Студия звукозаписи принадлежала какому-то Такахаси. Раньше он писал музыку для «Кимуры», но, судя по всему, расстались они не на самой доброй ноте. Мужик оказался лысым, лет пятидесяти, с таким лицом, будто он только что съел лимон. Пальцы у него были все в чернилах, а сам он встретил нас с Чоу в тесной комнатке, где повсюду валялись старые синтезаторы и какие-то коробки с проводами. Честно говоря, место выглядело так, будто здесь живут привидения старой техники.

— Я с корпорациями не работаю, — отрезал он сразу, даже не поздоровавшись. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с таким презрением, будто я принёс ему предложение помыть полы. — После того как Кимура вышвырнул меня на улицу, я поклялся, что больше никогда не буду иметь с ними ничего общего. Даже если они предложат мне золотой унитаз.

Я спокойно устроился на единственном свободном стуле и закинул ногу на ногу. Чоу рядом стояла с каменным лицом, но я видел, как она едва сдерживает раздражение от такого приёма.

— А я и не предлагаю вам работать на корпорацию, — я слегка улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. — Давайте будем честными: вам нужны деньги и работа, а мне нужно место, где не будут задавать лишних вопросов. Я предлагаю вам стать частью независимой сети. Ваша студия, ваши правила и ваши артисты. Мы просто обеспечим вам поток клиентов и сделаем рекламу, чтобы о вас снова вспомнили.

Такахаси нахмурился и начал медленно обходить меня кругом, скептически осматривая с ног до головы. Он выглядел как старый пёс, который пытается понять, не пытается ли его обмануть молодой щенок.

— Звучит слишком сладко, чтобы быть правдой, — он прищурился, остановившись прямо передо мной. — И что вы за это хотите? Процент с каждого трека? Или хотите контролировать, что я пишу и кого записываю? Если вы думаете, что я стану вашей марионеткой, то вы ошиблись адресом.

— Всё гораздо проще, — я пожал плечами, демонстрируя полное отсутствие интереса к власти над ним. — Небольшой процент с коммерческих записей и право иногда использовать студию для наших личных проектов. Всё остальное остаётся вам. Мне не нужен ваш бизнес или управление вашим временем, мне просто нужна надёжная точка опоры в этом городе.

Знаете, в такие моменты я чувствую себя как в старой игре, где нужно подобрать правильный ключ к замку. Одно верное слово, и человек перед тобой превращается из стены в союзника.

Он долго молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом, а потом вдруг громко рассмеялся. Смех у него был хриплый, надрывный, как у человека, который за всю жизнь выкурил целый склад сигарет.

— Чёрт возьми, а ты мне нравишься, парень! — он с силой хлопнул ладонью по заваленному бумагами столу, отчего несколько листов разлетелись по полу. — У тебя есть стержень, это редкость для нынешних офисных крыс. Ладно, давай попробуем поработать. Но предупреждаю сразу: если я увижу здесь хоть одного идиота из «Кимуры» с этим их дурацким бейджиком на шее, я вышвырну его отсюда лично, вместе с его амбициями.

— Договорились, — я кивнул и поднялся со стула. — Людей с бейджиками здесь не будет. Только творческие души и пара очень уставших продюсеров, которым просто хочется, чтобы всё работало.

Я развернулся и пошёл к выходу, чувствуя, как Чоу наконец-то расслабила плечи. Ещё одна галочка в списке дел, ещё один союзник в моей маленькой войне. Главное, чтобы этот старик не передумал, когда увидит, сколько работы я на него свалю.

Театр встретил нас запахом свежей краски и блеском паркета. Директор, пожилая дама с высокой причёской, которая выглядела так, будто её зацементировали лаком, лично провела нас в малый зал. Она с явной гордостью похлопала ладонью по новым мягким креслам.

— Знаете, я до сих пор под впечатлением от вашего мюзикла, — она остановилась и посмотрела на меня через очки. — У нас теперь аншлаги каждые выходные, люди буквально штурмуют кассы. Дети даже спрашивают, когда снова приедет тот самый «дядя-демон».

Я усмехнулся, обводя взглядом помещение. Зал был уютным, акустика — отличной. В общем, место подходящее для чего-то камерного, где не нужно орать в микрофон, чтобы тебя услышали на заднем ряду.

— Приятно слышать, что детям зашло, — ответил я, подходя к краю сцены. — Но давайте будем честными: мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои успехи в роли демона.

Директор заинтригованно приподняла бровь и чуть подалась вперёд.

— И чего же вы хотите, Таката-сан? Вы ведь понимаете, что наш театр сейчас на подъёме, и мы можем предложить вам очень выгодные условия, чтобы вы перенесли свои постановки к нам на постоянной основе.

Я посмотрел на неё, прищурившись. Эта женщина была опытным игроком, но сейчас она была слишком заинтересована.

— Именно об этом я и думаю, — я облокотился на сцену, глядя на пустые ряды. — Я хочу сделать этот зал одной из наших основных площадок. Будем ставить детские спектакли, проводить небольшие концерты или творческие вечера. Всё то, что не влезет в огромные залы, но всё равно соберет свою аудиторию.

Директор всплеснула руками и закивала так энергично, что её причёска опасно качнулась.

— О, это было бы просто чудесно! — она прижала ладони к груди, и в её глазах вспыхнул настоящий азарт. — Мы давно мечтали о постоянной программе, а не о разовых заездах. И, признаться, после вашего успеха у нас появилось несколько новых спонсоров, которые готовы вложиться в развитие малых форм.

— Ну, раз мы так быстро договорились, то лишние слова ни к чему, — я протянул ей руку.

Она с радостью пожала её, и я почувствовал, как она буквально светится от счастья. Похоже, я снова нашёл способ превратить чужое восхищение в полезный актив. (Кстати, читатели, если вам кажется, что я слишком легко договариваюсь, то знайте — дело не только в харизме, но и в том, что люди обожают тех, кто приносит им деньги).

Репетиция в павильоне шла полным ходом, и вокруг творился настоящий хаос. Братья Баро, в своём репертуаре, притащили с собой каких-то уличных музыкантов, которых откопали в переходах Сибуи. Компания подобралась странная: парень с потрёпанной гитарой, девушка с электроскрипкой, пара битмейкеров и какой-то чудик, который с энтузиазмом лупил по самодельным барабанам из пластиковых вёдер. Звучало это всё максимально дико, но в этом и был прикол.

Анжи, сосредоточенно надув губы, сидела за клавишами и наигрывала свою новую мелодию. Она была полностью в своём мире, и только Ай возвращала всех в реальность. Мелкая носилась между рядами, размахивая своим картонным рупором и раздавая указания с таким видом, будто она тут как минимум генеральный директор корпорации «Кимура».

Сёстры Олсен стояли у края сцены и что-то бурно обсуждали с Чоу. Они активно жестикулировали, и по их лицам было видно, что они пытаются втиснуть в этот детский проект хоть немного своего звёздного пафоса.

Я стоял в стороне, прислонившись к колонне, и просто наблюдал за всем этим балаганом. Знаете, в моей прошлой жизни я сжигал города и заставлял тысячи существ дрожать от одного моего имени. А сейчас? Сейчас я стою в пыльном павильоне и радуюсь тому, что какая-то девочка правильно поставила акцент в музыке. Странно, да? Наверное, если бы мои старые подданные увидели меня сейчас, они бы решили, что я окончательно сошёл с ума. Но, честно говоря, мне было плевать. Впервые я чувствовал, что делаю что-то действительно стоящее. Не ради того, чтобы вылизать задницу какому-нибудь жирному боссу или заработать лишний миллион, а просто потому, что этим ребятам хотелось творить.

— Ты чего такой кислый? Выглядишь так, будто сейчас расплачешься от умиления, — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся. Юко стояла рядом, прислонившись к стене. Она смотрела на меня с этой своей понимающей улыбкой, а в глазах плясали весёлые огоньки. Она всегда видела меня насквозь, и это одновременно бесило и притягивало.

— Просто пыль в глаза попала, не придумывай, — я усмехнулся, стараясь вернуть лицу привычное безразличие, и снова посмотрел на сцену. — Знаешь, иногда я вообще забываю, что я демон. А тут дети, эта их искренняя музыка, все такие воодушевлённые… Прямо тошнит от этой приторной милоты.