— Правый! — сказал Игорь.

Александр даже не спросил. Шагнул влево.

Игорь ударил человека, открывшегося справа.

— Назад! — крикнул Александр.

Игорь отступил.

Гром бросился вперёд и сбил сразу двоих.

В одно мгновение они сделали то, чего не могли весь финал: перестали мешать друг другу.

Последний нападавший отступал. Игорь уже видел, что Александр успеет его достать.

Тогда мужчина сунул руку под одежду.

— Осторожно!

Он достал маленький стеклянный сосуд.

Разбил о стену.

Сладковатый запах появился сразу.

Гром сделал ещё один шаг.

Остановился.

Огромные ноги подогнулись.

— Гром!

Александр повернулся к бесу.

Игорь успел увидеть, как Гром опускается на колени.

Потом Александр пошатнулся.

— Не дыши!

Было поздно.

Коридор поплыл.

Игорь попробовал сделать шаг назад, но ноги стали чужими.

Нуня бежал к нему.

— Игорь!

Он видел маленького беса ещё несколько секунд.

Потом стало темно.

Когда дым в нижнем коридоре окончательно рассеялся, Столыпин уже находился на арене. Императора не выпустили из защищённой ложи. Трибуны эвакуировали постепенно, чтобы давка не убила больше людей, чем сама атака. Два взрыва оказались отвлекающими — небольшие заряды в технических помещениях, почти без разрушений. Именно это пугало больше всего. Нападавшие не собирались уничтожать арену.

Им нужно было что-то внутри.

Настоящих Хранителей нашли в служебной комнате. Трое мёртвых. С них сняли форму и знаки.

Столыпин спустился в коридор, где шёл бой. На полу лежали тела нападавших. У стены — осколки маленького сосуда. Запах почти исчез.

— Финалисты? — спросил он.

Офицер Пятого отделения не ответил сразу.

— Где?

— Не нашли.

— Я спросил, где они.

— Их нет, ваше сиятельство.

Столыпин посмотрел на него.

— Оба?

— Остроумов и Долгорукий.

— Бесы?

— Тоже.

Офицер указал на небольшую дверь в дальнем конце. За ней находился старый грузовой тоннель, которым когда-то доставляли скот и оборудование под арену. По документам он был закрыт больше двадцати лет.

Сегодня замок открыли изнутри.

Столыпин прошёл туда. На земле остались следы колёс.

— Когда?

— Не больше получаса.

— Все дороги перекрыть.

— Уже.

— Вокзалы.

— Уже.

— Реку.

Офицер замялся.

Столыпин посмотрел.

— Что?

— Там несколько грузовых пристаней. Проверяем.

За весь день Столыпин ещё не ругался.

Александр V выслушал доклад в пустой императорской ложе. Трибуны уже почти очистили, но на песке всё ещё лежал расколотый щит Игоря. Последняя плита под ложей оставалась неперевёрнутой.

— Похитили? — переспросил Император.

— Да, государь.

— Живыми?

— Судя по следам — да.

Главный Хранитель стоял рядом.

— Турнир?

— Продолжается.

Александр повернулся к нему.

— Участников нет.

— Они живы.

— И что?

— Великий Договор не требует присутствия финалистов на арене каждую минуту. Он требует пятнадцатой допустимой жертвы.

— Можно назначить других?

— Нет.

— Вернуть одного Рода из предыдущего круга?

— Нет.

— Принести другого потомка?

— Нет.

— Османский способ. Тридцать.

Хранитель покачал головой.

— Россия выбрала Турнир в момент принятия первой жертвы.

Александр посмотрел на четырнадцать плит.

— Значит, одна из этих смертей теперь мешает нам изменить способ.

— Первая. И каждая после неё.

— Если один из финалистов умрёт не на арене?

Хранитель ответил не сразу.

— После фиксации финальной пары допустимой жертвой является смерть одного из двух зарегистрированных участников в рамках незавершённого Турнира. Условия должны быть подтверждены Хранителями.

— То есть британцы не могут просто убить их где-нибудь по дороге.

— Тогда смерть может не быть принята.

Столыпин нахмурился.

— Поэтому их взяли обоих живыми.

Все посмотрели на него.

— Если бы хотели сорвать финал на час, достаточно было взорвать арену. Если хотели убить участников — возможностей было больше. Их похитили одновременно. Вместе с боевыми бесами.

Александр медленно сел.

— Они знали.

— Правила Договора?

— Лучше нас.

Столыпин посмотрел на телеграмму с юга.

Османы заранее принесли тридцать.

Британцы знали забытый пункт.

Дождались четырнадцатой российской смерти.

Начали войну.

И забрали единственных двух людей, чья смерть могла закрыть российское обязательство.

Это уже не было совпадением.

— Пока Остроумов и Долгорукий живы, — сказал Хранитель, — русский Турнир не завершён.

Никто не ответил.

На юге шла война.

А Россия теперь должна была найти хотя бы одного из двух финалистов.

Чтобы один из них умер.

К ночи Москва перестала праздновать. Турнирные плакаты всё ещё висели на улицах, но вместо имени победителя типографии печатали экстренные выпуски о нападении. Возле вокзалов стояли военные. Южные составы отправлялись один за другим. На грузовых платформах везли пушки, ящики со снарядами и клетки с живым кормом. Железнодорожные служащие открывали кормовые отсеки локомотивов прямо во время коротких остановок и заталкивали внутрь связанных овец. Поезда уходили раньше расписания.

Совет Родов собирался на чрезвычайное заседание.

Столыпин руководил поиском.

Александр V приехал во дворец и прошёл мимо зала Совета.

— Государь, вас ждут, — сказал секретарь.

— Подождут.

Он спустился под старую часть Кремля один.

Дверь без герба открылась, когда он подошёл.

Оракул сидел там же, где несколько дней назад. Та же лампа. То же кресло. Казалось, с их последнего разговора здесь вообще ничего не изменилось.

Александр остановился напротив.

— Ты сказал, что не видишь победителя.

Старик смотрел на огонь.

— Я решил, что ты не видишь состав Турнира из-за замены Остроумова.

Оракул молчал.

— Потом думал, что оба могут погибнуть.

Ничего.

— Теперь понимаю.

Александр сел.

— Турнир не закончился.

Старик закрыл глаза.

— Где они?

Молчание длилось так долго, что Император уже решил, что ответа не будет.

Потом Оракул произнёс:

— Уже далеко.

Игорь пришёл в себя от движения.

Сначала решил, что находится в поезде. Пол под ним медленно дрожал, где-то за стеной работал тяжёлый механизм. Потом помещение качнулось в другую сторону, и Игорь понял, что колёса так не двигаются.

Голова болела сильнее любой раны после Турнира. Во рту оставался сладковатый привкус. Руки были связаны за спиной. Игорь попробовал пошевелиться и сразу ударился плечом о деревянную стену.

Рядом лежал Александр.

Без сознания, но дышал.

Чуть дальше занимал почти весь проход Гром. Огромный бес был связан толстыми ремнями за руки и ноги. На морде закрепили кожаный намордник.

Игорь осмотрел помещение ещё раз.

Нуни не было.

— Нуня.

Никто не ответил.

Игорь попытался сесть. Верёвки затянулись сильнее.

— Нуня!

Только тогда он услышал звук за стеной.

Не механизм.

Вода.

Тяжёлые равномерные удары по борту.

Они были на корабле.

Александр застонал.

— Жив?

Долгорукий не открыл глаз.

— Смотря что считать жизнью.

— Значит, жив.

— Где мы?

— На корабле.

Александр открыл один глаз.

— Откуда знаешь?

Корабль качнуло.

— Сильная наблюдательность.

— Ненавижу твои преимущества.

Игорь снова посмотрел вокруг.

— Нуни нет.

Александр повернул голову к Грому.

— Этот здесь.

— Я вижу.

— Значит, где-то рядом.