Архимаг положил обе руки на голову и стал интенсивно раскачиваться взад-вперёд; его губы повторяли одну-единственную фразу:«Не может быть» .

По каменному залу эхом отдавалось потрескивание метавшейся в разные стороны магической энергии, отчего разноцветные лучи были похожи на фейерверк.

«Лилю уже не вернёшь» , — горько подумала девушка.

Моя сестра всё это время была у меня прямо под носом и из последних сил вырабатывала эту треклятую энергию. Елизавета окинула её тело взглядом и прошептала: «Прости меня».

В серебряных искрах Елизавета разглядела еле уловимое движение мизинца, и безумная мысль обожгла разум, цепляясь за обрывки надежды. Осторожно коснувшись пальца сестры, Елизавета почувствовала, как по телу пробежался электрический разряд.

— Отойди от неё, дитя, — выпалила директриса и метнулась к Елизавете.

— Дайте мне хотя бы проститься с ней.

Ден коснулся материнского плеча: — Мама.

Губы директрисы плотно сомкнулись, но всё-таки она отступила на шаг.

— Ты такая смелая, Лиля, — прошептала Елизавета и заключила ладонь сестры в свою. По телу прошёлся новый разряд магического тока — оглушительный, сильный, казалось, он разорвёт девушку на части, а может, и разорвал. Всё, что почувствовала Елизавета дальше — это миллион искр, ворвавшихся в её душу. Всё тело Гиены задрожало, и её бросало то в жар, то в холод. Энергия золотыми нитями разливалась по венам.

Внезапно пространство исказилось, и каменные кирпичи подземелья начали меняться тёплым белым светом. Елизавета оказалась в просторной комнате, а вдалеке показались рыжие кудри.

— Лиля! — Выкрикнула она и рванула к ней.

Сестра оглянулась и улыбнулась краешком губ: — Ты нашла меня.

От такого доброго и ласкового словамама Аделаиду передёрнуло, она метнула злой взгляд на Дена, и отвесила ему хлёсткую пощёчину.

— Запомни этот день Денис — сегодня ты стал таким же как и я. — Она смотрела прямо на сына, но казалось, не видит его лица, и безумный гогот директрисы растворился в каменных стенах, Ден сделал два шага назад, и его глаза стали угольными.

— Я, — проговорил он, и почувствовал страшные судороги во всем теле, суставы охватила неудержимая ломота. Голова раскалывалась на миллионы мелких осколков.

— Ни ког да,— говорить становилось всё труднее, потому что шею парня закидывало под невозможными углами, глаза начали видеть происходящее будто в замедленной съёмке.

— Не стану таким… — Тело крутило и ломало, спина стремительно покрывалась подшёрстком, а на пальцах выросли острые когти.

— Как ты! — Прорычал он, и огромный серебристый волк накинулся на Аделаиду.

Громадная лапа взметнулась, Аделаида инстинктивно закрыла лицо руками, но внезапно Дена сбил другой лютоволк. Ещё крупнее, ещё кровожаднее.

Шерсть его была иссиня — чёрной, а глаза, казалось, выворачивали душу наизнанку.

Тело само приняло боевую стойку, но в голову ударила чужая мысль:

Оставь её.

Это был голос профессора тёмных наук.

Следом, будто сотканные из воздуха плыли фигуры в красных мантиях, а за ними высокий мужчина с тростью в руках, хромая на одну ногу.

Помоги девочкам.

— Иииинквезитор, какое счастье, что вы порадовали нас визитом. — Аделаида пыталась встать, но при виде настоящего основателя ордена она вся затряслась, и казалось, уменьшилась в размерах. Она старалась не смотреть ему в глаза, потому что знала: судие нужен лишь один взгляд, чтобы узнать все её грехи.

Ден подошёл к Елизавете и носом уткнулся в бездыханное тело, он обернулся на Егора, чёрная морда кивнула в ответ. Ден закинул обеих девчонок к себе на спину, но стоило ему сделать несколько шагов, как раздался жалобный скулёж — Андрей всадил нож прямо под лопатку Егора.

Глаза Инквизитора расширились, и он ударил своей тростью о каменный пол. Тело Андрея откинуло невидимой волной, и с глухим стуком впечатало прямо в стену. Инквизитор прокрутил трость вокруг своей оси, и грузное тело скрутило. Андрей корчился от боли, хватая ртом воздух.

Беги же.

Мысль лютоволка просачивалась в голову Дена медленно и тяжёло.

Ден в последний раз оглядел тёмного мага, и рванул с места.

Лунный свет заискрился в недрах капюшона одного из конвоиров, но Инквизитор грубо осадил существо, лишь пошевелив мизинцем.

— Дети нам не нужны, а этих двоих — связать, и доставить в тюрьму как предателей. — Отчеканил Инквизитор, бросив короткий взгляд на своего сына, — уничтожь это адское место и будешь свободен.

Трость с серебряным наконечником коснулась раны волка, и кровь мгновенно остановилась, кожа затянулась, снова покрываясь чёрной шерстью.

Развернувшись на пятках, Инквизитор медленно двинулся к выходу, но замер, окидывая взглядом заточённых мавок.

Снова раздался глухой стук трости, и металлические решётки распахнулись: часть древних существ стремительно покинули катакомбы; часть были изранены до такой степени, что не смогли самостоятельно встать; несколько неподвижно лежали на каменном полу, будто спали.

Одна из мавок, очень молодая, почти ребёнок благоговейно посмотрела на своего спасителя и упала ниц.

Инквизитор задержался ещё на несколько коротких мгновений и вальяжно покинул катакомбы.

В опустевшем зале, Егор принял человеческое обличие, поднял клинок архимага, и подошёл к колодцу.

Сделал надрез на своём запястье, и когда первая капелька крови коснулась дна колодца, произнёс: — Вся, елика бѣша во оковахъ, да исцелятъся.

Всё пространство озарило фейерверком света, энергии стремительно заметались, ища выход. По полу пошла трещина, уши разрывало звуковой волной. Егор упал на колени, не в силах терпеть такого давления. Из глаз потекла кровь, но сердце вдруг стало спокойным, при виде рассыпавшегося на миллионы мелких камней Чёрного тюльпана.

Когда раздался резкий, оглушительный грохот, даже земля под лапами волка затряслась. Он не оглянулся, лишь прибавил ходу. Академия будто ожив, умоляла своими стонами помочь ей, но стоны эти были отголосками всей боли пострадавших в ней учеников.

Последнее, что расслышал волк перед прыжком в стену непрерывного ливня — это гулкий рёв, а затем на месте замка образовалась огромная дыра, пожиравшая всё вокруг.

На другой стороне куча народа сновала по солнечному берегу. Компания молодых парней, увидев огромного серебристого волка, разбежались как таракашки от страха, бросив, ещё секунду назад такие важные вещи. Пляж накрыла паника, но Ден не замечая людских криков, бежал сквозь обезумевшую толпу.

В нос ударили тысячи незнакомых запахов: резины от шин; приторно — сладкий аромат выпечки; специфический букет иноземных духов. Лапа коснулась асфальта, и волк замер прямо на тротуаре, запрокидывая голову на далеко уходящую под горизонт высотку. Мимо пронёсся автомобиль, от оглушительного звука клаксона, Ден чуть не свалился с края бордюра. Мотнув головой волк, наконец, сообразил заключить всех троих в магический купол, и ринулся в путь, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Елизавета резко распахнула глаза, но сразу зажмурилась: мир кружился и всё, что она ощущала — это колючую шерсть. В висках стучало, она не сразу поняла, где находится, только почувствовала жёсткое покачивание, и давно забытое тёплое прикосновение солнечного света.

С трудом она села верхом, одной рукой держась за шерсть, другой — придерживая сестру.

Огромная голова развернулась, и девушка почувствовала лёгкое прикосновение к своему разуму.

— Не надо! — Выкрикнула она, — я хочу помнить!

Волк заскулил, и кивнул на Лилю.

— Я сама, — снова крикнула Елизавета.

Через двое суток волк добрался до красивого небесно — голубого дома из бруса. Лиля уже могла держаться на ногах, но ещё была слишком слаба.

Волк рассматривал лицо Елизаветы, пытаясь запомнить каждую черточку, и в его взгляде было столько нежности, что она невольно протянула руку к его морде. Пальцы коснулись шерсти, волк уткнулся щекой в миниатюрную ладонь.

— Не забывай меня, — шепчет волк, и растворяется в темноте ночи.