Проводник долго любоваться не позволил и указал вправо на узкий уступ. По тому, что помнил, нам надо было найти старый мост. Иногда дорога расширялась до стоянок охотников с потухшими кострищами и длинными шестами для рыбы, а размер висящей на стене сети я предпочёл не обсуждать, чтобы не растягивать объяснения ещё на несколько часов.

Постепенно серый камень сменился антрацитово черной породой. Она напоминала мне уголь, но когда провел по той пальцем, понял, что это точно не он.

Со временем, пока мы тут шли, Бг’лорг начал двигаться осторожнее, проверяя воздух и прижимая уши при каждом особенно громком плеске. Старый мост нашёлся возле выступа в реку. От него сохранились только несколько опор и кусок металлической конструкции, уходивший под поверхность. Слева действительно зиял обваленный тоннель, справа открывался узкий проход между чёрными стенами.

Мы прошли по нему сотни метров, но заражённых так и не встретили. На полу оставались следы когтей, засохшие пятна тёмной жидкости и кусок костяной брони охотника, поэтому местом мы точно не ошиблись. Отсутствие врага начинало нравиться мне куда меньше, чем их постоянное присутствие.

Дальше тоннель снова вывел к бурному течению. От основной скалы в воду уходила тонкая каменная гряда, местами шириной не больше пары шагов, и тянулась к небольшому голому островку в нескольких десятках метров от берега. Вода билась о камень с обеих сторон, перелетая через край холодными брызгами, но внимание сразу зацепилось не за неё.

Над островом висела вертикальная серебристая трещина.

Дымка вокруг неё не двигалась от потоков воздуха, тонкие нити света то втягивались внутрь, то вырывались наружу, а от одного взгляда на эту неправильную рану в пространстве тело вспомнило многое. Такие разломы я уже видел на Земле.

— Бг’лорг, отойди назад и держись за моей спиной, — сказал я, уже поднимая защиту. — Если скажу бежать — беги. Понял?

Проводник замер и моментально прижал уши.

— Что там такое? — проводник дёрнул ушами, но спорить с приказом не стал.

— Изнанка. — ответил я, не отрывая взгляда от серебряной трещины.

Вот откуда брались зараженные. Не несколько случайных эпизодов, которые расплодили коротышек, болтающихся по подземелью. Под городом существовал разлом, и всё это время он выбрасывал энергию, а может что и хуже, в старые ходы.

Серебряная трещина внезапно расширилась. Я шагнул перед Бг’лоргом и усилил защиту, а в следующую секунду по телу прошёл знакомый холод, пробившийся даже через нанокостюм. Вместе с ним, откуда-то сверху, пришло чужое давление пси, настолько узнаваемое, что память услужливо подкинула воспоминания зеркальных лиц в подземных коллекторах Земли и там, на площади.

Сначала из разлома показалась длинная суставчатая рука, затем на остров шагнула высокая угловатая фигура в причудливой броне. Над головой медленно вращалась корона из тусклых кристаллов, а вместо лица блестела гладкая зеркальная поверхность, отражая чёрную воду, серебряный свет портала и мою собственную фигуру.

Псиарх.

Ну конечно, а я уже начал переживать, что прогулка проходит слишком спокойно.

Монстр повернул голову ко мне сразу, без обычного изучающего наклона и попытки позвать низших. Раньше псиархи хотя бы мгновение оценивали добычу, будто решая, стоит ли вообще тратить на неё собственные силы. Этот не сомневался ни секунды. Зеркальная поверхность вспыхнула изнутри фиолетовым светом, а прямо в сознание ударил чужой голос, такой сильный, что заложило уши.

— Опасный враг! — ударил голос прямо в сознание, заставив воздух будто сжаться вокруг головы.

Смысл слов был понятен, но причина оставалась неясной.

— Чего? — только и успел выдохнуть я, не понимая, узнала ли меня тварь? У них что, коллективный разум?

Ответа не последовало. Псиарх сорвался с острова, камень под его ногами лопнул, над длинными пальцами вспыхнули две серебряно-чёрные дуги, а давление чужой силы рванулось через реку прямо в меня.

Удар со стороны Псиарха пришёл гораздо раньше, чем я успел закончить короткий вдох.

Серебряно-чёрные дуги энергии сорвались с его рук и ударили по каменной гряде сразу с двух сторон. Первую принял внешний барьер, а вот вторую тот уже не смог выдержать, и мне пришлось гасить волну внутренним слоем, потому что камень под ногами лопнул, а кусок тропы вместе с защитой ушел под воду. Руки налились тяжестью, но прежнего ощущения, будто мне пытаются сломать кости через собственный щит, не возникло.

Так что все, что сделал — отступил, расширяя опору и разворачивая ещё парочку пластин между Бг’лоргом и островом.

— Назад! В тоннель и не высовывайся! — крикнул коротышке, надеясь, что он не попадет под раздачу.

— Бг’лорг помогать! — в ответ прошипел тот, и даже воинственно зарычал. Ну и кто после этого из нас безумец?

— Да беги же! Ты поможешь, если мне не придётся потом вылавливать тебя из реки, и постоянно спасать твою задницу!

Бг’лорг обиженно прижал уши и попятился назад, за ближайший выступ, показавшийся ему достаточно надёжным. Псиарх в это время уже оказался передо мной. Его длинная рука прошла сверху вниз, зеркальная поверхность вместо лица вспыхнула фиолетовым, а чужая воля одновременно продавила пространство вокруг, буквально пытаясь разорвать напряжённое сознание.

Помнится, первая встреча с таким оставила неизгладимое впечатление. Тогда мне казалось, что убить их невозможно. Однако это было раньше. Сейчас я не стал встречать силу силой, вместо этого едва заметно дёрнув гравитацию рядом с Псиархом и сместив его центр тяжести ближе к реке.

Монстр, рассчитывавший на инерцию, пролетел мимо. Увы, самоубиваться с помощью утопления он не стал, вместо чего без труда выправился ещё в воздухе, но каменная гряда под моим воздействием уже взорвалась сотнями обломков навстречу врагу. Противник принял их на щит, зато два серпа выпали из его внимания, и столкнулись с телом под другим углом. Одному из этих снарядов удалось рассечь крепкую плечевую броню.

Псиарх отступил, но я тоже не стал лезть вперёд, проверяя собственное состояние. Три пси-центра работали ровно, резерв был почти полным, тело слушалось, а первые несколько секунд боя на этот раз не стоили мне половины сил и здоровья. Уже это говорило о многом, о том, как сильно всё изменилось.

— ОПАСНЫЙ ВРАГ. — раздалось со стороны неутомимого уродца.

— Да ты уже говорил это, падла. Приятно, что хоть так запомнил. — внезапно вырвалось у меня в ответ.

Вот только вместо того, чтобы перебрасываться словами друг с другом, он выпустил ментальные иглы.

Как я это понял? Очень просто.

Первая из них возникла внутри черепа, ударив в область за глазами и попыталась атаковать разум напрямую, цепляя мысли и команды, которые мозг отправлял конечностям. Следом пришла вторая, уже шире, она пыталась не пробить ту же точку, нет, она пыталась вынудить меня потерять контроль над телом.

Сознание само собой собралось в привычную структуру. Границы стали жёсткими, а мысли будто обросли прозрачными гранями. Чужое давление заскользило по ним в попытках найти вход, но каждый раз, когда оно подбиралось ближе, я перекрывал лазейки и не давал зацепиться за что-то важное.

Не зря меня столько мучила Вейла, хотя сама она, конечно, считала это тренировками. Поэтому терпеть истязательства со стороны противника было совсем не в моём стиле, и я толкнул в ответ, выбирая чужое присутствие внутри себя.

Собрав ментальную силу в одну точку и увенчав её собственной волей, направил удар прямо в противника. Псиарх качнулся, а на безликом лице, казалось, на мгновение проступили эмоции. Этого хватило, чтобы ясно почувствовать разницу между тем, что было на Земле, и тем, что происходило сейчас.

Зеркальное лицо подёрнулось сильной рябью, само естество врага взревело от боли. За его спиной резко расширился разлом, и из серебряной раны в ткани мироздания выпали четыре чёрные тени. Коснувшись островка, они рвано вытянулись вверх. Чуть ниже своего хозяина, зато шире в плечах, полностью покрытые пульсирующими энергетическими прожилками. Их тела жадно впитывали редкий свет грибов, из-за чего казались угольно-чёрными. Вместо кистей раскрылись длинные серповидные конечности, а из вертикальных прорезей на груди сочился едкий красноватый дым.