— А что должно быть у меня в голове? Твои бесконечные претензии, вечно недовольное лицо? Ты ведь с детства кормила меня тем, что я недостаточно силён, недостаточно маг, недостаточно потомок…
Кучка малюсеньких кусочков завибрировала. Клочки начали метаться друг за другом; резко остановившись, они вспыхнули и рассыпались в пепел. Гневный взгляд голубых глаз метнулся с падающего пепла на лицо сына. Аделаида отвесила Дену хлёсткую пощёчину.
— Не смей использовать магию против меня.
Ден развернулся на пятках и вышел из своей спальни.
— И прекрати появляться на занятиях. Слова прозвучали будто под толщей льда. Голова снова начала раскалываться. Ноги сами принесли Дена на башенку над крылом для мальчиков. Плечом Ден надавил на резную декоративную арку, и та приоткрылась, открывая проход в небольшое помещение. Арка закрылась, и Ден тяжело выдохнул. Наконец он был там, где мать его не достанет. Это была его тайная комната, для которой он нашёл заклинание-невидимку в бесконечных заметках тёмного мага. Рухнув на гору бархатных подушек, он подложил руки под голову. Глаза зацепились за ярко-жёлтый лист, искусно нарисованный на потолочной фреске. Местами уже пошли трещины, где-то потрескалась краска, но от этого изображение огромного чёрного тюльпана на осенней подстилке стало казаться ещё прекраснее. Каким ты был, только родившись? Тёмно — фиолетовым? Иссиня — чёрным? Может, и вовсе чернильно — бордовым?
Выведенная Роза Берле, она, как и Ден, были обречены на вечное одиночество.
— А ты милый, когда грустишь.
Ден резко вскочил от девичьего голоса, еле слышного за стеной.
— Кто ты? — Он приоткрыл арку, но на другой стороне была только пустота.
— Я призрак этой академии, жаждущий расплаты… Бу-у! — Девчонка говорила нарочито угрожающим голосом, а после, не выдержав, звонко рассмеялась.
— Давно ты следишь за мной? — Арка закрылась, и Ден принялся сканировать стены.
— Недавно. Не напрягайся ты так. Сегодня профессор тёмных наук обучал нас подсматривать так, чтобы жертва не могла понять, кто и откуда за ней следит. Это так по-Джо-Голбервикски, не правда ли?
— Жертва? Джо-Голбервикски? Да кем ты себя возомнила? — Терпение Дена лопнуло, и он щёлкнул пальцами.
Со стороны девчонки послышался глухой стук, и она грустно выдохнула: — А ведь эту вазу мне мама подарила.
Отчего-то сердце Дена кольнуло, ему стало стыдно за себя. — Извини, — шепнул он.
— Ничего, сестра восстановит, она любит у нас спасать… Правда, разозлится не на шутку. Так, а ты кто? Я не видела тебя прежде.
— Никто. Подсобный рабочий, — выпалил Ден.
— А. Ну, да, и прячешься в тайной комнате, потому что неправильно скосил траву?
— Ага. Можно и так сказать.
— Увиливаешь? Ладно, давай секрет на секрет! — Никак не унималась девчонка.
«Не отстанет ведь», — подумал Ден и кивнул: — Давай.
— Что ж… — Она выдохнула, будто собираясь с мыслями. — Иногда я чувствую себя лишней, будто я белая ворона: слишком громко смеюсь, сначала говорю, потом уже думаю, а после смерти мамы сестра и вовсе стала мне надзирателем. Но отец упорно игнорирует это, и вот нас сослали в эту академию.
Ден расслышал, как всё озорство испарилось из голоса девчонки. Пленница, как и он.
— Это мой дом, я родился здесь, но родная мать сделала из моего дома тюрьму строгого режима. — А я сразу догадалась! — Победно воскликнула девчонка. — Ты очень похож на директрису.
— Я совсем не такой, как она! — Слова сами сорвались с губ жёстче, чем того хотел Ден.
Прошло несколько мгновений в тишине.
— Ты ещё здесь? — вкрадчиво спросил Ден.
— Угу.
Обиделась.
— Приходи сегодня на границу.
— Это запрещено. — Голос незнакомки чуть сник.
— А подсматривать вообще невежливо, но ты ведь это сделала.
Девчонка хихикнула: — Грешна, но не каюсь. И через несколько секунд раздалось смущённое: «Приду».
На границе, как всегда, бесновался шторм. Даже сейчас — в зимнее время года — он никак не мог оставить в покое и без того израненное побережье. Ден вглядывался в плотную стену дождя между островом утопленниц и берегом Чёрного моря. Что по ту сторону? Люди? Какие они? Там матери любят своих детей? Ден протянул руку, сливаясь с ледяным потоком воды, но быстро отдёрнул её, потому что расслышал весёлое: «Привет».
В полутьме волосы незнакомки казались медными; тонкие кудряшки пружинили у лица. Бледное лицо, увенчанное веснушками, казалось глотком яркой жизни в этой бескрайней и вечной полутьме. — Привет, это я, приведение из стен. — Девчонка уселась прямо рядом с Деном, их плечи задевали друг друга.
— Привет, — тихо ответил он.
— Какой ты огромный вблизи. Ой, извини.
Ден рассмеялся — весело и от души, впервые за долгие-долгие годы. — И, правда, язык без костей.
— Я Лиля. — Она поёжилась и накинула капюшон, но улыбка не сошла с её губ.
— Я Ден.
— Ты знаешь, в какой-то момент…
Но Ден уже не слушал её: слова утонули в кудряшках, которые непослушными языками пламени так и хотели коснуться весёлого девичьего лица. Новое чувство тёплым одеялом опустилось на душу Дена, но это была не любовь, а скорее ощущение родственной души, родного человечка, дружеских объятий. Хотя он никогда ни с кем не дружил — разве что профессор тёмных наук относился к нему чуть добрее, чем мать, но это точно была не дружба. А вот Лиля… она точно могла стать ему другом…
— Чего ухмыляешься? — Лиля тихонько толкнула Дена в бок, вытягивая из раздумий.
Ден покачал головой: — Твоя сестра, она восстановила вазу?
— Угу. — Пришлось сказать, что та выскользнула из рук, когда протирала пыль.
— Почему не сказала правду?
Лиля как-то неоднозначно дёрнула плечами и закусила нижнюю губу. Её взгляд прошёлся по лицу Дена, и она поцеловала его. Не ожидая такого напора, парень мгновенно отшатнулся, грубо прервав поцелуй. Лиля сдвинула брови, резко встала и зашагала прочь. Несколько мелких камешков разлетелись прямо у неё из-под ног.
— Лиля, я не хотел тебя обидеть.
— Уже, — выпалила она, не оборачиваясь, и едкое слово растворилось в каплях дождя.
Ден ещё долго сидел и размышлял о случившемся. Размышлять — это всё, что ему было разрешено на этом проклятом острове. Аделаида не могла проникнуть в его мысли, как ни старалась. Способный парень научился ставить блоки сначала на отдельные свои мысли, а после и закрыл плотной стеной весь свой разум. Ида была в бешенстве: она угрожала маленькому сыну, что закроет его в катакомбах вместе с мавками-рабынями, подливала ему сыворотку правды, а когда была не в себе от ярости — отвесила первую хлёсткую пощёчину. Ден так и не понял, за что ему прилетело.
— За что, мама? Ты ведь сама водишь меня к тому колодцу, сама хотела развить во мне все стихии, — с горечью сказал тогда мальчишка. Она лишь крепче стиснула зубы и ударила снова.
С той минуты больше не стало мамы и сына; на свет родились два незнакомца — Ида и Ден.
Ночью ветер стал ещё яростнее, но Дену нравился сильный ветер, именно он стал его лучшим другом. Высокая фигура медленно удалялась с берега, когда ударил сплошной ливень, но замедлила шаг на одной из лестниц, ведущих в замок. Ден поднял голову: Ида наблюдала за ним через узкое окно. Парень лишь надвинул капюшон сильнее и скрылся в темноте замка.
— … И кроме всего выше перечисленного, вы должны… — По просторному помещению эхом разносился голос архимага.
Дену нравилось ходить на лекции: он впитывал слова преподавателей, как губка. Жаль только, что приходилось скрываться, но это он умел искусно. С каждым разом всё меньше ощущался запах озона от магического пузыря, в котором прятался Ден, но нужно было стать очень тихим: на стуле не покачаться, в дебаты с преподавателем не вступишь, и, что его особенно огорчило, — за косичку девчонку не дёрнешь.
А как же хотелось!
Лиля сидела с сестрой, в четыре уха слушая архимага. Ден сразу понял это: тот же вздёрнутый носик, бледная кожа, а тёмные волосы добавляли её образу готический шлейф. Девушка была очень красива и хорошо сложена, а то, как она дерзко отвечала преподавателям, особенно манило Дена. Повинуясь внезапному порыву, мужская рука медленно потянулась к тёмным локонам; указательный палец почти уже коснулся волос девушки, но одно звено серебряного браслета парня неосторожно зацепилось за другое. Ден дёрнул, чтобы распутать, и, по самому известному закону Мёрфи — младшего, звенья треснули, и с оглушительным лязгом рассыпались по каменному полу. Сотни голов разом обернулись на Дена. По инерции он зажмурился, хотя быстро осёкся, вспомнив, что никому не увидеть его, и немного расслабился. Обернулась и Лиля; она задержала свой взгляд на мимолётной ряби, которая от волнения прошлась по воздуху. Глаза девушки сузились, и она хихикнула.
