Я свирепо смотрю на него.

— Знаешь, однажды я убью тебя во сне.

Он выпрямляется во весь свой смертоносный рост и проходит мимо, так близко, что его дыхание едва касается моего уха.

— Даже с закрытыми глазами я все равно слежу за тобой.

Двери лифта разъезжаются, и увиденное перехватывает дыхание. Я замираю с открытым ртом, когда мы ступаем в нелепо огромный холл, стены которого увешаны массивными экранами с рабочими черновиками анимации. Зал наполнен хаосом творчества и смеха; художники толпятся у высокотехнологичных рабочих станций — все одеты примерно так же, как я, и сжимают в руках кружки с изображениями любимых персонажей аниме, а иногда и хентая.

Прист держится всего в шаге позади. Те, кто оказывается рядом, просто не могут его не заметить: они оборачиваются, разговоры стихают, а улыбки гаснут на их лицах. Снова этот «эффект Приста». Красота, угроза, римский воротник. Вся эта мощь, охраняющая девчонку с хвостиками.

Вокруг нарастает шепот на английском, японском и, кажется, корейском. Я пытаюсь различать языки на слух — это мой способ не потерять рассудок. Похоже, помогает, поэтому я сосредотачиваюсь на этом и на мягких щелчках стилусов по графическим планшетам в глубине зала, где люди еще не заметили нашего появления. Впрочем, вскоре наше присутствие осознают все, когда мужчина и женщина направляются к нам с другого конца прохода, образовавшегося, пока мы шли.

Рука Приста мягко ложится мне на предплечье, подавая знак остановиться и подождать, пока они подойдут.

— Клирик Уорд, сэр, какая честь принимать вас здесь, — говорит мужчина с широченной улыбкой, протягивая руку Присту. Клирик ее не принимает, ограничиваясь лишь сдержанным «благодарю». Мужчина неловко переминается с ноги на ногу, переводит внимание на меня и снова натягивает улыбку.

— Мисс Сент-Патрик, добро пожаловать в студию «Gekko», — говорит он, склоняя голову с копной взъерошенных волос и обесцвеченными кончиками. Он выглядит как типичный босс из сферы высоких технологий: нарочито небрежный в своей футболке с принтами из аниме и кроссовках (слава богу, не в тапочках), с тем налетом непринужденности, который почему-то неизменно кажется высокомерным.

Я пожимаю ему руку, когда он ее протягивает, просто чтобы избавить его от того же приема, который применил Прист. Похоже, Клирику доставляет удовольствие заставлять даже слегка заносчивых людей чувствовать себя дерьмом.

— Я Никлас Шоу, исполнительный директор студии, а это Кира Вонг, наш ведущий аниматор. — Он отпускает мою руку и указывает на женщину, подтянутую худощавую брюнетку с фарфоровым лицом и высокими скулами. За стеклами очков в толстой оправе, уголки которых приподняты вверх, придавая ей сходство с кошкой, мелькает недюжинный интеллект.

— Рада познакомиться, — говорит она, прижимая планшет к груди одной рукой и протягивая мне другую. — Я так много слышала о вашем таланте. — Ее взгляд на мгновение перескакивает на Приста, но быстро возвращается ко мне.

— Неужели? — выдавливаю я с натянутой улыбкой и легким изгибом бровей. Желание поставить ее на место вызвано не тем, что она явно сомневается в моих способностях, а тем, как она посмотрела на Приста.

Она продолжает улыбаться, но видно, что это стоит ей усилий.

— Следуйте за мной, — говорит она, разворачиваясь, чтобы вести нас. — Клирик Уорд рассказал нам о вашей страсти к аниме, и хотя он отказал нам в возможности взглянуть на ваши «изысканные работы» — его слова, не мои, — она бросает взгляд через плечо, — я доверяю его оценке.

— Почему? — возражаю я с притворным спокойствием. Это заставляет ее замедлить шаг и посмотреть на меня с большим интересом. — Дайте угадаю. Потому что он высокий, мрачный и красавчик? — Я заканчиваю фразу смешком, но и она, и я знаем, что это не шутка.

Никлас останавливается у рабочего места; аниматоры расступаются, освобождая ему пространство.

— Работали на таком раньше? — спрашивает он, и я качаю головой, полностью поглощенная оборудованием. Я упорно трудилась, чтобы получить стажировку в одной из студий в Азии, прежде чем все полетело к чертям из-за Бобби, но это было самое близкое, насколько я когда-либо подбиралась к подобному месту.

Я провожу рукой по глянцевому краю планшета, пока Никлас объясняет принципы работы, а некоторые аниматоры подходят, чтобы продемонстрировать процесс. Вскоре один из них протягивает мне стилус и встает за спиной, пытаясь направить мою руку.

— Она справится сама, — рычит Прист, и рука парня тут же отлетает от моей.

— Конечно, — бормочет тот.

Да уж. Нам определенно нужно будет поговорить о том, как он запугивает людей.

Нам вообще нужно обсудить многое, включая то, что он читал мой дневник без разрешения, хотя он наверняка заявит, что делал это в поисках информации о сталкере и моей сомнительной онлайн-активности. Он всегда может просто назвать это «расследованием». И, возможно, так оно и было, учитывая, как он в итоге распорядился полученными знаниями: он привез меня сюда, чтобы я исполнила свою мечту. По сути, мои секреты научили его тому, что я люблю и в чем нуждаюсь, и посмотрите, что он делает с этим уроком.

Все, что происходит сейчас, происходит благодаря Присту Уорду.

Я вожу стилусом по экрану, и хотя ощущения отличаются от карандаша и бумаги, мне требуется совсем немного практики, чтобы привыкнуть. Сначала я подражаю движениям других аниматоров, разминая кисть, и копирую некоторые эскизы с экранов, но когда замечаю рядом Киру, приковавшую свой экспертный взгляд к моей работе, я воспринимаю это как вызов. Первым штрихом я набрасываю ее челюсть — впечатляющую, хоть я и сомневаюсь в ее природном происхождении, — затем ее такой же хорошенький, но сделанный нос, глаза и волосы. Вместо ее ботанского наряда я «одеваю» ее в украшения от Tiffany, туфли Jimmy Choo и сумку Dior.

— Так больше подходит твоему вайбу, — говорю я ей, не отрываясь от работы.

— Должна признать, — шепчет она, подавшись ближе, — ты действительно талантлива.

Восторг, который я испытываю от ее слов, выдает, что я жаждала ее одобрения с самого начала. В следующую минуту она предлагает сцену, и я делаю набросок.

Когда приходит время перерыва, я обнаруживаю, что иду в кофейную зону с неожиданно разговорившейся Кирой. К тому моменту, как она делится со мной своим фитнес-боксом, выясняется, что у нас общая страсть к хентаю — вот так просто, будто это самая естественная вещь в мире, которой не стоит стыдиться. Мы громко смеемся над особенно кринжовой сценой в одном из новых сериалов, когда я замечаю Приста: он разговаривает с группой строго одетых мужчин и женщин за стеклянными стенами лаунджа.

— Это совет директоров, — говорит Кира, ковыряя деревянной вилкой в контейнере. — Полагаю, твой мужчина уже ведет переговоры о твоем контракте на стажировку.

Его глаза встречаются с моими через стекло, и я быстро отвожу взгляд.

— Он не мой мужчина, — отрезаю я.

— А жаль. Он явно хотел бы им быть.

Я резко поднимаю глаза на нее и вижу, что она наблюдает за Пристом. Я кошусь в сторону и вижу, что он снова переключил внимание на членов правления, что приносит облегчение. Меньше всего мне сейчас нужно снова брызгать на Киру ядом из ревности. Она, пожалуй, единственный человек из всех, кого я встречала, у кого так много общего со мной, и я бы не хотела это испортить.

— Напомнить тебе, что он мой телохранитель, и он соблюдает целибат, потому что принял сан? — говорю я, нервно тыкая вилкой в еду. — Сложная история, но на этом все.

— Он может быть кем угодно из этого списка, но это не меняет того факта, что он... — она прищуривается, — зациклен на тебе.

— Какую часть фразы «он мой телохранитель» ты не поняла? Он обязан следить за каждым моим шагом. Это буквально его работа.

— О, милая. — Кира сочувственно кладет руку мне на плечо, словно утешает ребенка, живущего в мире иллюзий. — Ты так поглощена собственной влюбленностью в него, что действительно этого не видишь.