— А ты ещё не проверила? — удивился я, поглаживая девушку по плечам через тонкую ткань халата.
— Не хочу сейчас влезать в локальную Сеть, чтобы проверить свои подозрения. Надеюсь, Буйносовы не дошли до такой степени деградации. Впрочем, я не удивлюсь, если подслушивание или видеокамеры в комнатах — в порядке вещей.
— Ты не ответила на мой вопрос насчёт родства, — напомнил я.
— Если родственные связи и есть, то они очень зыбкие. Столько веков прошло. Я проверила, что Шуйские и Буйносовы больше не пытались упрочить связи с тех пор, как княжна Мария Петровна вышла замуж за Василия Шуйского. Было и было… Нет, тут что-то другое.
Я вернулся в свою комнату и даже успел вздремнуть часок, когда в дверь постучали. Молодая горничная предупредила, что обед начнётся через двадцать минут. Поблагодарив её, стал без суеты собираться. Столовую нашёл быстро, даже без подсказок. Она примыкала к гостиной, к тому же возле закрытых дверей стоял чопорный слуга и распахивал их, как появлялся кто-то из гостей.
Помимо меня и отца, Буйносовы сочли нужным пригласить Марка Ефимовича, Луизу и Ильхана. Мы вместе со всем семейством расселись за длинным столом, покрытом белоснежной скатертью. Последним пришёл князь Аркадий Васильевич, и только после этого слуги начали расставлять тарелки с супом.
— Звонил Александр Александрович, — счёл нужным предупредить старый князь, берясь за ложку. — Он вместе с дочерью выехал из Москвы. Думаю, при благоприятных условиях через три часа, а то и раньше Шуйские будут здесь.
— Что им может помешать? — усмехнулся Юрий Аркадьевич. — Вряд ли снег упадёт до ночи.
На какое-то время разговор ушёл в обсуждение погоды, приближения холодной (по прогнозам метеорологов) зимы и городских проблем. Но в целом, общались как-то вяловато. Глава Рода периодически кидал взгляд то на меня, то на Луизу, сидевшую рядом. Старый пень что-то чувствовал и пытался выстроить логическую картину, на самом ли деле рыжая девушка — секретарша моего отца. А я стал подозревать, что комната, где поселили Луизу, всё-таки прослушивается. Да и ладно. Подумаешь, высказали сомнение в дружелюбии Буйносовых. Завтра или послезавтра нас уже здесь не будет. Просто нужно быть осмотрительным и не болтать попусту о важных делах. И отца предупредить не помешает.
После обеда мы были предоставлены сами себе. Луиза решила поваляться на кровати, Кузнич вместе с родовым магом Буйносовым, на удивление приветливым и общительным, ушёл на поиски подходящего помещения для ритуала. Кстати, Веденей — так звали чародея — поддержал нашего Марка Ефимовича в том, чтобы не проводить обмен аманатами в Алтарном зале. Стихия Источника может навредить ритуалу.
— Батя, будь осторожен, — негромко проговорил я, когда вместе с отцом поднимался по лестнице на второй этаж. — Возможно, наши комнаты прослушиваются. Мы с Луизой поговорили о Буйносовых, и старик весь обед сверлил меня взглядом. Так что личные дела лучше на улице обсуждать.
— Да я как бы и не отличаюсь доверчивостью, — усмехнулся отец. — Поэтому и попросил Ильхана захватить из дома глушители. Хочешь, поделюсь?
— А мне что глушить? — я тихо рассмеялся. — Как храплю?
— Ну, мало ли, — отец остановился на площадке, подошёл к перилам, глянул сверху на гостиную, сейчас пустую. — Например, с Луизой что-нибудь важное обсудить. Я вижу, что вы стали очень тесно общаться, и это меня беспокоит.
— Так иногда бывает, — пожал я плечами, а сам напрягся. Неужели узнал о нашей «постельной» дружбе? — Мы всё время рядом: по долгу службы Луизы и по учёбе. Трудно дистанцироваться и делать вид, что незнакомы друг с другом.
— Понимаю, — кивнул отец и положил руку мне на плечо, слегка сжал. А хватка-то у него сильная, не пальцы — гидравлические поршни. — Сын, ты не должен увлекаться Луизой, хотя вижу, что между вами появилась симпатия. Но она не тот человек, который принесёт тебе счастье. Думаешь, я зря сделал её тем, кем она сейчас есть? Это был мучительный выбор между тем, чтобы вернуть девушку к нормальной жизни и тем, что она не простит мне крушения своей мечты.
— А какая у неё мечта? — с горечью спросил я. — Быть суперсолдатом?
— Миша, даже если ты увлечёшься Луизой (а ты, кажется, уже на этом пути), то всё равно не сможешь переубедить её изменить образ жизни, — старший Дружинин ослабил хватку и убрал руку с плеча. — И не пытайся. Только сделаешь девушку несчастной.
— Я могу с тобой поспорить, но сейчас не стану этого делать, — понимая, что время для откровенного разговора выбрано неудачно, я решил его прекратить. До следующего раза. Когда он наступит — вопрос интересный. Чёрт возьми, я даже не знаю, чем закончится ритуал переноса! Не в плане интриг Шуйского, нет. Что со мной произойдёт, когда матрица майора Субботина покинет моё сознание? Каким я стану? В какую сторону изменюсь? Вопросы, одни вопросы.
— Ладно, Миша, отдыхай, — отец вздохнул. — Тебе понадобятся силы.
— Журналисты работают? — поинтересовался я.
— Ещё как, — усмехнулся родитель. — Нужно канцлера в тонусе держать. Чтобы не думал ни о чём, кроме как о выполнении договора.
С этим мы и разошлись по своим комнатам.
Шуйские приехали ближе к шести часам вечера, когда город уже осветился уличными фонарями, как и аллея с парком в усадьбе Буйносовых. Позвонил отец и предупредил, что нужно спуститься в гостиную, чтобы поприветствовать князя и заодно познакомиться с ним. Но я не торопился, заворожённый величественной картиной падающего снега. Крупные хлопья как-то внезапно повалили с неба, закрывая перспективу парка густой пеленой. Почему-то сразу поднялось настроение. Люблю первый снег, именно такой, а не мелкий, сразу же сдуваемый ветром. Захотелось выбежать на улицу и подурачиться, вылепить снеговика или покидаться снежками. Но вместо этого пришлось идти знакомиться с человеком, который жаждал моей смерти.
Сверху мне хорошо была видно происходящее в гостиной. Поэтому я задержался ненадолго на площадке, чтобы оценить, кто со стороны Шуйских будет участвовать в ритуале. Понятно, сам князь и его дочка. Вон она сидит на диване спиной ко мне, о чём-то переговаривается со Светланой Алексеевной. Вижу Басаврюка, Марка Ефимовича и незнакомого старика с редкими волосюшками на голове. А это кто? Перевёл взгляд в сторону двух молодых мужчин в дорогих костюмах. Судя по всему, канцлер привёз с собой не только дочь, но и своих сыновей, чертами лица неуловимо похожими на Александра Александровича — фотографию канцлера я успел хорошо изучить. И по комплекции выглядят очень внушительно. Наверное, частенько железо тягают в тренажёрном зале.
Судя по всему, процесс знакомства у моего отца состоялся, потому что он уже о чём-то переговаривался с канцлером. Я вздохнул и стал спускаться по лестнице, стараясь запрятать волнение глубоко внутрь.
«Не дрейфь, боец, — подбодрил меня Субботин, пока я отсчитывал ступеньки. — Главное, не показывай своего страха, общайся с достоинством, но в бутылку не лезь».
— Господа, позвольте представить вам моего сына Михаила, — отец держался великолепно в княжеском окружении.
— Добрый вечер, господа, дамы, — я почувствовал на себе скрещённые взгляды, но сам старался смотреть только на канцлера. Возможно, кто-то мог посчитать его весьма импозантным мужчиной, умеющим показать себя с наилучшей стороны: дорогой костюм, белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки, перстни с драгоценными камнями, аккуратная бородка. Истинный аристократ, умеющий не только приказывать, но и слушать. Но моё заочное знакомство с этим человеком не имело позитивного опыта, поэтому я держался настороженно.
И Шуйский очень хорошо почувствовал моё недоверие. Улыбнулся покровительственно, и, не вставая с кресла, в котором сидел в расслабленной позе, ответил:
— Здравствуй, Михаил. Ты удивишься, но я таким тебя и представлял: уверенным в себе молодым человеком. Мой секретарь, с которым ты уже знаком, дал верную оценку твоему психологическому портрету.
— Не думаю, что по одной встрече можно просчитать человека настолько хорошо, не рискуя ошибиться, — говорил я спокойно, а сам отметил, что младшие князья Шуйские чуть ли не синхронно сжали губы от моей маленькой дерзости. Наверное, они полагали, что я должен рухнуть на колени в благоговейном трепете, оказавшись в таком блистательном окружении. Н-да, тяжко мне будет с ними общаться.
