Зотов мгновенно превратился в хищника. Он пригнулся, словно готовился к прыжку, и начал обходить Борисова кругом, постепенно «разжигая» палаш. Сразу стало видно, что граф — «огневик». По клинку заструились багровые ручейки, стекавшие к кончику клинка. Мастер следил за ним с большим вниманием. Судя по напряжённому лицу — про умение Зотовых в дуэльных стычках он знал достаточно, чтобы воспринимать молодого графа не как дилетанта, а опытного бойца.

И вдруг парень взорвался каскадом ударов, постоянно перемещаясь с одного места на другое. Он то появлялся сбоку, то нырял под свободную руку и пытался пробить доспех — то есть проверял надёжность защиты соперника. Доспех Борисова мерцал и переливался от ударов, но держался. Я заметил, что преподаватель ни разу не показал Зотову свою спину. Значит, там слабое место? Пока непонятно. Справедливости ради, Сергей Алексеевич не уходил в глухую оборону и тоже атаковал с одной целью: прощупать прочность доспеха. Но Борис (какое забавное сходство имени с фамилией Мастера!), казалось, построил идеальную защиту, подпитывая её с помощью источника.

— Граф хоть и исключительный сноб, но дерётся неплохо, — тихо проговорил Демидов, стоя справа от меня.

— А на «прописке» как дрался?

— Продержался пять минут, но его заклевали, — усмехнулся Иван. — Почуяли, что граф хочет драться до последнего, и навалились, чтобы не выделывался. Поэтому и советую тебе для вида помахаться — и слиться.

— Да понял уже, — я кивнул, не отрывая взгляда от танца, который демонстрировали нам Мастер и граф. Они, кажется, уже забыли, ради чего здесь находятся. А кто-то из наших стал позёвывать. Девочки откровенно скучали.

И в этот момент Борисов показал класс. Он словно скопировал мой бой со Скрипицыным, вернее, завершающую фазу атаки. Сначала прошла отвлекающая комбинация ударов, от которых Зотову, совершенно забывшему, что нужно контролировать пространство не только перед собой, пришлось активно защищаться. Мастер упал на правое колено и снизу взрезал доспех графа. Клинок, как по маслу, пошёл вверх, разваливая полыхающую искрами и алыми переливами защиту. Доспех развалился, Зотов резко рубанул сверху-вниз, но палаш провалился в пустоту. С недоумением взглянув туда, где должен находиться поверженный противник, не обнаружил его там.

Преподаватель, ничуть не запыхавшись, стоял в сторонке и без эмоций смотрел на графа.

— Вы потерпели поражение, господин студент, — холодно констатировал Мастер. — К сожалению, из моего вводного курса вами не сделан правильный вывод. Вы могли отказаться от «дуэли», приведя аргументы, позволявшие сохранить лицо и не наткнуться на более опытного бойца. Вместо этого выбирается странная позиция скепсиса и надменности. Я вас спровоцировал, а вы поддались. Плохо. Когда студент не понимает посыл преподавателя, я очень огорчаюсь.

Зотов молча отдал палаш Мастеру и встал в строй, напустив на себя безразличие. Но вряд ли кого обманул своим поведением. Я точно видел, что граф раздосадован поражением и тем фактом, что любитель аналитических разборов дуэлей положив себе в копилку важную информацию об уязвимости защитного доспеха Рода Зотовых. Воистину мудр Сергей Алексеевич, когда говорил, что прежде всего нужно тщательно обдумать мотивы противника, ищущего способ поквитаться с тобой. И это при том, что господин Борисов дуэлей не сторонится, и умеет драться. А казалось бы — какой-то спортсмен-фехтовальщик, не более. Нет, Борисов хитёр, умён и проницателен. И не боится подпортить репутацию спесивым аристо хотя бы вот таким способом.

— К сожалению, вынужден закончить занятие, — Мастер оттянул рукав спортивного комбинезона и посмотрел на часы. — Но мне кажется, оно сегодня прошло с большой пользой. Так как в вашей группе появился ученик, я решил повторить некоторые тезисы. Господин Дружинин, на следующей встрече хочу с вами провести спарринг. Вы не откажете мне?

— Это не завуалированная дуэль? — поинтересовался я на всякий случай.

— Что вы, ни в коем случае, — уверил меня Борисов, но хитринка в глазах промелькнула. — Мне очень редко удавалось встретиться с носителем магии Ока Ра. Удовлетворите моё желание.

— И моя техника будет занесена в вашу секретную аналитическую папку?

— Для этого мне нужно скрестить клинки раз десять-пятнадцать, не меньше, — улыбнулся Мастер. — Как понимаете, это слишком долго, да и зачем? Вот когда ваше имя будет греметь по столице, вот тогда я заинтересуюсь.

— Благодарю за честный ответ, Мастер, — я склонил голову. — И буду с нетерпением ждать следующего занятия.

Танец заговорщиков

Штаб-квартира Орлеанской ветви Бурбонов находилась на левом берегу Сены, в округе Люксембург, неподалёку от монастыря Дешо, Уютный трёхэтажный особняк, хозяином которого являлся граф Шарль де Монтгомери, прятался в тени старых платанов, и был настолько скромен, что почти не привлекал внимание парижан, за исключением тех, кому по долгу службы было положено бдеть за противниками легитимной власти. В отличие от дворцов Бурбонов старшей ветви, здесь предпочитали скромность, за которой угадывалась многовековая история и не меньшие амбиции в борьбе за французский трон.

Граф де Монтегю был не только владельцем особняка, но и доверенным лицом Орлеанского Дома. Сейчас он сидел в просторном кабинете с высокими окнами, выходящими в зимний сад. За окнами падал снег, но в камине горел огонь, и комната была наполнена теплом и запахом старого дерева, книг и дорогого табака.

Напротив него, утопая в роскошных кожанах креслах, расположились двое: барон Филипп де Водре, старый дипломат той ещё школы, которая славилась не только интригами и жёсткой неуступчивостью, но и умением искать компромиссы на фоне политических кризисов, и господин Анри Ларош — банкир, финансирующий политические проекты Орлеанов. Четвёртый участник беседы был на связи. На мониторе компьютера виднелась комната, в которой находился всего лишь один человек, прячущий лицо в искусно созданной тени. Умелая подсветка показывала только фигуру, закинувшую ногу на ногу, и пальцы рук, сцепленные на колене. На пальцах красуются два массивных перстня, повёрнутых внутрь. По ним нельзя идентифицировать человека, но сидящие в особняке люди знали. Его.

Кабинет был полностью закрыт от прослушивания магическим конструктом «Завеса», поэтому мужчины могли спокойно обсуждать самые животрепещущие проблемы и секреты.

— Пришло срочное сообщение из Москвы, — глядя в монитор, сказал Монтегю, и в его голосе не было никаких эмоций: ни злости, ни разочарования, ни досады на общую оплошность всей группы людей, готовивших провокацию. — И он не просто жив. Княжич внезапно для всех выздоровел и вышел в свет. Танцует, пьёт, общается с друзьями.

Барон Водре поморщился и недовольно проговорил:

— Мы использовали лучший магический конструкт заражения с пролонгированным действием. Его невозможно уничтожить обычной магией. Можно сказать, лекарства от такой смерти в мире сейчас нет.

— Выходит, что это лекарство нашли, — заметил Ларош. — Или у Шуйских появились сильные маги, которые изобрели противоядие. По данным нашей агентуры несколько месяцев назад в Царицыно провели ритуал, запрещённый Русской Церковью.

— Запрещённый? — Монтегю усмехнулся. — Для Шуйских нет запретов. Они делают то, что нужно, чтобы сохранить свою власть и влияние на политическое общество. Что для канцлера запрет? Так, очередная возможность его обойти. Кстати, какой ритуал, Анри? Вы смогли выяснить?

— Слухи очень разноречивые. Но наши аналитики из этих слухов выудили два более-менее правдивых, — Ларош задумчиво сплёл пальцы рук на животе. — Первый: маги Шуйского пытались с помощью древнего ритуала вызвать демоническую сущность из другого мира, чтобы та взяла над телом княжича Григория контроль и переборола яд. Так как организм демонов имеет иную генетическую структуру, была выдвинута смелая идея эту структуру вживить в ДНК Григория… Второй: канцлер Шуйский не зря охотится за осколками артефакта под названием Ока Ра. Возможно, «небесный камень» каким-то чудесным образом положительно воздействует на отравленный организм.