Я кивнул и перевернул страницу блокнота.

Разговор становился всё более предметным, и каждая новая деталь либо подтверждала слова Евгения, либо создавала новые вопросы. Я пока не мог сказать, в какую сторону склоняется чаша весов, но одно знал точно: чем дольше он сидел в этом кресле, тем больше походил на человека, который вообще ни черта не знает.

Я поднял голову и приготовился задать следующий вопрос.

— Скажите, а вы давно заходили на её страничку и смотрели, когда она в последний раз что-то выкладывала?

Евгений ответил сразу, будто ждал этого вопроса:

— Да, пока ждал вас. Она выложила видео где-то в обед.

Он произнёс это спокойно, даже чуть поспешно — словно заранее знал, что я спрошу о времени. Я заметил это, но виду не подал.

— А что за видео?

— Там… было обучение о том, как выйти из токсичных отношений.

Я медленно перевёл взгляд на Киру, и наши глаза встретились. Я чуть приподнял бровь — ровно настолько, чтобы она поняла без слов. Кира едва заметно кивнула, достала телефон и, не говоря ни слова, выскользнула в коридор.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, и я снова повернулся к Евгению.

— Токсичные отношения, — повторил я задумчиво. — Интересно.

Евгений едва заметно чуть улыбнулся — краешком губ.

— Ну да… сейчас эта тема популярна.

Я посмотрел на него внимательно и даже пристально. Евгений выдержал мой взгляд довольно легко и не отвёл глаз, тогда я откинулся в кресле и решил сменить тему.

— Вы говорили, что у вашей жены нет подруг. Это так?

— Да, — ответил он ровно.

— И что, во всём городе у неё нет знакомых? Может, одногруппники, одноклассники? Или соседи, с кем она поддерживала общение?

Евгений задумался, и на этот раз пауза затянулась — он явно перебирал в голове варианты, но в итоге снова покачал головой.

— Ну… нет… не припомню такого, разве что она общается с моей сестрёнкой, но не сказать, что они прям подруги. А так, насколько я знаю, нету никого.

Я взял ручку и медленно постучал ею по блокноту.

Отсутствие круга общения — это была уже не просто странность, это было почти невероятно. Молодая, красивая, популярная женщина — и ни одной подруги. Ни одной живой души, с кем она могла бы поделиться тем, что не попадало в кадр. Только муж и только зрители. И где-то там на периферии сестра мужа, с которой они «не прям подруги».

— Понятно, — произнёс я, откладывая ручку. — Получается, она, кроме вас и подписчиков, больше ни с кем не общается?

Евгений пожал плечами, после чего произнёс:

— Она всегда говорила, что она… самодостаточная и ей никто не нужен.

Я кивнул, хотя про себя отметил, что «самодостаточная» — это очень удобное слово. Им можно объяснить всё. И отсутствие друзей, и изоляцию, и странный график, и даже одиночные ночные прогулки.

Взглянув в глаза Евгения, я спросил без всякого перехода:

— Евгений, а вы знаете, какая группа крови у вашей жены?

Он снова задумался — на этот раз надолго. Затем он потёр переносицу, вздохнул и ответил:

— Если честно — нет. Это, наверное, надо в поликлинике узнавать. Может, там есть.

Я кивнул.

— Мы проверим… — и, помолчав секунду, добавил с лёгкой усмешкой: — Но, Евгений, пожалуйста, ответьте мне: раз вы не уверены, есть ли у неё друзья, не знаете, что она делает в течение дня, и не знаете её группу крови, то… — я чуть склонил голову набок и снова посмотрел на него в упор: — … вы точно женаты?

Евгений усмехнулся в ответ — впервые за всё время и чуть более живо, чем обычно, произнес:

— Ну, слушайте, честно говоря, я даже свою группу крови не знаю, чего уж там о ком-то другом говорить.

Я улыбнулся краем губ, ведь мне, на самом деле, было неважно, знает ли он группу крови — это можно выяснить и без него. Мне просто стало интересно, знает ли этот человек хоть что-то о женщине, с которой прожил три года. И ответ был довольно очевиден.

Я откинулся в кресле и сменил тему:

— Вы уже успели сообщить её родителям о пропаже? Когда вы звонили им из дома, вы ведь ничего им об этом не сказали.

Евгений покачал головой:

— Ещё нет, я думал, может, вернется или вы её быстро найдете, но… как мы закончим, я обязательно позвоню и скажу им.

— Хорошо, — я кивнул. — И да, мне нужны будут контакты её родителей и вашей сестры.

— Да, сейчас, — он потянулся за телефоном и, достав его, начал листать список контактов. — Сейчас только найду.

Я достал свой телефон, пока он водил пальцем по экрану, а через несколько секунд, когда он посмотрел на меня и начал диктовать номера — медленно, постоянно сверяясь с телефоном на экране, я принялся записывать:

— Так… её отца зовут Александр Тимурович, а номер… — он продиктовал его, потом пролистнул дальше и добавил: — Дальше ее мама, Элеонора Сергеевна… — этот номер я тоже записал, а Евгений на секунду замолчал и, не дожидаясь моего вопроса, пояснил: — Вот это ее родители, но живут они раздельно, если что. — Я кивнул ему в ответ, а он пролистнул ещё раз и продиктовал последний номер: — А это моя сестренка Айна.

Я внимательно ввел все имена и цифры, затем, заблокировав телефон, убрал его в карман и проговорил:

— Ну что ж, Евгений, на сегодня тогда всё. Как я вам уже говорил, в вашем доме продолжают работать криминалисты. Вы ведь говорили, что можете остаться…

— Да сегодня я буду у сестренки, — перебил он, при этом заговорив чуть быстрее, чем следовало.

Я кивнул, не придавая особого внимания его спешке.

— Хорошо. Вы свободны. Если что-то прояснится или появятся новые вопросы, я вам позвоню.

— Понял, — ответил Евгений и поднялся со стула.

Одёрнув футболку, он на секунду замер, будто хотел добавить что-то ещё, но так ничего и не сказав, просто кивнул и направился к двери. Дверь открылась, и в коридоре мелькнул силуэт Киры — она стояла у окна, смотря в телефон и что-то листая, а Евгений прошёл мимо, не оборачиваясь, и его шаги затихли где-то в конце коридора.

Кира, оглянувшись на Евгения, поймала мой взгляд и тут же вошла в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

— Ну что? — спросил я.

— Посмотрела я её блог, — сказала она, подойдя к столу и присаживаясь на его край. — И кое-что интересное там всё-таки есть.

— И что же? — спросил я, весь в ожидании.

— Ну, про токсичные отношения она рассказала так, что я прямо заслушалась. В двух словах пересказала всю мою прошлую личную жизнь. Я точно бывала в таких отношениях, где меня агрессивно-пассивно подавляли. Серьёзно, Лапин. Она так всё понятно и правильно разложила, явно своё дело знает.

Я усмехнулся.

Не думал, что Кира, посмотрев видео про токсичные отношения, примерит всё на себя, — подумал я, при этом тяжело вздыхая.

— Я, конечно, рад, что ты нашла что-то полезное для себя, но ты хоть посмотрела, во сколько она это выложила?

— Ага, — Кира кивнула и развернула телефон экраном ко мне. — В двенадцать часов. Видимо, сразу после этого она и написала Евгению. А после — всё. Больше ничего на страничке нет.

Я еще раз вздохнул.

Перед глазами была всё та же картина: разбитый столик, затёртая кровь, пустой лес и муж, который не знает о своей жене ровным счётом ничего.

Кира посмотрела на меня и после короткой паузы спросила — без обычной своей усмешки:

— Тупик?

Я цокнул.

— Да… пока что да, — ответил я и замолчал.

Кира чуть усмехнулась и спросила:

— А криминалисты что?

— Пока работают, — я поднял голову и посмотрел на Киру. — Сказали, что сегодня управятся. И, может быть, завтра мы будем знать хоть что-то.

— А что будем делать сейчас? — наклонившись ко мне поближе, спросила Кира.

Я потёр лицо ладонями, собираясь с мыслями, потом выпрямился и посмотрел на неё, хотел взглянуть ей в глаза, но первое, что увидел, это её накаченные губки. Слишком уж они выделялись.

— Короче… давай так. Ты сейчас обратно поедешь в дом Убойновых. Узнаешь, что криминалисты ещё выяснили, и заодно увидишься с участковым — может, он всё-таки что-то накопал. И обязательно нужно будет изъять телефон пропавшей. Он лежал в её кабинете. А также нужно узнать пароль от него или отдать специалистам на взлом. Я подъеду позже.