Мои мышцы каменеют.

— Расслабьтесь, Клирик? — воркует она. — Я не собираюсь вас насиловать, если вы об этом подумали.

— Ну, вы неподобающим образом прикасаетесь к монаху, — парирую я, когда лифт со скрежетом останавливается. Затем, выходя в круглый полированный коридор: — Что касается того, что на самом деле произошло в отеле, мы остановились там, потому что Сиренна готовила Хейли к шоу в штаб-квартире. Она вряд ли смогла бы сделать это под крышей Бобби Сент-Патрика. Все, что этот дом когда-либо давал Хейли, — это страдания и «Hentai Hellcat».

— И все же шоу в штаб-квартире так и не состоялось.

— Это из-за недавних событий.

— Или потому что вы отвлеклись на покупку анимационной студии, а затем заперли ее в этом доме, — поддевает она, замедляя шаг, когда я открываю двери в то, что раньше было комнатой для медитаций Бобби.

Это единственное место в особняке, где не проложены электрические цепи, а значит, нет технологий, способных шпионить за нашим разговором. Я распорядился защитить все помещения от спутникового наблюдения. Учитывая отсутствие проводки и экранирование, то, что происходит в этой комнате, должно остаться в ней; если только на Келли нет прослушки, в чем я сомневаюсь. Она бы не упустила такую возможность остаться со мной наедине, она ясно давала это понять при каждой нашей встрече.

Я отхожу в сторону, позволяя ей войти в туманный свет, фильтрующийся сквозь прозрачные шелковые шторы. Она замедляет шаг, ее глаза осматривают ниши для свечей, встроенные в стены, глубокую небесную синеву арок и сводчатого потолка.

— Весьма неземная атмосфера.

— Не чета роскошным залам дворца Лавлессов, но это обеспечивает нам приватность. — Я мягко подчеркиваю последнее слово.

— Приватность с вами. — Она доходит до середины центрального возвышения, затем поворачивается ко мне лицом, когда я присоединяюсь к ней.

Курильницы для благовоний окружают помост, но сегодня в них нет ладана. Они, наряду со свечами, источают нечто иное, что даст и Келли, и мне то, чего мы хотим.

Я двигаюсь медленно, но не останавливаюсь там, где она ожидает. В этот раз — впервые — я вхожу в ее личное пространство. Она пытается скрыть вспышку удивления, но когда она заговаривает, ее голос теряет остроту.

— Так скажите мне, Клирик. Зачем анимационная студия? Зачем этот особняк? Я слышала, даже некоторые из ее друзей переезжают сюда, например... — она делает вид, что на секунду ищет имя в памяти. — Ах да. Кира Вонг.

— Хейли просто хочет, чтобы ее друзья были в безопасности и комфорте. Она чувствует, что жизнь преподнесла ей много даров, и хочет отплатить тем же.

— Жизнь не дарила ей подарков, Клирик, это сделали вы. — Она склоняет голову набок, будто пытаясь разгадать мои мотивы. — Интересно, кстати, что по этому поводу думают Отцы Кузницы. В конце концов, вы, по сути, играете в семью с девчонкой. — Она выгибает бровь. — Я слышала, приезжал один из высокопоставленных клириков. Он остановился в отеле ее матери.

— Значит, именно ее он и приехал навестить, — невозмутимо отвечаю я.

— Да бросьте, Клирик. — Она закатывает глаза. — Мы оба знаем, что он остановился там потому, что вы превратили это место в чертову крепость и никого не подпускаете к своим делам; или к Хейли, раз уж на то пошло. — Она начинает оглядываться, подчеркивая свои слова. — Где, кстати, Бобби Сент-Патрик? И даже не пытайтесь скормить мне историю о том, что он просто взял и оставил вам все свое имущество.

— Он ничего мне не оставлял, — говорю я ей. — Он переписал все на Хейли.

Келли смотрит на меня с недоверием.

— И как же вы заставили его это сделать?

— Пригрозив разоблачить его как преследователя и насильника собственной дочери, а затем убить. После этого я на некоторое время запер его в подвале.

— Но вы сказали, что он помог вам выследить того беглого сына Ордена, Роуэна Шеффилда.

— Так и было. Он привел меня к парню, потому что они работали сообща.

— И почему же Мариус ничего об этом не знает? — Она расправляет плечи так, будто ей задолжали объяснение.

Уголок моего рта дергается в полуухмылке.

— Потому что я не видел Мариуса уже очень давно. Собственно, еще до начала миссии. Он не стал инструктировать меня лично, а поручил это вам. — Я прищелкиваю языком. — В то время я не придал этому значения, но это странно, вам не кажется?

Келли фыркает, явно задетая.

— У меня в Ордене не меньше влияния, чем у Мариуса, и вы это знаете. — Затем, выпрямляясь: — Я жена Мариуса Лавлесса и дочь Клайва Феррана.

— Все это действительно делает вас могущественной, но не равной Триумвирату. Без печати Мариуса вы не смогли бы вызвать меня. — Я делаю шаг так близко, что мой ботинок оказывается между ее шпильками, и когда она пытается отпрянуть, моя рука обвивается вокруг нее. Она ударяется о мою грудь, ахнув.

— Так что, к сожалению, некоторая информация предназначена только для ушей вашего мужа. Знаю, это архаично, но таковы правила Ордена, а не мои.

— Но вы нарушаете правила Ордена прямо сейчас, Клирик, — говорит она, впиваясь взглядом в мои глаза. — Вы обнимаете жену члена Триумвирата.

— Именно. — Мой голос становится низким, а рука сильнее прижимает ее ко мне. Аромат из курильниц и свечей дополняет эффект.

Ее ладони скользят по моим предплечьям, она осматривает меня с ног до головы, словно не может поверить, что это наконец происходит.

У меня никогда не было проблем с тем, чтобы прикасаться к женщинам, когда того требовала нужда, но в этот раз все внутри меня восстает. И когда Келли прижимается телом к моему и не обнаруживает эрекции, улыбка исчезает с ее губ.

— Скажите мне кое-что, Клирик. — Ее тон становится желчным. — Вы пытаетесь мной манипулировать?

— Всегда, — признаюсь я, и мои глаза темнеют от злобы.

Как и ожидалось, сопротивление в ее теле тает. Это как раз то, на что она западает, чего всегда от меня хотела. Она жаждет испытать на себе мою «особую породу жестокости», как она однажды это назвала.

— Так вы привели меня сюда, чтобы воспользоваться мной? — подразнивает она.

— Весьма грязным и беспощадным способом, — отвечаю я.

— То, чего я отчаянно хочу, — воркует она, прижимая ладони к моей груди и сокращая дистанцию до предела. — Скажите тогда, если бы мы трахнулись прямо здесь и сейчас, на этом помосте, вы бы думали о ней? — Она приподнимается на носках, приближая рот к моему. Ее губы проносятся в опасной близости от моих, пока она говорит. — О вашей протеже, этой хентай-девчонке? Вы бы представляли ее в кошачьих ушках и с невинным макияжем, как она запускает руку в трусики на глазах у всех этих извращенцев в сети?

Ярость вскипает во мне с убийственной силой. Я убираю руки от Келли, чтобы ненароком не переломать ей кости, но она вцепляется в меня. Ароматические свечи делают свое дело — снимают с Келли Лавлесс все слои и преграды, заставляя ее расслабиться и стать той, кто она есть на самом деле, открыться своим истинным, самым честным желаниям.

— Ну надо же, — бормочет она, и ее лицо меняется от озарения. — У вас действительно есть чувства к этой девчонке. Вот почему вы едва не убили Шеффилда на вечеринке Сиренны Торнгрен, где он притворялся ее парнем.

— И все же я его не убил, — напоминаю я ей. — И вмешался я только из-за интереса Зейна Торнгрена к ней. Опять же, его жена — мажоритарный акционер «HQ Entertainment». В обычной иерархии Шеффилд был бы моим начальником, но Зейн стоит гораздо выше по рангу.

Ее пальцы впиваются в мои руки, как когти.

— Я прекрасно осведомлена о положении Зейна в Ордене. Но мы оба знаем, что твоя история — полная чушь. Зейн — единственный, кто был тебе хоть немного похож на друга. Он заявил права на хентай-девчонку только потому, что знал: если он этого не сделает, ты развяжешь из-за нее войну.

— Вы строите догадки.

— И вы звучите спокойнее, чем чувствуете себя на самом деле, Клирик. — В ее глазах скопилась проницательность, и не самого доброго толка. — Догадки это или нет, я всегда могу снова поднять вопрос о ситуации с Шеффилдом перед Орденом, поставив и вас, и Зейна в щекотливое положение. — Она подмигивает. — У меня к нему в любом случае есть свои счеты, как вы, я уверена, помните.