— Господа, сходитесь! — чётко произнёс Уваров и вместе с коллегами отступил за плиты, которые тут же дрогнули и поднялись вертикально. Воздух в помещении неуловимо вздрогнул, потяжелел — и трибуны отделились от нас дрожащим прозрачным маревом защитного поля.

Басов, к моему удивлению, остался сидеть на месте, словно на него не действовала магия. Возможно, его Дар умел ограждать от возмущенных токов магической энергии. Но прочь лишние мысли! Не до этого сейчас!

Скрипицын неподвижно стоял передо мной, как скала. Его палаши были опущены вниз, вдоль бёдер. Подполковник усмехнулся и начал покрываться плотным, серебристо-стальным, с чёткими рёбрами по плечам и груди покровом. Доспех «Стального канона» показался во всей красе, пугая своей мрачноватой и кажущейся неповоротливостью. Демонстрация силы и мощи должна была ввергнуть меня в оторопь и растерянность. Тот доспех, в который был облачён манекен Бабича, не очень-то походил на защиту Скрипицына, но кое-какое сходство проглядывало, и это уже хорошо.

Я расслабился и дал потокам огня растечься по каналам. Появилось знакомое чувство, когда доспех облегает тело и начинает полупрозрачно мерцать, постепенно наливаясь золотисто-алым мерцанием, будто жаркое пламя. С клинков стали осыпаться ярко-алые и багровые лепестки. Пора!

Чуть на мгновение Скрипицын меня опередил. Он сделал даже не шаг — рывок в мою сторону, вздымая правый палаш, чтобы обрушить сверху вниз тяжёлый удар, а левый ставя в классический блок «Стена». Я не стал ввязываться в изматывающий обмен ударами, а ушёл вправо, по дуге, взбаламутив жаркое марево. И в тот же момент правый клинок, рассекая воздух, сталкивается с левым палашом Скрипицына. Рука у отставника крепкая, но от столкновения ушла в сторону. Тут же следует укол, которым я хочу взрезать доспех в районе бедра. Этот финт довольно необычный. Сабля рубит, а не колет, но именно такой приём помогает вскрывать защиту.

Скрипицын тоже не стоит на месте, отслеживая мои перемещения. Ему нужно установить ритм: шаг-удар-блок-пауза-шаг. Я ему не даю перехватить инициативу, поэтому подполковник вынужден делать выпады, короткие, без замаха. Удивительное дело, блоками мы работаем редко, а вот по доспехам прилетело — и не раз. Но пока никаких проблем они не испытывают.

Я перехожу на летящий шаг. Лёгкие туфли помогают мне перемещаться, заходить то с одного бока, то с другого. Применяю «три лезвия»: три быстрых рубящих удара по диагонали справа-налево, слева-направо, снова справа-налево. Скрипицын, наконец, выставляет плотный блок. Клинки с искрами соприкасаются. Воздушные спирали светло-голубого цвета срываются с палашей противника и пытаются погасить огненные жала. Скрипицын спокоен, и даже не делает попыток меня достать на противоходе. Он просто разворачивается в ту сторону, откуда идёт атака и блокирует удары. До меня доходит, что этот тип ждёт, когда я устану. А я устану. Через десять минут руки отяжелеют, а в совокупности с магической силой, залитой в кисти и пальцы, тем более не смогу наносить фатальные удары.

Что ж, тогда просто двигаемся и «зажигаем» клинки. Вихрь атак, ложный выпад. Не терять равновесия и постоянно кружить вокруг Скрипицына! Я начинаю свой танец, изредка пробуя различные комбинации ударов. Мне важно понять, где в доспехе подполковника слабое место. А оно есть, как и в моём!

Для меня всё перестало существовать, кроме этого громоздкого доспеха противника. Скрипицын тупо пытается «пересидеть» осаду, а потом нанести решающий удар. Ладно, а так? Я бросаюсь вперёд и тут же падаю на колено. Правый клинок режет воздух под углом вверх, прямо к запястью левой руки Сониного ухажёра. Подполковник реагирует мгновенно. Правый палаш перехватывает удар. Левым-то он не может, не хватает пространства для блока. Клинки сталкиваются, разбрасывая по сторонам энергетические флуктуации в виде искр голубого и алого цветов.

Левый палаш обрушивается вниз, чтобы разрубить надоедливую двуногую муху, скачущую вокруг, разве только не жужжащую. Но меня уже там нет. В плавном вращении корпуса я взмываю вверх, одновременно с этим освобождаю Силу. Вспыхнувшие нестерпимым блеском расплавленного серебра сабли взметнулись над головой, удерживая ровную линию. Скрипицын не знаком с казацким приёмом «Жатва», но звериное чутьё подсказало ему угрозу, исходящую от моих клинков. Он скрещивает палаши, чтобы поймать сабли и лишить их убойной силы.

И в то же мгновение, превозмогая боль в кистях и пальцах, я меняю траекторию и бью по основанию палашей, ближе к эфесу. Серебряные полосы срезают лезвия чужого оружия, и те с глухим стуком падают на пол. Скрипицын в азарте боя не понимает, что уже лишился оружия, и с торжеством победителя видит, как я раскрылся. И наносит удар огрызком палаша…

Я позволяю ему дотянуться до себя и тут же ухожу за спину. Взмах — и доспех раскрывается, как створка раковины. Сверкнув голубыми всполохами, магическая защита перестаёт действовать. Мне остаётся только нанести лёгкий укол в локоть. На кончике клинка появляется кровь. Отпрянув назад, я замер и опустил сабли к полу.

— Бой закончен! — уверенно и громко произносит Басов, увидев рассыпавшийся доспех и кровь на клинке. — Победил господин Дружинин!

В тот же миг на меня обрушивается шум трибун. Свист, аплодисменты, возмущённые крики о каком-то жульничестве, вероятно — моём. К покачнувшемуся Скрипицыну бросились секунданты. Убедившись, что с ним ничего смертельного не произошло, подтвердили кивком наличие раны. Басов поднялся со стула и вышел на середину арены. Шум стих. Я скользнул взглядом по трибунам, нашёл Григория и Наташу. Княжич вытянул руку и поднял большой палец вверх, дескать, «класс»! Княжна старательно прятала эмоции, как и положено, чтобы какой-то там юноша не счёл её улыбку за проявление сердечной привязанности.

— Что это было? — зарычал Скрипицын, вертя в руках обломки палашей. — Ты использовал артефакты, мальчишка! Я требую аннулировать результат!

— Сергей Назарович, прошу вас успокоиться, — Басов, даже не напрягая голос, перебил возгласы зрителей. — Секунданты перед боем проверили оружие и не нашли никаких признаков недозволенного магического усиления.

— Но так не может быть! — воскликнул подполковник, бешеным взглядом поедая меня.

А я вспомнил, что у Скрипицына два десятка дуэлей, из которых он выиграл то ли пятнадцать, то ли чуть больше. У меня в соперниках был опасный боец, поднатаскавшийся на подобных ристалищах. Немудрено, что его корёжит от одной только мысли, кому проиграл!

— Господа секунданты, прошу вас вывести Сергея Назаровича из зала, — голос Басова заледенел. — Я, как полномочный комиссар Дуэльного Комитета утверждаю победу господина Дружинина. Засим окончим.

Он развернулся и направился к выходу. Проходя мимо меня, приостановился, чуть склонил голову, изучающе поглядел:

— Впечатляющий удар, Михаил Александрович, — негромко сказал он. — Давненько я не видел «зажжённых» клинков. Кто был вашим наставником?

— Варяг, — ответил я и сразу поправился: — Леонид Антипов из казаков.

— Антипов… — пробормотал Басов и усмехнулся. — Надо покопаться в памяти. Он из уральских?

— Верно, Борис Фатеевич, — кивнул я.

— Слышал я эту фамилию, но не помню, при каких обстоятельствах, — комиссар улыбнулся. — Отличный пляс вышел, я был очарован им. Только об одном хочу предупредить, юноша. Не делайте этот удар фирменным. Иначе у аристократов не останется родового оружия. И тогда вас возненавидят. Отработайте несколько финтов, которыми и станете побеждать соперников. Удар со спины вышел очень удачным. Сразу же вскрыли доспех.

— Благодарю за подсказку, Борис Фатеевич, — искренне поблагодарил я, и Басов с благосклонной улыбкой направился дальше. К тому времени большая часть зрителей уже покинула зал. Григорий с Наташей, скорее всего, тоже. Как я не высматривал их, не увидел. Зато граф Уваров находился рядом. Он поздравил меня с победой и пожал руку.

— Не торопитесь в раздевалку, — усмехнулся секундант. — Пусть Скрипицын выпустит пар и уйдёт. Слишком он близко к сердцу принял своё поражение. Да ещё палаши вы ему испортили. Конфуз.