— Тёзка, а ты не хочешь попробовать подключить меня к своим занятиям? — прозвучал голос Субботина. — Интересно, как это может выглядеть?

— Давай, — согласился я, расслабленно покручивая сабли, чтобы настроиться на магическую волну. Варяг иногда заставлял меня закрывать глаза и тщательно работать кистями рук. Вот и сейчас я полностью отрешился от всего, ожидая, когда майор присоединится ко мне. Это не было полным контролем. Создалось ощущение, что кто-то невидимый стоит за спиной и пытается скопировать мои движения. Сначала неумело, но постепенно, улавливая ритм и темп, всё лучше и лучше. Через какое-то время Субботин вошёл в резонанс и даже стал двигаться, как я. Ощущение детского восторга захлестнуло меня — понятно, что это были эмоции майора, но удивительно, почему я тоже поддался мальчишеству. «Восьмёрки» закрутились гораздо быстрее, свист клинков, распарывающих воздух, слышался на тонком уровне. С кончиков сабель посыпались лепестки роз. Кружась, они опускались под ноги и сгорали во вспышках холодного пламени.

В какой-то момент я увидел себя со стороны. Не знаю, что это за магия такая случилась. Может, Дар Ока активировал неведомые способности. Стало жутковато. Моё лицо периодически принимало черты Субботина, и я впервые подумал, чем рискую. Предупреждение Кузнича о том, что существует опасность потерять своё тело, теперь не казалось обыкновенной страшилкой.

И я прервал тренировку, но не сразу, а постепенно уменьшая амплитуду движений, уже не проворачивая пируэты с клинками. Подумалось о таком вот моменте: если довести сабли до яркого свечения, на профессиональном языке Мастеров клинков называемом «разжигание», не получится ли у Субботина в этот момент перехватить управление навсегда? Мой Дар не сможет отреагировать, полностью увлечённый переходом из ранга «танцующего с тенями» в иную ипостась.

Завершающий аккорд вспорол воздух резким рубящим ударом — я опустил клинки, покрытые розами, и устало опустил плечи.

— Шикарно, — признался Субботин в глубине меня. — Я большую часть жизни держал в руке огнестрельное оружие, хотя и с ножом управлялся неплохо. Но вот это… Всегда завидовал казакам, как они лихо танцуют с саблями. Хотелось попробовать. Спасибо, Миша.

— Да ладно, самому было интересно, — я вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.

— Показалось, ты испугался моих намерений, — вдруг сказал майор. — Думал, я захвачу твоё тело?

— Было такое, — признался я с неохотой, плюхаясь на диван. Сабли приставил к подлокотнику. — Странное чувство, даже стыдно теперь об этом думать.

— Всё правильно, тёзка. Я для тебя чужеродный элемент, неведомая опасность, — с лёгкой горечью проговорил Субботин. — Но ничего, скоро я покину тебя. Приобрету собственное тело. И будут звать меня Григорием.

— Как ты с Шуйскими уживаться будешь? — хохотнул я, представив эту картину.

— Да ничего сложного, — показалось, что майор пожал плечами. — Кое-какие исторические знания о жизни аристократии у меня есть. А там, подключив память княжича, быстренько освоюсь.

— Из одного тела в другое, — хмыкнул я. — Шило на мыло…

— Если канцлер замышляет что-то дурное, и думает, что симбионт Григория поможет ему в этом, то его ждёт крупный облом, — Субботин, кажется, уже всеми мыслями был в будущем. — Я возьму полный контроль над парнем, потому что не хочу корчиться от болезни.

— Но ведь болезнь Григория физическая, а не ментальная, — впрочем, я сам не был уверен в том, что сказал. — И ты тоже станешь мучиться.

— Не-а, — усмехнулся Субботин — Я смогу кое-что исправить. Твои болячки я ведь загасил. А там много чего было.

Я не успел удивиться такому откровению. Дверь открылась, и в комнату ввалился Ванька с таким расстроенным лицом, что мне с трудом удалось сдержать смех. Субботин тут же «исчез», погрузившись в глубины моей души.

— Что случилось, мой верный вассал? — шутливо спросил я, опершись на рукоять одной из сабель. — Марго не дала?

— Увы мне, господин, — в тон ответил Дубенский, разводя руками. — Звёзды сошлись в неудачной конфигурации, и я был вынужден подчиниться воле небес, — и перейдя на обычную речь, признался: — Нельзя ей сейчас…

— Бывает, — я улыбнулся, глядя на печального Слугу. — Смирись. Это же ненадолго. Потом наверстаете.

Предательство по-родственному

Получив задание от Александра Егоровича встретиться с братьями Хабировыми, Прокл первым делом выяснил, где находится их головная контора, точки автосервиса и где чаще всего бывают Такташ и Рустам. Конечно, не сам начальник службы безопасности рода Дружининых бегал по городу. Из Оренбурга он взял с собой парочку сотрудников, наиболее расторопных и коммуникабельных, умеющих создать нужное впечатление у собеседника, войти в доверие и выудить необходимую информацию. Таким образом, Проклу стало известно, что братья Хабировы всегда обедают в ресторане «Ак-буза», расположившемся неподалёку от Никольской площади. Из окон ресторана хорошо просматривались золочёные купола Храма Христа Спасителя и чуть меньшие — Никольской Походной, что находились при Земской больнице. Но для посетителей эти подробности и так были известны, а для приезжих — лишний повод поинтересоваться достопримечательностями Уральска.

Прокл на встречу с Хабировыми поехал сам. Помощники предварительно договорились со старшим братом — Такташем — что их «босс» хочет обсудить одну проблему, которую создал «одной очень важной Семье» уважаемый Мустафа. Тем самым, был брошен пробный камень. Бросок оказался удачным. Такташ заинтересовался, но предупредил, что придёт с братом.

Прокл Сазонов подъехал к ресторану за пять минут до назначенного времени. Вышел из внедорожника, одёрнул кожаную куртку, задумчиво поглядел на двухэтажное здание, выкрашенное в терракотовый цвет. Один из сопровождающих заикнулся было, что в одиночку его не отпустит. Прокл только поморщился и отмахнулся. Он был крупным, широкоплечим мужчиной, коренастым и приземистым, будто земная гравитация тянула его вниз. Ему ли бояться каких-то владельцев слесарных мастерских и автомоек?

— Стойте здесь, — приказал он, и, оттянув рукав куртки, поглядел на часы. Вот теперь можно. И тяжёлым шагом направился к стеклянной двери, над которой висела ажурная вывеска с названием ресторана, аккуратно выведенным арабской вязью, но на русском языке.

— Прошу, уважаемый, — с поклоном открыл ему дверь пожилой татарин с короткой бородкой.

Прокл не стал давать ему чаевые, чтобы не оскорбить владельца ресторана подобным подношением. Агенты выяснили, что в этом месте все работают по найму, и поэтому дать «на чай» слуге будет считаться харамом. Проклу оставалось только порадоваться, что его парни очень хорошо сделали свою работу. Сазонов о таких мелочах знал, прожив в Оренбурге долгое время (там хватало подобных кафе и ресторанов, владельцами которых являлись мусульмане), но в каждом заведении существуют свои правила, поэтому агенты выясняли всё дотошно, помимо основного задания.

Братья Хабировы всегда обедали на втором этаже в личной кабинке. Метрдотель, предупреждённый о визите некоего важного лица провел Прокла к ним. Нижнее помещение, пропахшее жареным мясом и острыми специями, было не для таких персон, как Такташ и Рустам. Все важные вопросы решались подальше от посторонних глаз и ушей. Не последнюю роль играла и возможность просто хорошо и спокойно поесть. Сазонов уже столько таких мест навидался, что без всякого волнения и напряжения следовал за метрдотелем.

Хабировы находились в кабинке одни, без охраны и друзей, как и было договорено. Они сидели за столом, уставленном большим блюдом с пловом, мантами, зеленью и крупно порезанными помидорами. Пили они, судя по налитой в бокалы тёмно-рубиновой жидкости, разбавленный гранатовый сок.

— Мир вам, уважаемые, — поздоровался Прокл от входа.

— И тебе тоже, уважаемый, — кивнул один из братьев, с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом исподлобья. По описанию агентов, это был старший, Такташ. — Проходи, присаживайся. Назови своё имя, кто ты такой, чью волю исполняешь?