— Зовите меня Проклом, — сказал Сазонов, снимая куртку. Оглянувшись, повесил её на стоящую в углу вешалку, рядом с верхней одеждой Хабировых. — Я представляю интересы господина Дружинина. Надеюсь, вам это имя известно?

Братья переглянулись и чуть ли не синхронно кивнули.

— Меня зовут Такташ, — Хабиров жестом показал гостю место, где он может сесть. — А это мой младший брат Рустам.

В отличие от Такташа, тот был чисто выбрит, одет в дорогой пиджак, от него пахло хорошим парфюмом. Даже не имея досье на братьев, Прокл с уверенностью указал бы на Рустама, как на главного руководителя в бизнесе. Да и выглядел молодой мужчина по-европейски.

Прокл взял стул и переставил его так, чтобы старший Хабиров оказался слева, а Рустам — напротив. Сидеть спиной к двери казалось опасной затеей. Пусть возле кабинки нет нукеров, но они могли находиться в зале. Тем более неизвестно, как их оповещают братья.

Такташ, заметив этот манёвр, усмехнулся.

— Спасибо, что согласились встретиться без свидетелей, — поблагодарил Прокл, поудобнее устроившись на стуле.

— А зачем нам лишние уши? — Такташ кивнул на стол. — Угощайся, Прокл. Всё горячее, свежее. Если хочешь выпить водки или коньяку, я могу заказать у официанта. Но без нас, извини.

— На службе не пью, — ответил Сазонов, чем вызвал одобрительный кивок старшего брата, и протянул руку к кувшину. Сам себе налил в бокал терпкого и вяжущего даже на вид язык гранатового сока. Угадал! Наложил в чистую тарелку немного плова, чтобы показать братьям: он пришёл сюда с чистыми намерениями и уважает чужой стол.

Он обратил внимание, что Хабировы всё это время молчали и насыщались, давая гостю сделать то же самое. Самое забавное, что Прокл и в самом деле хотел есть. Помотайся-ка с самого утра по городу, да к тому же незнакомому, оценивая арену будущей операции! Поневоле в животе заурчит!

— Что за дело у тебя, Прокл? — Такташ решил, что уже можно переходить к важному. — Чем Александра Егоровича заинтересовали наши скромные персоны? У нас нет пересекающихся интересов.

— Есть, — отпив терпкого сока, Сазонов промокнул губы салфеткой. — Дело серьёзное, и оно может вам не понравиться. Это касается вашего отца.

Хабировы снова, не таясь, переглянулись. Кажется, они знали куда больше, чем хотел сказать Прокл, но пока осторожничали.

— А что с ним случилось? — спросил Рустам.

— Мустафа Хабиров поставил семью Дружининых в очень неудобное положение, — «безопасник» говорил спокойно, даже буднично. — Он решил шантажировать сына Александра Егоровича Михаила, пытаясь таким образом получить от Дружининых два миллиона. Под угрозой смерти его друзей.

— За что? — на лице Такташа ни один мускул не дрогнул.

— Вы слышали, что случилось с Нарбеком?

Прокл даже не стал задавать вопрос, знают ли они этого контрабандиста. Знают.

— Город гудит, — подтвердил Рустам. — Говорят, он пропал вместе со своими нукерами по пути в Гурьев. Таинственное дело. Отплыл из Уральска живым и здоровым, и вдруг исчез. Якобы на буксировщик напали люди в масках, покрошили всех и быстро исчезли. А трупы, наверное, в реку скинули. Груз на ноги — и всё.

«Тут гением быть не нужно, всем уже всё известно», подумал Прокл. «И Мустафа тоже с арифметикой дружит. Значит, надеется получить два „лимона“ без особого труда. Не будет он убивать мальчишек».

— Отец думает, что в этом завязаны Дружинины, поэтому и ведёт себя столь… неосмотрительно, — негромко сказал Рустам. — Мы уже знаем, что он задумал…

— Старый дурак, — скрежетнул зубами Такташ. — Я же говорил ему: не пытайся на халяву срубить денег. Дружинины этого не простят. У них длинные руки, долгая память и огромное желание наказывать за ошибки. Но папаша же самый умный, он лучше всех знает, как поступить.

— Ты не удивлён, — со скрытым удовлетворением заметил Прокл.

— Я знаю своего отца, — Такташ переложил к себе на тарелку манты, откусил, прожевал. — Раньше он умел отделять серое от чёрного, но как связался с Нарбеком, почуял запах лёгких денег. И перестал видеть грань допустимого. Наехать на человека, уважаемого в торговом бизнесе, одного из магнатов Урала — это каким надо безумцем быть? А кто будет следующий, у кого он потребует денег или ещё чего весомее? Сам император? Отец забыл, что его обязанность — руководить общиной, а не собирать вокруг себя бандитов. Его авторитет держится на нашей репутации и честной работе. А мы… — он покосился на брата, — мы давно хотели уйти от него, отделиться.

Рустам промолчал, но кивнул.

— Отделиться? — Прокл, не скрывая удивления, приподнял брови.

— Мы работаем чисто. У нас автомастерские, торговые точки, официальные контракты. Деньги капают нормальные, — Такташ отодвинул от себя тарелку с недоеденными мантами, вытер губы и пальцы салфеткой. — Отец думает, что до сих пор только его репутация и уважение общины, умение договариваться с властями приводят к нам клиентов. На самом деле мы с Рустамом по первости пахали с утра до ночи без всякой помощи отца… Он в чём-то похож на этакого итальянского дона из мафиозного клана, справедливо разрешающего все спорные вопросы, наказывающего виноватых по степени тяжести их проступков. Все довольны, на каждом углу говорят, какой Мустафа Хабиров хороший человек! Но никто не знает, каков он настоящий, какие шайтаны его сбивают с истинного пути.

— Когда мы узнали, что с нами хочет встретиться человек господина Дружинина, сразу поняли, о ком он станет говорить, — добавил Рустам.

— Вы не вступитесь за отца, если мой хозяин захочет решить вопрос кардинально, — это был не вопрос, а утверждение. Прокл замер, ожидая ответ.

Такташ усмехнулся и глотнул сока.

— А ты сам как думаешь, Прокл? Я почти двадцать лет жду, когда упрямый старик отойдёт в сторону и отдаст мне власть в семье. Но он не уходит, словно собрался вечно быть главным. Мне и брату хочется приходить домой, к своим родителям, заботиться о них, внуками радовать. А вместо этого он подвергает опасности и мать, и младших сестёр, и наших детей. «Коммерция» с Нарбеком опасна ещё и потому, что за работорговлей стоят очень влиятельные кланы Бухары, Самарканда, Хивы и Коканда. Это очень серьёзные люди, вкладывающие огромные деньги в систему, которая поставляет им рабов, позволяет открывать казино, торговать наркотиками. Когда отец связался с Нарбеком, я перестал хорошо спать…

— Это так, — подтвердил Рустам. — Вот когда Нарбек пропал, отец очень переживал, но не за него, а за деньги, которые могут потребовать люди из бухарского или хивинского клана, когда узнают о смерти Колбаева.

— Поэтому такую сумму от хочет получить от Дружининых, — кивнул Прокл и смочил горло водой. Гранатовый сок категорически не хотелось пить. — Это очень большие деньги…

— Значит, отец влез в какую-то очередную авантюру, — помрачнел Рустам. — Плохо кончится. Мы не хотим войны с уральскими кланами, с господином Ростоцким. Мы хотим работать: чисто, спокойно, без крови.

Прокл встал, дошёл до вешалки, достал из кармана куртки незапечатанный пухлый конверт. Вернувшись на место, он положил конверт на край стола, ближе к Такташу. Хабиров, кажется, догадался, что в нём находится, но не спешил забирать. Возникла та самая заминка, в которой решается, каков будет ответ.

— Здесь двести тысяч, — счёл нужным пояснить Прокл. — Не подумайте, что господин Дружинин покупает вашу лояльность. Это всего лишь дружеский презент на развитие бизнеса. Можете отказаться, и это будет ответом на вопрос о судьбе Мустафы Хабирова.

— А если нас тронут? — Рустам то и дело кидал взгляд на конверт, но в глазах читалась не жадность, а борьба с совестью.

— Никто вас не тронет, если вы останетесь в стороне и не станете поднимать шум. Это слово Александра Егоровича. Он не воюет с теми, кто не воюет против него.

Братья снова переглянулись. Прокл спокойно ждал. В конце концов никакой ответ не повлияет на решимость хозяина разобраться с потерявшим берега стариком. Ну что ж, в случае отказа исчезнет вся семья Хабировых. Такташ простучал пальцами по столу.