Кажется, мне удалось поколебать холодную отстранённость княжны Палей. Я помог ей раздеться, сдал шубу и свою куртку в гардеробную. Пока девушка прихорашивалась перед ростовым зеркалом в фойе, укладывая прядки выбившихся из причёски волос, я стоял неподалёку и ждал.

— Михаил… — ого, а она всё-таки знает моё имя! — А почему вы до сих пор ходите на занятия не в форменной одежде?

— К сожалению, она ещё не готова, — развёл я руками, в одной из которых держал сумку Анны. — Обещали только на следующей неделе закончить.

— Понятно, — сухо бросила девушка. Но зато я ничего не понял, что она имела в виду. Она протянула руку, и я отдал ей сумку. Мы направились к широкой лестнице, уже заполненной студенческой братией, спешащей на занятия. Анна спросила на ходу: — Почему такое внимание ко мне, Михаил?

— Потому что я вижу вас в гордом одиночестве, — честно ответил я. — Мне самому нелегко в новом окружении, вот и ищу, с кем бы создать коллаборацию.

Палей фыркнула, но как-то задумчиво.

— Я не одинокая, — после недолгого молчания ответила она. — Вы сделали неверный вывод из моих предпочтений. И у меня есть подруги.

— В нашей группе только пять девушек, если считать вас тоже, — напомнил я. — Три из них более низкого сословия. Остаётся только княжна Волконская. Мне кажется, при таком диспаритете вам всем стоит подружиться и держаться вместе.

— А сами вы почему не пытаетесь создать… коллаборацию с юношами нашей группы? — полюбопытствовала княжна. — Почему ваш выбор пал на меня?

— Я пока присматриваюсь к парням, пытаюсь понять, кто есть кто, — мы поднялись на третий этаж, где должны были пройти занятия. — А через девушек мне проще вычленить самых харизматичных, агрессивных, спокойных и безразличных.

— Это каким образом? — в голосе Палей проскользнуло любопытство. Она даже поглядела на меня изучающе.

— К примеру… — я улыбнулся. — Возможно, кто-то из молодых людей уже обратил на вас внимание, но тайно страдает и боится подойти, чтобы признаться в своей симпатии к красивой девушке. А тут я, несколько нагловатый и борзый, извиняюсь за плохой французский. Как думаете, Анна Михайловна, мой демарш останется без ответа?

— Думаю, нет, — тут же ответила княжна. — Вас обязательно призовут к барьеру, выдумав какой-нибудь пустяшный повод… А вам это надо?

— Иногда дружба начинается после хорошей драки, — я заметил княжича Одоевского, разговаривающего с незнакомыми парнями возле окна, выходящего во внутренний двор корпуса. Кивнул ему, приветствуя. Тот с удивлением проводил нас взглядом. — Бывает же такое, что мальчишки подрались, разбили друг другу носы, а потом на всю жизнь не разлей-вода.

— То есть вы предпочитаете сначала подраться, а потом задружиться на всю жизнь? — усмехнулась Анна.

Мы подошли к открытой аудитории, где у нас должна была пройти лекция для всех групп факультета. Палей не торопилась входить внутрь, с любопытством ожидая моего ответа. И даже отошла в сторону, чтобы не перегораживать дорогу.

— Только в исключительных случаях, и то, если оппонент переходит все границы. Прошу, — я простёр руку в сторону двери, и мы вошли в лекционный зал. Наша группа сидела ближе к окнам, и там ещё были свободные места. Палей кивнула на прощание и села рядом с княжной Волконской. Чуть дальше, в этом же ряду примостились остальные «наши» барышни.

— Дружинин, давай к нам! — фамильярно воскликнул Шереметев, своим голосищем перекрывая шум в аудитории. — Хочу у тебя автограф взять!

Сидящие рядом с ним Гагарин, Маврос и Трубецкой рассмеялись. Зотов, как всегда, смотрел исподлобья, изучающе. Я пожал плечами и по ступеням поднялся наверх, по пути пожав руки Ване Демидову и Пашке Строганову. Судя по всему, Шереметев уже смотрел мою дуэль, а сейчас что-то хочет узнать.

— Здорово, Ваши Светлости, — с усмешкой сказал я, добравшись до кресел, занятых аристо. — Местечко-то найдётся, или мне возвращаться?

— Давай, проходи, — Алексей что-то тихо сказал сидящему рядом Матвею Мавросу, и тот с недовольным видом пересел на свободное кресло, хотя мест здесь было предостаточно.

Надо сказать, лекционные аудитории на нашем факультете (да и по всему МИУ, думаю) были шикарными. Большие, светлые, с современной отделкой, выполненной в едином стиле: серебристо-серые панели по стенам, мягкие кресла с тёмно-синей обивкой, длинные аудиторные столы, множество светильников на потолке. Демонстрационная зона включала в себя меловую доску, экраны, таблицы и место для самого лектора. Акустическая система позволяла слышать его даже на самых дальних местах. В аудитории поддерживалась постоянная температура с помощью климат-контроля. Студента ничего не должно отвлекать от учёбы: ни жара, ни тихий голос преподавателя, ни какие-то другие факторы. В общем, здесь всё было солидно и основательно.

Я сел в кресло между Шереметевым и Мавросом. Алексей тут же пихнул меня кулаком в плечо, но так, легонько, словно показывая, что всё это по-дружески, в шутку.

— Рассказывай, как тебе удалось раскатать этого солдафона? Смотрел вчера вашу дуэль. И знаешь, уже опасаюсь бросать тебе вызов.

— А хотел? — усмехнулся я.

Шереметев рассмеялся.

— Так надо же прощупать на гнильцу новичка, — честно признался он. — Без обид, Дружинин. Но дрался ты неплохо, признаюсь. И этот завершающий вау-эффект со вскрытием доспеха. Как говорится, не стоит к тебе спиной поворачиваться, ха-ха!

Шереметев тот ещё балагур, оказывается. Или провокатор. Как-то слишком откровенно со мной разговаривает.

— Родовой секрет, — пожал я плечами. — А что насчёт проверки? Шутка или какой-то способ «прописки»?

— Счастлив тот, кому не ведомо будущее, — проворчал Матвей.

— Граф, не поделитесь подробностями? — вежливо попросил я. — Видимо, вы знаете гораздо больше.

— После вашего блистательного выступления в «Золотой клетке» возросло число желающих скрестить клинки с дерзким новичком, — подлил масла в огонь княжич Трубецкой, навалившись грудью на парту.

— Я же никого не обидел своей победой, — играю удивление и беспокойство.

— Это старших не волнует, — произнёс загадочную фразу граф Маврос, но тут в зал вошёл преподаватель. Лекция началась.

Ну, чего-то такого я ожидал. Нравы местного студенчества мною ещё до конца не были поняты, но слухи о некой «прописке» ходили устойчиво. Всё, что не касалось учёбы, стен МИУ не покидало. Вероятно, здесь помимо клубов существовало какое-то братство, объединявшее высокородных, что-то вроде «Фи Бета Каппы» в Соединённых Штатах. Не думаю, что меня хотят принять в тайное общество. Скорее всего, это обычная проверка «на вшивость». Или — не стоит упускать из виду версию, озвученную княгиней Шуйской — кто-то из старших студентов присутствовал вчера в «Золотой клетке» и увидел меня с княжной Натальей. Не разобравшись в ситуации, воспылал ревностью и решил проучить дерзкого провинциала. Пока раздумывал над смыслом всех этих странностей, пришла мысль поговорить с канцлером Шуйским. Мне нужен полный расклад, кто проявляет интерес к его дочери, как к потенциальной невесте. Вот эти-то персонажи гораздо опаснее обычных воздыхателей.

После первой лекции группы стали расходиться по своим кабинетам. Следующая пара у нас должна была пройти на втором этаже. Ко мне подошли Строганов, Демидов и Рябушинский с Морозовым.

— Что от тебя князья хотели? — поинтересовался мой тёзка Рябушинский.

— Поздравить с блистательной победой в дуэли, — усмехнулся я.

— Кстати, да! — воскликнул Морозов. — Я-то всё понять не мог, чего это народ с утра взбудораженный, о какой-то дуэли трещит. Только когда посмотрел ролики, сразу дошло. Ты вообще как умудрился вызов схлопотать от армейского офицера?

— Он неправильно расценил ситуацию и сразу же сделал вызов, — ответил я уклончиво. — А что мне оставалось делать, когда вокруг находилась куча зевак? Дашь слабину, сразу уважение потеряешь. Пришлось принимать вызов.

— Ну так-то правильно, — рассудил Демидов. — Когда тебе в лицо оскорбления кидают, делать вид, что это всего лишь пошлый анекдот — самое хреновое, что может случиться.