остальное было ржавчиной. Он попробовал собрать её щепотью; она стекла между пальцами вместе с водой.

Больше ничего. Котори поднёс находку к глазам. Через ладони прошло что-то холодное.

Не злость, как у старика перед автоматом. Здесь не было желания ударить. Здесь долго лежали в темноте, слушали, как наверху ходят, и ждали. Сначала кого-то. Потом любого.

Котори перестал дрожать. Плечи выпрямились сами, подбородок приподнялся — будто он уже держал целый меч и знал, как с ним стоять. Он посмотрел вниз. Мокрая куртка. Ржавчина на маленьких ладонях.

— …темно, — сказал обломок.

Котори наклонил голову, освещая его.

— Вот. Так лучше?

— Да.

Он подождал.

— Не в землю.

— Не положу. Я тебя для этого и вытащил.

Обломок больше ничего не сказал.

Котори посидел ещё немного. Потом устроил железо на сухом клочке травы, так, чтобы видеть, и взялся за лопату.

Ямку нужно было засыпать. Земля ложилась плохо: комья торчали, вода не уходила. Котори подгребал её с боков, приминал лезвием. С первого раза ровно не получилось. Со второго тоже.

— Криво, — сказал валун.

Котори резко поднял голову. Голос стал ниже. Или дальше.

— Я ещё не закончил.

Он подгрёб последний ком, пригладил. Подождал.

— Дождь будет.

Котори выдохнул. Посмотрел на небо.

— Тогда утрамбует.

Валун не возразил.

Котори поднял обломок и поклонился — не так низко, как обычно. У сетки обернулся. Камень лежал на прежнем месте. Издали совсем не было видно, что что-то изменилось.

В маленьком парке за путями был туалет. Котори донёс находку туда, положил лопату у двери и вошёл. Лампа горела даже днём. Пахло хлоркой и мокрым полом.

Он подставил свободную руку под кран. Воды не было. Поднёс ближе. Отвёл. Провёл ладонью сбоку, как научился проходить мимо дверей. Кран не отвечал.

— Ну давай. Сейчас не до тебя.

Он попробовал у соседней раковины. Тот же результат. Котори посмотрел на обломок.

— С фотографией было похоже. Только там я хотя бы на снимке остался.

Дверь открылась. Вошёл мужчина в спортивной одежде, красный от бега. Сунул руки под кран — вода пошла сразу.

— Подождите, пожалуйста, — быстро сказал Котори. — Мой не включается. Можете подержать?

Мужчина взглянул на грязные рукава, на железо в ладони.

— Выкопал?

— Еле достал. Теперь грязь смыть надо.

Тот протянул руку под соседний кран. Вода зашумела. Котори подставил обломок. Коричневые ручейки потекли к сливу.

— Руки тоже помой, — сказал мужчина.

— Помою. Спасибо. Можно ещё чуть-чуть?

Мужчина остался, придерживая ладонь перед датчиком. Котори нажал на мыло. Розовая капля легла на железо. Он осторожно растёр её большим пальцем, и пена стала бурой. С кромки отошла чешуйка. Ещё одна.

— Хватит, — тонко звякнул обломок.

Котори остановился.

— Тут ещё…

— Это уже я.

Он посмотрел на пену. На рыжие чешуйки у слива. Большой палец застыл над железом.

— Прости. Я думал, грязь.

— Что? — спросил мужчина.

— Ничего. Всё уже.

Котори подставил под струю ладонь, набрал немного воды и дал ей стечь по обломку. Больше не тёр. Вымыл свободную руку, осторожно переложил находку, вымыл вторую.

— Теперь спасибо.

Мужчина усмехнулся, убрал ладонь. Струя оборвалась.

— Иди переоденься. Мокрый весь.

Котори кивнул. Сушилка на стене включилась сама. Он сунул под неё руки, но от напора воздуха по железу пробежала мелкая дрожь. Котори сразу отвернулся и спрятал обломок в ладонях.

— Лучше так.

Промокнул его изнанкой куртки, где ещё было сухо. Потом развязал полоску на левом рукаве. Разбухший узел пришлось долго разбирать ногтями.

Обломок лёг вдоль предплечья. Котори обернул его тканью, проверил, не давит ли кромка, и закрепил полоской. Сначала затянул слишком сильно. Ослабил.

— Так донесу. Недалеко уже.

Пошевелил пальцами. Согнул руку. Ничего не съезжало. В зеркале стоял мальчик в синей куртке. Один рукав толще другого, на щеке грязная полоса. Котори стёр её мокрым пальцем. Другая осталась у самого уха, но он уже забирал лопату.

Лопату он вымыл у наружного крана в парке. Там была ручка, и никого просить о помощи не пришлось. Вытер лезвие пучком сухой травы, проверил зазубрину: вроде не стала больше.

У игрового центра уже горела вывеска. Хаяси встретил его у двери.

— Нашёл свой клад?

— Нашёл. Только половину вам не принесу.

— Это почему же?

Котори осторожно прижал левую руку к боку.

— Там целого-то почти ничего. Делить дальше некуда.

Хаяси посмотрел на рукав. Потом взял лопату и повернул к свету.

— Чище, чем была.

— У зазубрины чуть земля осталась. Не смог выковырять.