Я, конечно, отвечал, и весьма серьёзно. Свист клинков, глухие удары, вибрация горячего воздуха, осыпающиеся на пол огненные лепестки — всё превратилось в бесконечную круговерть боя. Заметил одну вещь. Если мои удары достигали цели, голыш на груди ходячего манекена начинал светиться красным. Ещё одна особенность: эта гадина прочно держалась на ногах. Скорее всего, в неё была внедрена технология балансировки. Вон как шустро сближается, чтобы нанести удар. Палаши, словно крылья мельницы, молотят воздух, бьют по доспеху, который уже проседает очень серьёзно. Если не приму меры, Сила источника иссякнет, доспех сползёт и можно признаваться в поражении.

Придётся применить «казачий пляс» и фланкировку, обрушить серию ударов, чтобы доспех «голема» хотя бы просел до минимума. Надо было начинать сразу, но самонадеянность подвела. Значит, бью в одно место, чтобы истончить магический покров. Ну-ка, а если так?

Делаю ложный выпад, будто собираюсь атаковать в грудь, что нехарактерно для сабельного боя — и в последний момент падаю на колени, размашисто полоснул левым клинком удар по ноге противника. Сука! Он даже не уклонился! Доспех вспыхнул ярче обычного, а клинок отскакивает, будто на камень напоролся. Перекатом ухожу в сторону, вскакиваю, одновременно с этим подставляя клинки под удары палашей. Надо рисковать, иначе я не пробью эту бронированную махину. Чтобы сабли раскалились добела, мне нужно все ресурсы источника направить только туда, снижая плотность доспеха.

И начинаю пляс, в сумасшедшем темпе мелькая перед «големом». Если бы у него были глаза, он бы увидел серебристые дуги вместо порхающих клинков. Быстрее, ещё быстрее! Источник начинает полыхать, раскаляя магические каналы. Сабли наливаются нестерпимым ярким блеском, словно солнце в жаркий безоблачный день. Это и есть то самое «Око Ра», жгучее, выжигающее всё вокруг, когда магия бушует в его недрах. Наши предки не зря назвали артефакт именно так, а не иначе. Умея пользоваться его энергией, можно зажечь миниатюрное солнце в клинках, стать непобедимым…

Сабли со свистом рассекли палаши пополам и вскрыли доспех как консервную банку. Голыш вспыхнул алым зрачком — и «голем» застыл на месте с поднятыми руками, в которых торчали нелепые обрубки палашей.

Я опустил руки, ощущая противную дрожь в пальцах. Пламя в солнечном сплетении начинает понемногу гаснуть, принося измочаленным беспрерывной прокачкой магической маны каналам облегчение.

— Давненько в моём царстве столь цинично не портили инвентарь! — Бабич хмыкнул и подошёл к манекену. Нажал пальцем на артефакт, и тот выскочил из гнезда. — А каждый палаш стоит пятьдесят целковых. Молодой человек, а как ты себя чувствуешь?

— Я в норме, — вытираю тыльной стороной пот со лба.

— Не выжег себе источник, дурачок малолетний?

— Так я уже активировал «Око», и не раз, — честно ответил я и поглядел на улыбающегося за спиной Бабича Григория. Тот даже подмигнул мне. — Так что насчёт дурачка мимо, Мастер.

— Слава Богу, — проворчал Егор Кузьмич, подбирая обрубки палашей с пола. — Н-да, хорошо потренировались. Нужно новые заказывать.

— Я заплачу…

На моё обещание он только рукой махнул.

— Заплатит он… Хватайте вместе с княжичем «голема» и тащите его к каморке. Надо будет техников вызвать, чтобы они профилактику провели.

Мы опять попыхтели, оттаскивая поражённого в бою манекена, Бабич шёл рядом и что-то ворчал, разглядывая обрубки.

— Вот что, парень, — сказал он, когда мы распрямили спины и выдохнули облегчённо, — ты можешь запросто одолеть Скрипицына, шанс есть. Но, как я понял, для разгона источника тебе нужно время.

— А сколько минут я потратил на бой?

— Десять минут, — ответил за Мастера княжич. — Я засекал.

— Хм, — я почесал затылок. — Если бы знал, насколько тяжело противостоять такому противнику, сразу бы начал разгонять источник.

— Это адская штука, поверь, — усмехнулся Григорий. — Дима с Костей стонали, когда Бабич выставлял против них «големов».

— Топайте отсюда, не мешайте мне, — сказал Мастер клинков и спрятался в своей комнатке, а мы исправно выполнили его приказ, покинув фехтовальный зал.

Пока шли по коридору, я поинтересовался, какова вероятность, что жених Сонечки откажется от дуэли. Княжич перевесил чехол со своими саблями с одного плеча на другое (ему так и не удалось помахать клинками, чему он, впрочем, нисколько не огорчился), задумчиво ответил:

— На попятную он пойдёт только в одном случае: если ты прилюдно попросишь у него прощения. Но я тебе не советую делать это. Поверь, незазорно будет проиграть опытному дуэлянту, чем вымолить у него прощение, а потом ходить, как оплёванный.

— Репутация, понимаю, — кивнул я.

— Слабаков не любят, — высказал неопровержимую сентенцию Шуйский. — Не забывай, где ты учишься. Я уверен, что о твоей дуэли уже вовсю судачат в университете. Ролик, где ты сцепился с подполковником, уже гуляет в Сети. Кстати, тебя добавили в чат группы?

— А какой здесь коммуникатор самый популярный? — я слегка смутился, потому что в круговерти событий совершенно забыл выяснить самое главное: как мне общаться с одногруппниками и узнавать университетские новости. Может быть, из-за того, что нужный коммуникатор не стоит на моём телефоне, никто мне и не пишет.

— «Схоластик». Довольно популярная «общалка». Есть ещё «Беседка», но она больше в Питере в ходу.

— Хм, «Беседка» у меня есть, но не знал, что Москва и Питер столь яро дистанцируются друг от друга, — с иронией ответил я. — Ладно, поставлю на телефон «Схоластика». А прошлый Григорий каким пользовался?

— Вот им и пользовался, — ухмыльнулся княжич.

Мы как раз вошли в гостиную и сразу же наткнулись на дворецкого. Тот поклонился и величаво произнёс:

— Григорий Александрович, господин Дружинин! Его Светлость ждёт вас в кабинете сию минуту.

— Мне бы под душем сполоснуться, — я представил себя стоящим в пропотевшем спортивном костюме перед элегантным канцлером, и поморщился.

— Не извольте беспокоиться, господин Дружинин, — вот же скотина! Этот напыщенный лакей упрямо называет меня по фамилии, как будто забыл имя. — Его Светлость знает, что вы были на тренировке.

Канцлер с заложенными за спину руками стоял возле окна, которое выходило прямо на аллею. Наверное, что-то интересное увидел, раз не торопился обратить на нас внимание. Григорий кашлянул. Старший Шуйский неторопливо обернулся.

— А-аа, молодёжь! — с непонятной интонацией проговорил он. — Проходите, проходите, не топчитесь возле двери.

Что характерно, канцлер не предложил нам сесть. Сам он опёрся руками о подоконник и с любопытством оглядел нас, как будто видел впервые в жизни. Так и думалось, сейчас скажет: давайте знакомиться.

— Меня известили о вчерашнем инциденте в клубе, — чего-то такого я и ожидал, честно говоря. А то слишком всё тихо, как будто мне и не предстояло скрестить клинки с ревнивым отставником. — Я очень огорчён тем, что мой сын не смог оградить гостя от неприятностей, в которые частенько попадают неопытные юноши. И теперь передо мной дилемма: запретить дуэль волевым решением или дать ситуации разрешиться самой собой. Но в таком случае пострадает Михаил. А я ведь дал слово Александру Егоровичу, что буду присматривать за его сыном. Выходит, плохо смотрю. И как быть?

Мы молчали, давая князю выговориться.

— Гриша, почему ты не поставил меня в известность ещё вчера?

— Мы приехали поздно, я не хотел тебя беспокоить, — нехотя ответил княжич. — А утром ты куда-то исчез.

— Да, мне пришлось в свой единственный выходной день заниматься чужими проблемами, — канцлер был спокоен, как природа перед надвигающейся бурей. — Я посетил влиятельных представителей Дуэльного Комитета, но они не нашли никаких веских причин отменить дуэль.

— А откуда они вообще узнали о дуэли? — удивился я.

— Клубы, общества, собрания обязаны сообщать о предстоящей сатисфакции Комитету, иначе им выдвинут обвинения в устроительстве нелегальных дуэлей, — спокойно пояснил князь Шуйский. — А это влечёт за собой лишение лицензии на деятельность.