Что-то вскипает во мне. Случись это несколько месяцев назад, до «Gekko», до встречи с Пристом, до всего, что произошло, я бы, наверное, просто сжалась и пошла дальше.

Но не теперь. На этот раз я решаю заставить этого ублюдка страдать, как только буду меньше ограничена во времени. Таким мудакам нужны программы по перековке, и я бы с удовольствием одну из них разработала.

Я перевожу взгляд вперед, пока мы поднимаемся по лестнице к парадным дверям или, точнее, к целому ряду открытых стеклянных дверей террасы. Ступени словно подсвечены изнутри, и лица людей сияют. Неудивительно, что эти девушки чувствуют себя так, словно попали в сказку.

Замок выглядит еще более огромным и впечатляющим, чем в мой прошлый визит несколько лет назад. Мне было шестнадцать, и мероприятие было таким же масштабным: стены, дышащие историей, широкая терраса, кишащая влиятельными людьми и эксклюзивными привилегиями. Я оглядываюсь в поисках кого-то, кого могла бы знать или кто мог бы узнать меня, но, к счастью, никого не вижу.

Как только парень передо мной проверит мое удостоверение, я натяну вуаль на нижнюю часть лица; мои глаза тоже замаскированы макияжем в египетском стиле, который делает взгляд соблазнительным, кошачьим и слегка экзотическим.

Еще три девушки передо мной, и настанет мой черед. Я сдерживаюсь, чтобы не закусить нижнюю губу, хотя все внутри кричит о необходимости как-то сбросить напряжение. Я хватаюсь за края своей блестящей бледно-красной юбки, сминая ткань в кулаках, ногти впиваются в кожу. Стараюсь не смотреть в глаза вышибале. Он высокий, весь в черном и чертовски пугающий. Его взгляд мечется от моего удостоверения к моему лицу, будто это пограничный патруль, а я выгляжу крайне подозрительно. И он не один. За его спиной женщина и мужчина, тоже из охраны, прогоняют удостоверения через сканер, и данные всплывают на плоском компьютерном мониторе.

Блядь, есть столько способов, как все это может пойти прахом. Когда вышибала наконец собирается передать мое удостоверение женщине, я чувствую, что вот-вот сломаюсь. Фальшивомонетчик Бобби хорош, но неужели настолько? Белль сказала, что человек, забиравший документы, описал его как старика, так сказать, из аналоговой эпохи.

Подделка могла не пройти эти современные цифровые проверки, напрямую связанные с собственными спутниками Ордена.

— А вот и вы, — прощибетал чей-то голос, быстро приближаясь. Мое сердце подпрыгнуло, и я резко обернулась, увидев Белль, остановившуюся прямо рядом с вышибалой.

Боже, она потрясающая. Я имею в виду, она всегда была красива от природы с ее сияющими черными волосами, похожими на чистейшее эбеновое дерево, кожей, как нетронутый снег, и этими огромными глазами с идеально изогнутыми бровями. Но сейчас это струящееся шелковое платье, словно сделанное из жемчуга, облегало ее тело так, что любой мужчина потерял бы рассудок. Когда вышибала повернулся к ней, даже он на мгновение лишился дара речи, а ведь он наверняка уже привык к гламуру.

Но Белль Фонтейн действительно была чем-то особенным. Платье подчеркивало ее крошечную талию, контрастируя с широкими женственными бедрами и пышным бюстом. Плечи и грудь были обнажены, лишь изящное жемчужное ожерелье украшало шею. Макияж был неброским, но достаточным, чтобы она выглядела как Белоснежка, ставшая королевой. Ей большего и не требовалось. До меня дошло, что моя старая подруга может быть одной из самых желанных женщин в Ордене. Большинство девушек Ордена красивы, потому что у них есть деньги, чтобы обеспечить это, но их красота часто пластиковая и взаимозаменяемая — типаж «модель из Дубая».

Только не Белль. Она — сокровище из сокровищ.

Розовый оттенок проступил на ее щеках, как будто она либо торопилась, либо сильно нервничала, но затем она расправила маленькие круглые плечи и идеально это скрыла.

— Нам нужно двигать их быстрее, — сказала она вышибале, который моргал, словно не понимал, что на него нашло.

— Мисс, мы должны провести проверку... — Он указал большим пальцем через плечо; мое фальшивое удостоверение все еще было в его другой руке, не дойдя до женщины. Я смотрела на него широко раскрытыми, неподвижными глазами. Последствия того, что он обнаружит подделку, закружились в моей голове, как карусель. Он поднимет по тревоге весь отдел безопасности, меня запрут, а Прист погибнет из-за того, что он там задумал сделать с Мариусом.

Прист погибнет.

— Миссис Лавлесс ждет нас уже около получаса, мы и так опаздываем, — выпалила я. Белль взглянула на меня с испугом, но я знала, что только я могу это заметить в ее глазах. Для тех, кто не знает ее так хорошо, она выглядела невозмутимой.

— Она права, поэтому я здесь, — вставила она, выхватив его удостоверение и прихватив мое. Она схватила меня за запястье, уже увлекая за собой и бросив вышибале: — Я ручаюсь за них, впускайте всех.

Затем она потащила меня сквозь толпу. Вышибала потерял нас из виду прежде, чем успел осознать, что произошло.

Мы остановились за широкой колонной. Стены украшали изысканные бра, люстры были тяжелы от десятков лампочек, имитирующих свечи, отбрасывая на толпу теплое сияние, которое, я знала, позже декадентски смешается с эффектом выпивки. Дайте этому празднику несколько часов, и он разгорится в самом порочном виде.

— Ты чертовски гениальна, ты это знаешь? — сказала я Белль, забирая из ее рук удостоверение.

Она пожала плечами. — Я просто была в отчаянии.

— Тогда фантастические инстинкты. — Я улыбнулась. — Дочь Ордена до мозга костей.

— Да, слушай. — Она взяла мои руки, слегка сжав их, чтобы я полностью сосредоточилась на ней. — Нас нельзя видеть вместе слишком долго. За мной постоянно следят глаза Приста. Еще пять минут, и они поймут, что ты не просто какая-то случайная танцовщица на вечеринке, так что вот что у меня есть для тебя. — Она огляделась в поисках еще более укрытого места и, наконец, затащила меня за тяжелые шторы, стянутые посередине толстыми лентами. Они открывались в нишу с большими французскими окнами, залитую золотистым светом с террасы.

— Мариус обычно заказывает танцовщиц живота для развлечения своих частных гостей. Он использует их, чтобы напоить мужчин не только выпивкой, понимаешь, о чем я?

— О, еще как.

Она подняла бровь. — Ты готова к этому?

Я фыркнула.

— Сама знаешь. Спроси она меня об этом год назад, я бы сжалась, прячась в своем дневнике и мечтах. Стараясь изо всех сил не влипать в неприятности. Не сегодня. Не после всего, что случилось.

— Это будет нелегко. Тебя будут хватать, лапать, пытаться трахнуть во время приватного танца. Но это единственный способ подобраться к Мариусу и его банде, я проверила.

— Меня беспокоит только то, что Мариус может уйти в какой-то момент, и тогда...

— В том-то и дело, что он не может. Ему нужно держать все под контролем, а эти богатые титулованные ублюдки не рискнут сбросить маски и творить свои худшие дела, если только он не поставит свою голову на ту же плаху, по крайней мере, внешне. Мариус это знает. Он давно и умело играет в эту игру. Он настолько в ней наловчился, что каждый раз ловит этих мерзавцев на одну и ту же удочку. И почему-то они всегда возвращаются за добавкой.

— Девушки — часть его игры, — заключаю я. — Он каждый раз использует одних и тех же. Я слышала, как они болтали в фургоне по дороге сюда. Большинство из них занимаются этим не впервые и предвкушают жирный куш.

Белль кивает, ее лицо становится серьезным.

— Хейли, даже если ты чувствуешь, что готова... — она прикусывает глянцевую нижнюю губу, — будь предельно осторожна. У нас нет плана «Б», чтобы вытащить тебя оттуда, если все пойдет прахом.

А оно пойдет.

Я вся покрываюсь потом, но не могу этого показать.

— Если Мариус все это время будет там, то у Приста не останется выбора, кроме как ловить его на месте. Если он хочет его захватить, он сделает это именно там. — Я оглядываюсь, выглядывая из ниши. — Ты его видела, кстати?

— Нет. Мы, гости, редко его видим. Но он точно здесь, и все важные люди об этом знают.