Я проводил его взглядом и едва заметно качнул головой в его сторону, глядя на Киру.

Она поняла без слов, коротко кивнула и бесшумно двинулась следом за ним. Её шаги были мягкими, почти неслышными. Она умела ходить так, что человек впереди не оборачивался. Профессиональная привычка. Или, может быть, врождённый талант.

Я остался в дверях кабинета, скрестил руки на груди и прислушался. Из коридора доносился удаляющийся голос Евгения — он уже разговаривал.

Кира остановилась в нескольких метрах позади него, у стены, и замерла. Я видел её профиль — спокойный, сосредоточенный. Она слушала. Каждое слово. Каждую интонацию.

Я отвернулся и снова посмотрел на разгромленную комнату. Стеклянный столик. Осколки. Опрокинутый ноутбук.

Я не мог туда войти до прибытия группы. Но я уже знал, что мы там найдём. Что-то важное. Что-то, что Евгений, возможно, сам не знал.

Из коридора снова донёсся его голос — приглушённый, но различимый:

— Элеонора Сергеевна, здравствуйте. Это Евгений. Скажите, Ника у вас?.. Нет?.. А вы с ней вчера не созванивались?.. Понятно… Нет, ничего… просто… Ладно, я вам потом перезвоню, спасибо.

Евгений сбросил звонок и несколько секунд стоял неподвижно, опустив телефон. Плечи чуть опустились, голова наклонена вперёд — он смотрел в пол. Я видел его со спины, но даже так было заметно: он собирался с духом. Словно следующий звонок давался ему труднее первого.

Потом он выпрямился, провёл пальцем по экрану и снова поднёс телефон к уху. Кира стояла в паре метров позади, прислонившись плечом к стене, и делала вид, что разглядывает картину на стене — всё ту же абстракцию в тонкой рамке.

Донесся гудок. Затем второй. Третий. В тишине коридора я слышал их даже с порога кабинета.

На том конце сняли трубку. Евгений заговорил, и его голос стал чуть тише, собраннее, будто он разговаривал с начальником:

— Александр Тимурович, здравствуйте. Простите, что беспокою…

Он замолчал, слушая ответ. Я не слышал, что говорил собеседник, но по тому, как напряглась спина Евгения, понял: разговор не из приятных.

— Да, я понимаю. Я просто хотел спросить… Ника у вас?.. Нет?.. А вы с ней вчера не общались?.. Понятно… Нет, ничего срочного. Просто она трубку не берёт, я подумал, может, у вас…

Он снова замолчал. На этот раз пауза затянулась. Я видел, как он переступил с ноги на ногу — единственный признак нервозности, который он себе позволил.

— Нет, всё нормально… просто трубку не берет, и я подумал… Да, до свидания.

Он сбросил вызов и медленно опустил руку с телефоном. Пару секунд стоял неподвижно, глядя перед собой в стену. Потом развернулся и встретился взглядом с Кирой. Она смотрела на него прямо, без улыбки, но и без враждебности.

Евгений вернулся к дверям кабинета и остановился рядом со мной. Лицо его было по-прежнему спокойным, но в глазах появилось что-то новое. Раздражение? Усталость? Или смесь того и другого.

— Ну что? — спросил я.

Он покачал головой.

— Нет. Ни у матери, ни у отца её нет. И они с ней не общались.

Я выдержал короткую паузу и спросил:

— А вы им сообщили, что их дочь пропала?

Евгений качнул головой.

— Нет. Я просто…

Кира, стоявшая чуть позади, вдруг подала голос:

— А почему нет?

Евгений обернулся к ней. Она смотрела на него прямо, без вызова, но с тем самым холодком, который появлялся у неё, когда она чуяла нестыковку.

— Не знаю, — ответил он и осёкся. Вздохнул и потёр переносицу. — Просто… мало ли, она вернётся, и я зря вообще это всё затеял. Просто не верится, знаете ли. Я как будто в какой-то фильм попал. Даже в голове прям не укладывается, что Ника пропала.

Кира чуть склонила голову набок.

— Но вы же нас вызвали? Вы же не стали ждать, когда она придёт или сама объявится.

Евгений посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на дверь кабинета, за которой виднелись осколки стеклянного столика.

— Да, но это потому… Вы же сами видели, что творится в её комнате. Я поэтому, собственно, и позвонил.

Я кивнул и задал следующий вопрос:

— А бывало такое, что она пропадала на пару дней куда-то без связи?

Евгений ответил сразу, не задумываясь:

— Нет, такого никогда не было.

Я посмотрел на него. Ровный тон. Прямой взгляд. Никаких признаков лжи. Но всё вместе — его спокойствие, нежелание звонить родителям и странная логика «мало ли вернётся» — не укладывалось в голове.

Слишком много «странного» для человека, у которого чисто. Либо он в шоке, либо… — я осёк себя. — Рано. Пока спишем на эмоциональный шок.

Я убрал блокнот в карман и посмотрел на Евгения.

— Хорошо, Евгений. Можно у вас тут осмотреться, пока мы ждём криминалистов?

Он оживился и кивнул.

— Да, конечно, пожалуйста. Можете всё здесь осмотреть. — потом добавил чуть торопливо: — Но я уже все комнаты проверил. В других комнатах ничего такого странного нет.

Я лишь кивнул.

— Пройдёмте. Вместе посмотрим.

Евгений развернулся и указал рукой в сторону лестницы.

— Тогда сюда. Давайте сначала первый этаж осмотрим, а потом поднимемся на второй.

Он двинулся вперёд, мы с Кирой — следом. Я шагал за ним, глядя по сторонам, и через несколько секунд, не сбавляя шага, спросил:

— Скажите, Евгений… вы с женой сколько уже в браке?

Он чуть обернулся через плечо и ответил:

— Три года.

Я кивнул и сделал мысленную пометку.

Три года. Не много, но и не мало. Достаточно, чтобы узнать человека.

Мы прошли дальше по коридору, миновали кухню-гостиную, из которой начался наш осмотр, и двинулись вглубь дома. Евгений остановился у следующей двери и толкнул её.

— Это гостевая комната. Мы её почти не используем.

Я шагнул внутрь и огляделся.

Небольшая, но уютная комната. Двуспальная кровать, застеленная светлым покрывалом. Пара подушек, ровно взбитых. Прикроватная тумбочка с пустой вазочкой. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На окне — плотные шторы, сейчас раздвинуты, впускают утренний свет. Всё чисто, аккуратно, безлико.

Можно сказать, гостиничный номер, а не жилая комната.

Кира прошла вдоль стены, заглянула в шкаф — пусто, только пара запасных комплектов постельного белья на верхней полке. Провела пальцем по зеркальной дверце — пыли нет. Она обернулась ко мне и едва заметно покачала головой. Ничего интересного.

Я облокотился на спинку кровати и посмотрел на Евгения.

— Понятно. А дети у вас есть?

Евгений стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он чуть качнул головой.

— Нет. Ника говорила, что пока не хочет детей. Хочет пожить для себя, заниматься блогом. Там… в этом году хотели путешествовать, но чёт пока не сложилось. — Кира, осматривавшая подоконник, обернулась и посмотрела на него. Я тоже поднял глаза. Евгений поймал наши взгляды и чуть смутился. — Ну, я имею в виду — и с детьми не сложилось, и с путешествием. Вот как-то так.

Я кивнул.

— Понятно.

Повисла короткая пауза. Евгений выдохнул и махнул рукой в сторону лестницы, видневшейся в конце коридора.

— Пойдёмте дальше. Там ещё спальни на втором этаже. Наша с Никой и ещё одна гостевая.

Он развернулся и вышел в коридор. Мы двинулись за ним.

Я снова смотрел на его прямую спину, на размеренный шаг, и думал о том, что он сказал. «Ника не хочет детей. Хочет пожить для себя». Обычное дело для современных молодых женщин.

Но вкупе с остальным — её блогом, её идеальной картинкой, её исчезновением — эта деталь ложилась в общую мозаику. Женщина, которая учит других семейной жизни, но сама не торопится заводить полноценную семью. Муж, который говорит об этом спокойно, но с какой-то затаённой грустью. Или смирением.

Мы дошли до лестницы. Евгений взялся за перила и начал подниматься первым. Я — за ним. Кира, как обычно, чуть позади.

Ступени были деревянными, добротными, но всё равно поскрипывали под ногами. Я поднимался и смотрел по сторонам: стены вдоль лестницы были увешаны фотографиями в рамках. Ника. Везде Ника. Одна, с мужем, на фоне леса, в студии с кольцевой лампой.