— Ага, боязнь потерять честь в глазах сотни бездельников, жаждавших развлечений! — усмехнулся Борисов и покачался на носках.

— Ну, если отбросить романтическую шелуху — я так и думал.

— А вы не думали, что Скрипицын вас провоцировал?

— Мне потом об этом сказали…

— Что ж, вам простительно. Вы приехали в столицу совсем недавно и ещё не знаете, какими приёмами наивных новичков втягивают в дуэли. Дуэль, господин Дружинин, стала большим развлечением среди аристократии и дворянства, — повысил голос Борисов, как только снова зароптали княжичи. Добившись тишины, он продолжил: — Рекуперация нивелировала истинную ценность жизни, увы. Но это реальность, с которой приходится мириться. Так вот… если бы, Михаил, знали о хитростях, которыми воспользовался господин Скрипицын, выбрали бы жизнь вместо рубки на клинках?

Я задумался. Меня такая мысль посещала после дуэли, кстати. А так ли бы моя репутация пострадала, если бы проигнорировал вызов?

— Вы задумались? — суровые черты лица Борисова дрогнули в улыбке. — Это прекрасно. Вот именно этого и я требую от вас, господа студенты: хладнокровия и правильной оценки ситуации. Дуэль не должна быть развлечением. Можно и нужно защищать честь Рода, честь женщины, матери, сестры, своей девушки… да и любой молодой особы, за которую некому заступиться. Но опять же, умейте думать головой, не позволяйте эмоциям взять верх. Возможны провокации, как в случае со студентом Дружининым. Он поддался эмоциям по незнанию, что его оправдывает. Но если бы хорошо знал отставного офицера Скрипицына, то просто проигнорировал бы того, нашёл бы правильные слова, и ни один зевака в клубе не посмел бы подвергнуть сомнению личную репутацию Михаила Дружинина.

В зале стояла мёртвая тишина.

— Дуэль — способ восстановить справедливость не по законам и уложениям, а по чести. Не будем сейчас дискутировать, что справедливость каждая из сторон видит по-своему. Вы должны уметь правильно оценивать важность дуэли.

— Это сложно для мужского мозга, — съязвила наша симпатичная княжна Волконская. Девчата захихикали.

— Не буду спорить с этим тезисом, уважаемая староста — усмехнулся Борисов. — Но наши юноши, надеюсь, поняли мой посыл.

— Господин Мастер, — подал голос граф Зотов, — вы предлагаете отказаться от большинства дуэлей, возникающих по очень серьёзным причинам. Мой отец, например, провёл за последний год три дуэли. Как раз в таком случае репутацию и честь нужно защищать.

— Но зато весьма искусно избежал ещё с десятка таковых, — спокойно ответил Борисов. — Или вы не знаете об этом, студент Зотов? Я слежу за каждым случаем дуэли среди московских одарённых и составляю аналитику. Можно считать, что это моё хобби, но для факультатива — прекрасный теоретический материал.

Я почувствовал уважение к этому поджарому и моложавому мужчине.

— Что ж, не буду затягивать занятие, — Борис оглядел застывшую в молчании группу, развернулся и направился к противоположной стене, у которой стоял длинный стол, взял в руки два палаша. Я рассмотрел их внимательно. Судя по всему их намеренно затупили и покрыли защитными рунами, чтобы в пылу тренировки студенты не нанесли друг другу серьёзных ран. Ловко прокрутив клинки обеими руками, он спросил:

— Назовите мне способы магических дуэлей, разрешённых в Империи?

Повисла тишина, а потом, к моему удивлению, подняла руку Анечка Палей. Увидев, что Борисов кивнул, она чётко ответила:

— Три, господин Мастер. На клинках, пистолетах и на кулаках с помощью магических конструктов. Что-то вроде бокса…

— В принципе верно, — кивнул Сергей Алексеевич. — На клинках — это классика, повсеместно распространённый способ. Дар питает оружие, клинок становится продолжением не только руки, но и души. На пистолетах — гораздо реже. Пуля имеет свойство разрушать магический доспех, особенно та, что покрыта особыми рунами с мощным пробивным действием. Так что в этом случае исход зависит от техномагической оснащённости дуэлянтов, ну и точности вкупе с удачей. Кулаками пользуются самые отчаянные, когда хотят нанести как можно больше увечий телу и духу противника.

Он снова покрутил палаши в руках.

— Я хочу показать вам, как быстро и эффективно преодолеть магическую защиту. Вы увидите, как Дар питает оружие, как нужно уклоняться от атак и наносить смертельное поражение. Кто хочет попробовать?

— Разрешите? — Ряба выступил вперёд.

— Студент Рябушинский, у вас какой Дар? Я первокурсников ещё плохо изучил…

— «Вода».

— Хороший Дар. Вода течёт, огибает преграды, просачивается сквозь щели. Ну что ж, посмотрим, как она найдёт свой путь. Держите палаш.

Ряба сжал рукоять оружие, ожидая отклика от своего Дара, и лезвие тут же покрылось тонкой плёнкой влаги, странно похожей на «живой» лёд.

— Атакуйте, — приказал Борисов, отойдя на несколько шагов.

Ряба не стал медлить. Он молниеносно, скользяще прыгнул вперёд, делая резкий выпад, и клинок с влажным шипением рассёк воздух. Борисов даже не пошевелился, предсказуемо уведя в сторону левое плечо. В строю зашептались, комментируя каждое движение бойцов.

Между тем Мастер, в свою очередь, сделал шаг вперёд и нанёс ответный удар, плавный и почти ленивый. Его клинок, тускло-серый, без видимых признаков магии, вдруг вспыхнул ярко-синими протуберанцами и с лёгкостью отвёл палаш Рябы в сторону. Не знаю, может, Сергей Алексеевич вложил в своё оружие очень много Силы, но моего тёзку повело в сторону.

— Ещё раз, — потребовал Борисов. — Не нужно демонстрировать свои фехтовальные умения. Просто бейте, стараясь вскрыть мой доспех.

На этот раз Ряба не метался, не торопился нападать и оголтело махать палашом. Но амплитуда его движений стала другой: сложной, обманчивой. Клинок в его руке пульсировал Силой. «Вода» то сжималась вокруг лезвия, то отпускала его, создавая эффект зыбкости. Я с интересом наблюдал за демонстрацией Стихийного Дара Рябушинского. Несомненно, Дар был природным, родовым. Никаких признаков присутствия Ока Ра.

— Нападайте, — кивнул преподаватель и тут же ушёл в сторону, как только палаш Рябы попытался обрушиться ему на плечо. Клинок просвистел в опасной близости от правого уха. Понятно, что навредить он Борисову не мог, так как Мастер был облачён в защитный доспех. Только брызнули искры от соприкосновения с палашом. — Не собираюсь говорить банальности про «Воду». Вас уже напичкали всевозможными сентенциями, — продолжил говорить Борисов, с лёгкостью отбивая тычки и удары студента. — Но скорость и точность хороши, когда видишь слабое место…

Он неуловимо переместился по простой траектории в момент очередного удара и оказался в опасной близости от Рябы, там, где образовалась неприкрытая зона. И нанёс довольно чувствительный тычок в район подмышки. Доспех дрогнул и «раскрылся». Борисов прижал кончик палаша к этому месту и заставил Рябу замереть.

— А в чём смысл вашей демонстрации? — язвительно заметил Борис Зотов, смотревший на всё это действо с нескрываемой на лице скукой. — Мы прекрасно знаем, что в каждом доспехе есть слабые места, и найти их — задача дуэльных аналитиков. Нам остаётся только добраться до этого места и вскрыть защиту.

— А самому-то лень найти уязвимости соперника? — спокойно спросил Борисов, забирая у Рябы палаш и кивком разрешая ему становиться на место.

— Зачем утруждаться, если на то есть спецы? Главное, дотянуться до слабой точки.

— Ошибки тоже могут быть, — прокрутив в руках палаши, Борисов протянул один из них вперёд. — Давайте, студент Зотов, покажите свои умения. Вы всё время критикуете и продолжаете демонстрировать пренебрежение к занятиям. Хоть и присутствуете на них.

— Так вы же изучили характерный почерк боя Рода Зотовых, — усмехнулся граф, но всё же не стал игнорировать вызов. Взяв один из палашей, тоже довольно умело прокрутит его в руке с открытой ладонью, демонстрируя хорошую координацию.

— Вашу технику я не изучал — моя задача состояла совершенно в другом. Поэтому не знаю, где в доспехе слабая точка, — Борисов принял обороняющуюся стойку. — Начинайте.