На самом деле, мне своими глазами такое увидеть никогда не было суждено. Но вот сейчас, сейчас я смотрю на это воочию. Эта мысль ударила неожиданно сильно. Где-то среди бесчисленных звёзд оставался мой дом, настолько далеко, что я даже не знал, в какую сторону смотреть. Мама, Артём, Алиса, Аня, Нюхач и остальные находились на другом мире, а между нами лежало расстояние, которое прежнему мне показалось бы окончательным.

Странно, но страха не прибавилось. Если корабли могли пересекать такую темноту десятки тысяч больших циклов назад, если Астерион всё ещё собирался вернуться домой, значит и моё расстояние не обязано было быть вечным. Впервые бездна за обзорной поверхностью выглядела не только преградой между мной и Землёй, но и дорогой, по которой однажды можно пройти обратно.

За спиной тихо открылась переборка. В командный центр вошла Ирис, двигавшаяся немного осторожнее обычного. Волосы были растрёпаны, на виске темнел след от медицинского геля, но, увидев меня сидящим, девушка заметно расслабилась.

— Командир, очнулся? — спросила она, подходя ближе.

— Если это всё ещё та самая планета, где мы были, то да. Если умер и попал в красивую версию загробного мира… извини, в этом случае вопрос сложнее.

Ирис посмотрела на обзорную поверхность, затем снова на меня.

— Это она, и мы уже на стабильной орбите. По крайней мере, Астерион так считает, а ещё он просил передать, что тебя ждёт.

— Подожди. — я всё-таки не стал сразу вставать, когда Ирис передала, что меня ждёт Астерион. — Вы-то как пережили взлёт? Я отключился ещё до того, как небо окончательно почернело, а ты сейчас ходишь так, будто просто неудачно поспала.

— Смешно, командир. Если тебе от этого станет легче — я тоже потеряла сознание. Бг’лорг продержался ещё меньше. Нас обоих удержал господин Астерион. Когда понял, что компенсационные системы не включатся, он накрыл наши ложементы собственным полем и часть перегрузки забрал на себя.

— Ага. — кивнул в ответ. — Меня, значит, решил воспитывать до самого конца? — я осторожно поднялся, радуясь, что мир не торопился завертеться вокруг. Это радовало. — Или мне просто повезло с костюмом?

— У тебя были костюм и собственная пси. Он всё равно поддерживал поле вокруг твоего ложемента, только слабее. Если бы полностью прикрыл троих и удерживал самого себя, мог потерять контроль. — Ирис чуть помолчала. — Думаю, он рассчитывал, что ты такое выдержишь лучше, чем мы.

— С одной стороны доверие приятное, с другой… даже не знаю.

Я сделал несколько шагов к выходу и только тогда заметил, насколько непривычно ощущается пол. Гравитация была вполне нормальной, но после того безумного старта тело всё равно ждало, что вот-вот все поменяется. Шея ныла, в груди тянуло, а ноги напоминали, что ещё не так давно весили на пару порядков больше положенного.

— И всегда так? — спросил у девушки, когда мы вышли из командного центра. — В смысле нормальный космический старт обязательно превращает пассажиров в плохо отбитое мясо? Врать не буду, начинаю смотреть иначе на перспективу таких путешествий.

— Конечно нет. — подняла руки наемница. — Что ты вообще успел узнать о космических кораблях, если задаёшь такие дурацкие вопросы?

— Ну, знаешь ли. До последнего времени мои путешествия обычно происходили в закрытых переходах через Изнанку. Так что просвети дикаря.

— Хорошо. — как-то легко согласилась Ирис, видимо, не понимая, что я иронизировал. — В обычном корабле работают компенсационные поля, а тяга нарастает в безопасном режиме. Здесь… здесь не работало ничего. Эта машина много тысяч больших циклов пролежала в земле, внезапно запустила один генератор, освободилась и почти сразу дала максимум доступной мощности на двигатели. Плюс на той планете гравитация выше привычной для большинства корабельных стандартов. Мы получили не штатный старт, а аварийный выброс корпуса с поверхности.

— То есть второй раз такое повторять необязательно? — решил на всякий случай уточнить, просто, чтобы знать, к чему готовиться в будущем.

— Желательно вообще никогда не повторять. — сухо сказала Ирис. — После того как ты отключился, корабль ещё несколько раз менял тягу. Как и говорила, Господин Астерион удерживал поле вокруг нас, а потом автоматика развернула корпус и начала набирать боковую скорость. Именно так мы и вышли на орбиту.

Коридор за командным центром теперь выглядел иначе. Вместо света персональных фонарей, под ногами тянулись золотые полосы, загорающиеся впереди и гаснущие за спиной. В чёрных стенах проступили стыки, технические ниши и серебристые линии, уходящие внутрь корпуса. Корабль проснулся не полностью, но уже умудрился показать, насколько мало нам удалось увидеть раньше.

— Астерион в соседнем техническом узле. Вместе с Бг’лоргом. — добавила Ирис, и почему-то после последней части мы неосознанно ускорили шаг.

К счастью, на этот раз коротышка ничего не ломал. Он сидел на краю низкой платформы, сложив руки на коленях, а уши всё ещё были опущены. Рядом стоял его плетёный мешок, каким-то чудом переживший старт.

Учитель же что-то разбирал в техническом блоке, переодически хмыкая. Чёрная, верхняя панель была снята, внутри виднелись тонкие пластины и полупрозрачные каналы с золотым светом.

— Наконец-то. — сказал Первый, не оборачиваясь. — Голова, надеюсь, на месте?

— Вашими молитвами, вроде как, да. — с улыбкой ответил ему. — Мысли появляются, ругаться хочется, значит критических повреждений нет. Ирис сказала, что вы пытались компенсировать перегрузку.

— Да, она недалека от правды. — старик вставил в блок серебристую пластину, и резким движением загнал её целиком. — У Бг’лорга несколько мелких сосудистых повреждений, не критичных. А у неё ушиб. Уже обработали. Ты отделался потерей сознания и перенапряжением. Костюм распределил нагрузку гораздо лучше, чем я ожидал.

Я невольно осмотрел старика, пытаясь понять, как старт перенёс он сам. Но когда учитель повернулся, так поднял брови, словно мой вопрос читался на лице слишком уж явно.

— Что? Я старше вас, и столько прожил не потому что мне всё время везет. — пожилой Имперец крутанул пальцем в воздухе, словно намекая, что это только мы надеемся на случай.

Да и судя по тому, как спокойно он стоял возле панели, жаловаться на собственное состояние всё равно не собирался. Что ж, со своим состоянием разобрались. Теперь вопросы мелькали более насущные. Например, что произошло с кораблём? И стоило перевести взгляд на схему, как выражение лица Астериона едва заметно изменилось.

— Всё очень паршиво. — коротко ответил старик, заметив очередной вопросительный взгляд с моей стороны. — Есть хорошие новости, но плохих пока больше.

— Начните с хороших. Так хотя бы будет шанс успеть порадоваться.

Первый вывел над блоком подробную схему корпуса. Вокруг знакомой центральной части раскрывались дополнительные секции, внутренние ярусы и вытянутый нижний массив, которого при первом сканировании вообще не было видно, и куда мы в принципе не добирались.

— Корабль больше, чем мы думали. Намного. Часть корпуса скрывали не только грунт, но и собственные экранирующие системы, отключившиеся после выхода на орбиту. Есть жилые и технические секции, минимум четыре генераторных узла, склады и помещения неизвестного назначения. Для нас это хорошо. Значит, выше шанс найти запасы, оборудование и вообще закончить на приятной ноте.

— Так, если вы это называете хорошими новостями, то какая тогда плохая часть?

— Управление я так и не смог оживить. — Астерион погасил часть схемы, расстроенно выдохнув. — Мы на стабильной орбите только потому, что автоматические системы корабля сами вывели сюда корабль, и посчитав, что на этом все, выключились. Двигатели сейчас работают на минимальном режиме, лишь бы не допустить падения. Один единственный из работающих генераторов удерживает минимальную сеть жизнеобеспечения и искусственную гравитацию, однако навигационный контур выключен. Ручного управления нет. Полного доступа тоже нет.