— Алекс, давай-давай! У нас осталось не больше двадцати секунд! — крикнула Ирис, так и не обернувшись. — Он сейчас взлетит, и заберет нас в Изнанку!

— Да я уже понял, понял!

Мы с трудом выбрались наружу, и кое-как успели занять места в аэробайке, срываясь на максимально ускорение вперед, да так резко, что кресла не успевали компенсировать колоссальную перегрузку. Ещё мгновение назад под нами мелькал разорванный борт Таронского крейсера, из которого мы каким-то чудом смогли выбраться, а теперь двухкилометровая туша стремительно удалялась, скрываясь за стволами и влажными кронами. По корпусу массивного корабля прошла ощутимая дрожь. Ирис, тем временем, выжимала из нашего транспорта все и даже больше.

— Семь! — Ирис почти легла на дугу управления, компенсируя собственной физикой перегрузку. — Если перевод не врёт, уже шесть!

Я оглянулся на крейсер, но Ирис тут же дёрнула управление, из-за чего его силуэт окончательно смазался.

Наемница резко сместила байк, чудом проскакивая между двумя исполинскими деревьями. Ветер нещадно бил в лицо, плащ за спиной рвануло, но его серебристая изнанка сама стянулась ближе к телу. Хорошо, что перед Таронским кораблём я всё-таки переоделся в найденный комплект. Матово-пепельная плёнка нанокостюма плотно облегала тело и уже успела доказать свою полезность в сражениях с химерами.

— Четыре!

— Включай щит, я пока сформирую свои!

Потянувшись к пси, выругался, потому что постоянное использование не сильно способствовало восстановлению резервов. Каналы отзывались болью, как если бы внутри меня вместо энергетических узлов находились раскалённые металлические шарики. Бой с химерами, вскрытие того чертового переходного сердца, постоянные барьеры и другая работа внутри корабля сделали своё дело. Резерв ещё оставался, но не тот, которым хотелось встречать взрыв реакторов крейсера длиной в два километра, и шириной не менее восьмисот метров. Однако выбора всё равно не было.

Сначала вокруг байка сложился плотный многогранник, прямо поверх включенных щитов самого аппарата. Следом появился второй слой, чуть шире, чтобы не принимать удар прямо на корпус. Третий я вытянул назад длинным конусом, надеясь рассечь хотя бы часть ударной волны и смягчить проникающую способность. Энергия уходила чудовищно быстро, в таких количествах мне не доводилось тратить её только на защиту. Поэтому сейчас по рукам распространялись судороги, а во рту появился металлический привкус крови. Мир вокруг на секунду стал невероятно ярким.

— Два километра! — крикнула Ирис, обозначив дистанцию, на которой случилась детонация. — Алекс, держись, удар!

Позади стало не просто ярко, а светло, словно кто-то разом с помощью пламени, выжег день добела. Все, что успел увидеть, так это как тени от деревьев вытянулись перед нами на десятки метров вперед. Физика тут не сильно отличалась от земной, поэтому звук пришел следом. Низкий, тяжёлый, такой глубокий, что его скорее почувствовало тело, чем услышали уши. Земля вздыбилась под джунглями, кроны за спиной сложились в одну сторону, а между ними поднялось огромное бело-фиолетовое полушарие.

— Сейчас!

Ударная волна догнала нас чуть раньше, чем я успел закончить свою мысль. Первый из выставленных барьеров прямо на глазах промялся до самого байка, второй лопнул, поглотив некоторую часть импульса, а в третий я вливал все остатки, что ещё были внутри пси-центров.

— Помоги же! — крикнул своему Аспекту, осознавая, что сейчас мы находимся невероятно близко к смерти.

Пространство перед ладонями дрожало, плечи выворачивало, но защита держалась ровно до тех пор, пока в неё не ударила набитая землёй и обломками воздушная стена. Щит исчез, байк подбросило вверх, левый стабилизатор вспыхнул облаком голубых искр и нас хаотично закрутило. Все, на что хватало времени и сил — накрыть Ирис остатками поля. Тело же чувствовало, как нанокостюм мгновенно уплотнился в зоне жизненно важных органов.

А потом джунгли ударили по нам всей своей силой.

Сознание возвращалось медленно и очень неохотно. Когда я наконец открыл глаза, ночной лес качнулся куда-то в сторону, поэтому пришлось сразу закрыть их обратно и несколько секунд просто лежать, прислушиваясь к собственному усталому дыханию.

— Великолепно… — голос прозвучал так, словно горло изнутри шлифовали песком часов двадцать.

Голова гудела так, что правая рука совсем не слушалась, левую ногу сводило от бедра до икры, а где-то под лопаткой сидела тупая боль, усиливающаяся с каждым новым вдохом. Но на первый взгляд ничего не выглядело и не ощущалось сломанным. Правда насколько вообще об этом можно было судить, лежа лицом в мокром мху — это серьезный вопрос.

Первые мысли были не о том, как нам удалось выжить, а о том, где моя напарница, где Ирис? Поэтому я перевернулся на бок, переждал набежавшие перед глазами тёмные пятна и заставил энергию двинуться наружу, раскидывая сети моей сферы восприятия. На её поддержание должно было хватит того, что успело восстановиться. К слову, энергии было почти половина резерва! Значит лежал я не так уж и мало.

Прокинув нити энергии дальше, смог найти девушку валяющейся метрах в пятнадцати, у основания огромного корня. На мою удачу, внутри неё до сих пор теплилась жизнь. Она жива.

Она. Была. Жива.

Сердце билось неровно, дыхание оставалось тяжёлым, но стабильным. Рядом с ней валялся наш аэробайк, вернее то, что от него осталось. Переднюю часть машины вогнало в грунт, боковые панели отсутствовали, а задний блок был развёрнут почти поперёк корпуса. Вот наш первый труп.

— Ну да, конечно. А чего я вообще ожидал после такого полёта? — тихо выругался сквозь зубы, и попробовал встать.

Подняться получилось только со второй попытки. Нанокостюм сразу подтянул повреждённый участок возле бока, а по его поверхности прошла едва заметная волна, словно материал проверял, где ещё необходимо поддержать жесткость. Плащ выглядел гораздо хуже. Один край обгорел и был покрыт грязью, другой почти полностью отсутствовал, но он стоически продолжал держаться. Если этот плащ пережил такой удар, превративший байк в груду металлолома, значит, Ирис была неправа. Он нам определённо был нужен.

До девушки дошёл, цепляясь рукой за корни, и соорудив нечто похожее на костыль из ближайшей ветки. На её восстановленном доспехе тоже хватало следов от удара, но щит, судя по пустому индикатору под грудью, успел сработать как надо. Самое плохое оказалось то, о чем уже давно не думал. Раненая рука, после схватки с химерами. На ней проступили темные пятна. И, либо это был какой-то яд, либо даже не знаю, что это могло быть.

— Ирис. — коснулся её шеи, проверяя пульс пальцами. — Эй, давай ты не будешь меня пугать? Просыпайся!

Ответа не было, а оставлять её посреди леса даже на несколько минут не хотелось. Крупных существ рядом не чувствовалось, но тишину я давно перестал считать доказательством безопасности. К счастью, пока шел к ней, приметил небольшую полость, похожу на пещеру и спрятанную между камнями и толстыми корнями. По идее, внутри должно было быть сухо, да и с воздуха всякая гадость не увидела бы нас.

Я подхватил девушку под здоровую руку и потянул на себя, чтобы закинуть на плечи. Сделать это красиво не получилось, все ж таки ноги у меня самого подкашивались. Но и наемница, вместе с броней и поклажей… не была пушинкой. Весила она прилично, под килограмм сто. Поэтому первые метры мы преодолели с достоинством двух мешков, набитых под завязку картошкой. Чувствовалось оно так, будто их тащит один единственный грузчик, и тот пьяный.

Примерно на середине пути, со стороны Ирис раздался протяжный стон, а через пару шагов её глаза наконец приоткрылись. Белые точки зрачков несколько секунд бессмысленно плавали, прежде чем остановились на моём лице.

— Алекс?.. Мы… Неужели мы живы?

— Пока ещё да. И если ты сейчас скажешь, что я неправильно тебя несу, клянусь, швырну на землю, потому что ещё одну попытку моя спина не переживет.