Энергии стало меньше, зато платформа едва заметно дрогнула, и Астерион сразу приказал ничего не менять.

На этот раз серебристые линии не погасли, и свет прошёл от ладони в кольцо, дальше по полу и вверх по стенам, пока огромная чёрная поверхность напротив впервые не показала в глубине десятки светящихся точек, складывающихся в незнакомое звёздное поле.

— Получилось? Только не говорите, что после всех наших попыток корабль просто ждал именно его. — Ирис повернулась к нам так резко, что едва не уронила прибор.

— Пока молчи и дай системе закончить проверку. — отрезал Первый, не сводя глаз с расходящегося света.

Корабль не вытягивал силу и не лез в сознание. Он словно ощупывал поток, сравнивая его с чем-то, чего я не мог почувствовать. По коже пробежал холод, знак на груди вспыхнул сильнее, а перед глазами на долю мгновения возникли три небесных тела внутреннего мира. После этого система будто приняла решение.

По командному центру прошёл низкий гул. Операторские кольца поднялись, кристаллы в платформах налились золотистым светом, а над центральной площадкой развернулась объёмная схема корабля. Впервые я увидел его целиком. Черт побери, то, что мы откопали, было лишь малой частью широкой центральной части. Но если бы углубились, увидели боковые секции и утопленные блоки двигателей. Нет, конечно, рядом со «Столпом Империи» он казался небольшим, но даже так он был больше десантного корабля, да и сохранился сильно лучше.

Астерион улыбнулся. Совсем немного, одним уголком губ, но я это заметил.

— Вы знали, что система примет именно меня? — спросил у него, серьезно нахмурив брови. Мне не очень нравилось, когда вот так вот делают.

— Предполагал, и теперь получил подтверждение. Пока мне достаточно этого.

Ирис уже стояла у соседней платформы, изучая появившиеся символы.

— Не совсем так. — вдруг сказала девушка. — Корабль не просто сравнил отпечаток с разрешённым, после авторизации часть командной сети приняла его слепок за кого-то другого. Я не сомневаюсь, что даже в Империи не существует таких стандартов по достсупам.

— Я ни разу не говорил, что он был стандартом Империи. — спокойно ответил Астерион, опять включив дурачка.

— Но вы сами сказали, что корабль принадлежал Первым. Значит, эта технология всё равно часть вашей истории.

— Принадлежал, и это меняет очень многое, просто не то, что ты сейчас хочешь услышать. А я не готов вам сказать. Извините. — наклонил голову учитель, словно извиняясь.

Девушка посмотрела на меня. А что я? Только и мог развести руки в стороны, потому что старик, объективно, мог вообще ничего не говорить. Но, тем не менее, кое-какой информацией он с нами поделился.

Сам же пожилой Имперец уже переключился на открывшиеся окна голограмм и через несколько мгновений замер перед одним из блоков, когда напряжение в его плечах немного ослабло.

— Архив существует. Основной массив повреждён, но значительная часть сохранилась. Если журналы целы, узнаем, что произошло, и восстановим имена погибших. — он посмотрел на троих у платформ. — Уже ради этого стоило сюда прийти.

Ирис вывела на обзорную поверхность звездную карту, и несколько мгновений искала хоть какие-то знакомые привязки, и наконец признала, что не узнает ни одной из них.

— За столько времени положение систем могло измениться, а часть опорных точек исчезнуть. — ответил Астерион. — Восстановление маршрута потребует расчётов.

Он хотел открыть следующий раздел, когда несколько золотых линий начали меркнуть, поэтому Первый тут же свернул часть голограмм и проверил накопители.

— На сегодня достаточно. Мы активировали слишком много систем одновременно, и питание проседает быстрее расчётного. Главный доступ получен, дальше будем работать с отдельными блоками.

— Я правильно услышал? Вы добровольно предлагаете отдых? После последних циклов это звучит подозрительно. — насторожился я.

— После вчерашнего ужина решил, что иногда организму полезно не доводить себя до обессиленного состояния. Так что тебе лучше бы не вынуждать меня пересматривать мои выводы. — улыбнулся он.

Тут он был прав, и мы начали сворачивать лишнее оборудование. Ирис отключала приборы, я отсоединял накопитель, а Астерион сохранял первые доступные схемы. Бг’лорг ходил по нижнему ярусу и несколько раз спрашивал, можно ли теперь трогать «красивая блестяшка». Каждый раз получал отказ, пока на четвёртый не перестал спрашивать совсем, и вот это как раз должно было нас насторожить.

Я закрепил накопитель на спине и направился к выходу, когда за дальней платформой что-то тихо звякнуло.

— Бг’лорг, ты там случайно не решил опять сделать что-нибудь полезное? — позвал я, уже заранее подозревая ответ.

— Бг’лорг ничего не ломать! Бг’лорг только смотреть и немного помогать!

Голос донёсся из-под операторского кольца. Ирис рядом тяжело выдохнула, а потом посмотрела на меня с тем выражением, которое обычно означало, что нас ждут проблемы и скорые неприятности.

— Вот теперь я уверена, что он что-то ломает.

Мы обошли платформу и увидели торчащие из технической ниши короткие ноги. Бг’лорг забрался туда почти целиком, оставив снаружи только ступни и кончик одного огромного подрагивающего уха.

— Вылезай оттуда и руки держи при себе. — потребовал я.

— Тут красивый кольцо мешать. Бг’лорг только поправить, чтобы не мешать!

Астерион резко поднял голову, и по его лицу я сразу понял, что коротышка нашёл что-то особенно неправильное.

— Не трогай ничего и немедленно вылезай из ниши. — приказал Первый, направляясь к нам.

Вот только под платформой щёлкнуло раньше, чем Бг’лорг успел хотя бы сделать вид, что собирается послушаться. Коротышка выкатился наружу, обеими руками удерживая толстую серебристую петлю, до этого утопленную в нише. На его морде сияла такая гордость, словно он только что собственноручно починил половину корабля.

— Бг’лорг достать! Теперь кольцо не мешать!

Астерион заметно побледнел, да так, что мне мгновенно стало не до смеха. Он уже был рядом, но все равно куда-то торопился.

— Верни обратно. Немедленно, и точно в то положение, в котором оно находилось!

— Куда возвращать?

Ответить на вопрос старик не успел, можно сказать, за него это сделал корабль.

По полу прошла тяжёлая вибрация, совсем не похожая на слабый гул оживших панелей. Удар поднял пыль из щелей, чёрная обзорная поверхность вспыхнула золотом, все операторские кольца одновременно поднялись и развернулись к центру. За нашими спинами с грохотом сомкнулась переборка, и когда я рванулся к выходу, на месте створок уже лежала сплошная линия металла.

Где-то глубоко внутри корпуса один за другим начали просыпаться механизмы. Сначала пришёл низкий вой, потом тяжёлые удары, словно огромные насосы погнали что-то по давно мёртвым магистралям. На схеме корабля серые секции начали менять цвет быстрее, чем Астерион успевал закрывать возникающие окна.

Ирис застыла у панели, следя за расходом энергии. Цифры менялись настолько быстро, что она перестала листать показатели и просто смотрела, куда уходит питание.

— Учитель… это ведь не то, о чём я думаю? Потому что мне совершенно не нравится, куда она уходит.

Первый уже стоял возле центральной платформы и с такой скоростью перебирал незнакомые символы, что пальцы превращались в размытые полосы. Пол снова вздрогнул, теперь намного сильнее, и откуда-то снизу пришёл нарастающий низкий рёв. На схеме одна за другой вспыхнули белым двигательные секции.

Где-то под нами проснулись двигатели.

Несколько мгновений мы дружно слушал низкий рёв, поднимающийся из глубин корабля. Я всячески пытался убедить себя, что вспыхнувшие на схеме двигательные секции означают что-нибудь другое, но никак не то, что думаю. Например, очень большую систему вентиляции, которую бывшие владельцы зачем-то расположили именно там, где любой нормальный конструктор поставил бы двигатели.