— Джокер в колоде! — выкрикнула она, и её голос эхом разнёсся под высокими сводами холла. — ФБР уже знает обо всём! Слышите меня? Обо всём! Адрес, имена, ваш подвал с пленницами — всё! Девушек освободят! Вашу проклятую сеть уничтожат до последнего человека!

По её щекам катились слёзы, но в голосе не было ни капли страха — только торжествующее спокойствие человека, исполнившего то, ради чего он был готов заплатить любую цену.

Один из охранников достал пистолет и направил дуло прямо на Мэгги, в то время как второй, не проронив ни слова, метнулся вверх по винтовой лестнице и вскоре скрылся в спальне. Спустя несколько секунд он появился на верхней площадке, перегнувшись через резные перила, и сипло крикнул вниз:

— Эд, босс мёртв!

Мэгги истерично рассмеялась сквозь слёзы.

— Ну так стреляйте, — произнесла она без малейшего трепета, глядя прямо в дуло направленного на неё пистолета. — Убейте и меня тоже. Я верю в Бога, слышите вы? И я буду счастлива умереть, если такой ценой спасу десятки чужих жизней! Спасу мою родную сестру!

Оглушительный грохот выстрела разорвал тишину пустого дома, эхом прокатившись по мраморному холлу, по винтовой лестнице и по всем трём этажам роскошной виллы.

Из-за тяжёлой железной двери комнаты Джека время от времени доносились приглушённые стоны — звуки, от которых любой нормальный человек содрогнулся бы. Однако Эвелин и Уитмор, застывшие в обнимку прямо у порога, слушали их с совершенно иным выражением на лицах.

— Ну как там наш маленький предатель? — с усмешкой поинтересовался Уитмор, лениво проводя губами по её шее. — Дола, поди, уже успела превратить его в отбивную?

— М-м-м, — Эвелин прикрыла глаза, прислушиваясь к доносящимся из-за двери звукам с нескрываемым наслаждением. — Ему сейчас точно не до мыслей о побеге, дорогой. Долорес знает своё дело — с ним сейчас происходят такие вещи, что бедняга, наверное, уже и имени собственного не помнит.

— Ты как будто радуешься, — Уитмор хохотнул, крепче прижимая её к себе.

— А почему бы и нет? — Эвелин лукаво улыбнулась, откидывая голову ему на плечо и вслушиваясь в очередной приглушённый стон за дверью. — Знаешь, милый, есть особый шарм в том, чтобы слышать, как человек, ещё вчера считавший себя героем, ломается по-настоящему. Не эти жалкие всхлипы испуганных девчонок, а вот такой, мужской, отчаянный крик. У-ф-ф-ф, боже… Тот самый момент, когда до него доходит, что он обречён. Я такое слышала не раз, но каждый раз это… — она зажмурилась, слегка приоткрыв рот, — восхитительно…

— Может, хватит слушать чужие развлечения? — Уитмор притянул её ближе, жарко выдохнув в ухо. — Пойдём лучше устроим своё!

Эвелин рассмеялась, кусая сосок Уитмора через облегавшую тело футболку.

— Пожалуй, — согласилась она, — только дай мне ещё пару минут послушать… О, обожаю!

В это самое время наверху — у фасада галереи «Эшкрофт» на Пятой авеню — бесшумно один за другим останавливалась вереница тёмных автомобилей. Из них выскальзывали фигуры в чёрной тактической экипировке — бронежилеты, глухие шлемы с прозрачными защитными масками, короткоствольные автоматические карабины, прижатые к плечу в готовности к немедленному применению. Территория вокруг здания оцеплялась молниеносно и слаженно: агенты рассредоточивались по периметру, блокируя все возможные пути отступления, пока штурмовая группа под командованием невысокого, крепко сложенного мужчины с седыми висками — специального агента Марвина Стоуна — бесшумно приближалась к входной стеклянной двери.

Стоун поднял руку, и дверь галереи распахнулась от одного мощного удара сапогом. Продавец Вайнер, дремавший за кассой после тяжёлой для него ночи, даже не успел подняться со стула — в следующее мгновение на его запястьях защёлкнулись наручники, а рот прикрыла чужая ладонь, обрывая любую попытку поднять тревогу. Вайнер не сопротивлялся, а лишь испуганно хлопал глазами, пока его выводили из зала мимо мраморной статуи и золочёных рам.

Основная группа устремилась дальше, к неприметной двери в глубине зала, а оттуда — вниз по узкой каменной лестнице прямиком к длинному подземному коридору с причудливым узором плитки и рядами железных дверей.

Операция разворачивалась стремительно и слаженно, отработанная до автоматизма сотнями часов учений. Агенты двигались вдоль коридора парами, синхронно выбивая одну дверь за другой мощными таранами, и следом за грохотом высаженного металла в комнаты врывались люди с оружием наперевес. Одну за другой из тёмных комнат выводили ошеломлённых девушек — кого-то заворачивали в одеяла прямо на месте, кого-то вели под руки, кого-то вовсе несли на руках.

В комнате Элис в этот час царила гнетущая, но до боли привычная тишина. Она сидела на краю своей кровати с бледным лицом, облачённая в новый комплект белья — на этот раз ярко-алого цвета, безупречно сидевшего на её миниатюрной фигуре, — и молча ждала очередного клиента, которого ей полагалось встретить отработанной улыбкой. Внутри у неё давно уже не осталось ничего, кроме механического ожидания.

И тут за дверью послышались шаги — торопливые, множественные, — а следом донёсся оглушительный грохот выбиваемой соседней двери. Первой реакцией Элис стал парализующий ужас. Грэйсон. Должно быть, Грэйсон что-то узнал, взбесился и теперь методично расправляется со всеми пленницами. Она вжалась в изголовье кровати, зажмурившись и готовясь к худшему. Однако сквозь толстую железную дверь до неё донеслись обрывки криков из соседних комнат — мужские голоса, выкрикивающие незнакомые прежде слова: «Федеральное бюро расследований! Вы свободны!».

Сердце забилось быстрее. Элис отчаянно отказывалась верить собственным ушам. Она подалась вперёд, впилась пальцами в край покрывала и с невыносимым напряжением продолжала вслушиваться в приближающиеся шаги.

Дверь её комнаты содрогнулась от мощного удара тарана и распахнулась, стукнувшись о стену. В проёме показались вооружённые фигуры в чёрной экипировке. Элис, увидев перед собой не Грэйсона или Уитмора, а настоящих живых спасателей, выкрикивающих те самые долгожданные слова, почувствовала, как весь мир вокруг неё стремительно темнеет. Застонав, она без чувств повалилась на кровать.

Тем временем в одной из свободных комнат чуть дальше по коридору Эвелин и Уитмор, уже избавившись от одежды, не подозревали ровным счётом ничего о происходящем снаружи. Они жадно целовались, и лишь когда Уитмор на мгновение отстранился, чтобы перевести дыхание, его чуткий, натренированный годами слух уловил нечто чужеродное.

— Тихо, — буркнул он, отталкивая Эвелин в сторону и хватая со стула кольт.

Он поспешно набросил халат на голое тело и выскочил в коридор — как раз в то мгновение, когда навстречу ему вывернула целая группа вооружённых агентов. Уитмор инстинктивно вскинул кольт, но времени на прицельный выстрел ему не дали. Град пуль обрушился на него прежде, чем палец успел коснуться спускового крючка. Несколько точных выстрелов отбросили массивное тело назад, и Джо Уитмор рухнул на плитку коридора замертво, так и не успев воспользоваться силой, которой месяцами наводил ужас на десятки беззащитных женщин.

Эвелин настигли через считанные секунды. Она даже не успела набросить на себя хоть что-то, кроме простыни. Обнажённую и растерянную, её грубо вытолкали в коридор, сковав руки за спиной наручниками.

— Постойте! — воскликнула она, пытаясь придать голосу дрожащую беспомощность. — Я тоже пленница… меня держали здесь силой, я…

— Заткнись, — отрывисто бросил один из вооружённых людей, подталкивая её вперёд. — О тебе нам всё известно, Прескотт.

— Пожалуйста, — Эвелин сменила тактику: теперь в её голосе звучала неподдельная мольба, — позвольте мне хотя бы одеться, умоляю вас…

Никто не ответил. Её повели наверх, через коридор, мимо тела Уитмора, мимо распахнутых дверей опустевших комнат, вверх по узкой лестнице — туда, где над Пятой авеню вовсю разгорался рассвет. Снаружи, у входа в галерею, уже успела скопиться целая толпа — журналисты с громоздкими фотоаппаратами и вспышками, репортёры радиостанций с микрофонами наперевес, зеваки, разбуженные утренним переполохом, — все они напирали на полицейское оцепление, выкрикивая вопросы, а агенты в чёрной экипировке грубо расталкивали толпу, требуя не мешать проведению операции.