Последняя папка была значительно тоньше остальных. На обложке стояло одно слово: «Стамбул». Столыпин открыл её второй раз. Сначала там было несколько британских дипломатов и пара встреч с османскими чиновниками. Потом появились представители двух судоходных компаний, инженер, ещё недавно служивший в британской армии, торговый агент, прежде занимавшийся железными дорогами в Индии, бывший офицер флота и ещё трое людей, формально никак не связанных ни с британским правительством, ни друг с другом. Любое из этих имён отдельно ничего не значило. Инженер имел право интересоваться железной дорогой, судоходная компания — портом, торговый агент — перевозками, а бывший военный мог ужинать с действующим военным, если оба достаточно долго притворялись, что обсуждают погоду. Проблема начиналась только тогда, когда слишком много совершенно невинных людей одновременно интересовались одними и теми же совершенно невинными вещами.

Столыпин положил рядом две страницы.

— Что их объединяет?

Молодой чиновник, стоявший напротив стола, ответил не сразу.

— Все британцы.

— Это я заметил.

— Почти все недавно приехали.

— Это тоже.

Чиновник перелистнул собственные записи.

— Несколько встречались с людьми османского военного ведомства. Двое запрашивали сведения о железнодорожных перевозках. Один интересовался портами.

— Какими именно?

Тот назвал три города. Столыпин провёл пальцем по карте. От каждого можно было провести удобную линию в сторону российских границ.

— Посольство?

— Официально нигде не участвует.

— Разумеется.

Он закрыл папку. Британское посольство действительно нигде не фигурировало, и именно это ему не нравилось больше всего.

— Проверьте все запросы по направлениям. Не фамилии и не встречи. Что именно они пытаются узнать.

— Считаете, готовят что-то военное?

— Пока я считаю, что они очень любят железные дороги. Если выяснится, что ещё и одинаковые, тогда начнём беспокоиться.

За стеной ускорился телеграф. Дежурный снова полез в коробку с насекомыми. Пятое отделение передавало несколько сотен сообщений в сутки, и никто здесь давно не замечал, сколько маленьких живых существ исчезало внутри аппаратов ради того, чтобы государство вовремя узнавало о действиях других государств.

Человек в кабинете Ильи с вечера почти не изменился. Несвежий воротник, щетина, красные глаза и пальцы, которые всё время находили новое занятие: разглаживали край рукава, теребили пуговицу, потом переходили на колено. Перед ним стоял чай, но чашка оставалась полной. Игорь сидел напротив и молчал. Последняя фраза незнакомца всё ещё висела между ними.

— Нет. Я знаю, почему Долгорукий согласился его убить.

Илья закрыл дверь на ключ.

— Тогда начинайте сначала.

— Мне нужна защита.

— Вы ещё ничего не рассказали.

— Именно поэтому пока жив.

Илья сел рядом с племянником.

— От кого защита?

Мужчина посмотрел сначала на него, потом на Игоря.

— Если бы я знал точно, давно бы уехал из Москвы.

— Вы несколько дней и так пытались.

— Поэтому и вернулся. Уезжать оказалось опаснее.

Игорь не собирался ждать, пока они закончат торговаться.

— Почему Долгорукий согласился?

Мужчина провёл ладонью по лицу. С самим Долгоруким он не разговаривал, с Вяземцевым тоже. Его задачей были деньги и сведения: передать одному человеку, тот передавал дальше. Заранее собирали маршрут экспресса, где садятся Остроумовы, кто едет с ними, характер Олега, его предыдущие дуэли, что он терпит и на какие обвинения реагирует особенно плохо. Игорь слушал и снова видел вагон-ресторан: спокойный голос молодого Долгорукого, старые мундиры, чужой смех, Олега, который слишком долго не отвечал. Тогда всё выглядело как плохо закончившаяся ссора. Теперь выяснялось: кто-то заранее составлял список слов, на которые брат должен был отреагировать.

— И Болт? — спросил Игорь.

Мужчина нахмурился.

— Что?

— Его бес. Вы передавали сведения о Болте?

— Я — нет. Про боевого беса в моих бумагах ничего не было.

Илья посмотрел на племянника. На дуэльной станции противник слишком хорошо понимал работу Олега и Болта. Значит, либо сведения шли другой цепочкой, либо Долгорукий сам готовился тщательнее, чем сейчас рассказывал посредник.

— Продолжайте, — сказал Илья.

Первый человек, который вышел на Долгорукого, получил отказ. Князь не собирался рисковать жизнью перед Турниром из-за чужих дел. Потом ему передали какие-то документы. Сам посредник их не видел, но знал, что бумаги касались близкого Долгорукому человека и могли ударить по всей семье. Не любовница, не карточный долг и не газетный скандал. Что-то такое, после чего у Долгоруких появились бы проблемы не в свете, а в Совете.

— Кто это сказал?

— Человек, которому я передавал деньги. Он был очень доволен, когда Долгорукий согласился.

— Что именно от него требовалось? — спросил Илья.

На этот раз собеседник ответил сразу:

— Не позволить Олегу Остроумову выйти на Турнир.

Игорь сжал край подлокотника.

— То есть убить.

— Нет.

— Он убил.

— Это другое.

— Для Олега нет.

Мужчина отвёл взгляд. В приказе смерти не было. Подходило тяжёлое ранение. Подходил скандал. Подходило всё, после чего Олег не смог бы участвовать в Турнире. Если бы он просто оказался настолько опозорен, что Остроумовы сами заменили его, задача тоже считалась бы выполненной.

— Семья не заменила бы.

— Значит, оставалось ранение.

Игорь молча смотрел на человека. Олег умер не потому, что чей-то план требовал труп. Никому не была особенно нужна его смерть. Достаточно было сломать руку, повредить ногу, оставить в постели на несколько недель. Но на дуэльной станции двое мужчин вышли друг против друга с настоящими мечами и боевыми бесами. После этого разница между «не допустить» и «убить» существовала главным образом для людей, составлявших инструкции далеко от песка.

— Когда Болт погиб, Долгорукий мог остановиться, — сказал Игорь.

Мужчина ничего не ответил.

— Когда Олег остался один, мог остановиться.

— Мог.

— Он не остановился.

— Нет.

Игорь откинулся назад.

— Значит, для меня пока ничего не изменилось.

— Изменилось, — сказал Илья. — Теперь мы знаем, что Долгорукий был не первым человеком в этой истории.

Это раздражало именно потому, что дядя был прав. До сих пор цепочка начиналась на дуэльной станции и заканчивалась фамилией человека с мечом. Теперь за его спиной появился кто-то, кто знал маршрут поезда, характер Олега, нужные слова и достаточно неприятную тайну Долгоруких, чтобы заставить взрослого мужчину рисковать жизнью ради чужой задачи.

— Имя человека, которому вы передавали деньги, — сказал Илья.

Посредник назвал.

Илья достал чистый лист.

— Теперь всех остальных.

Через час на столе лежали три исписанных листа, два старых московских справочника и бухгалтерская книга, которую слуга принёс из нижнего кабинета. Илья выстроил цепочку от посредника назад настолько далеко, насколько позволяла память свидетеля. Там были фамилии, неизвестные Игорю, названия двух трактиров, адрес конторы у Николаевского вокзала и небольшая торговая компания, поставлявшая металл, рельсовые крепления и детали для железнодорожных мастерских.

— «Северные промышленные поставки», — прочитал Игорь. — Очень преступное название.

— Именно поэтому хорошие преступления редко называют «Товарищество по убийству Остроумовых».

Посредник впервые за всё утро почти улыбнулся. Илья тем временем достал другой справочник и быстро нашёл нужную страницу. Эту компанию он знал: Остроумовы когда-то хотели покупать у неё оборудование и получили отказ в кредите. «Северные промышленные поставки» принадлежали торговому дому, зарегистрированному в Петербурге. Тот, в свою очередь, наполовину принадлежал московскому банкирскому товариществу. Название товарищества Игорь видел совсем недавно среди предложений о кредитах, которые внезапно начали приходить Остроумовым после его побед.