— Всё? — тихо спросил Нуня.

— Видимо.

— Очень буднично.

Игорь хотел ответить, но передумал. Будничность и была самым страшным. Вторым на арену вышел Андрей Бестужев. Утром он сидел слева от Игоря и рассказывал, где лучше брать пироги возле арены. Теперь застёгивал ремень щита.

— Постарайся не заставить мать проиграть ещё одну ставку, — сказал Игорь.

Андрей усмехнулся.

— После истории с твоим братом она решила ставить только на тех, кого знает лично.

— Тогда у тебя проблемы.

— Почему?

— Меня она знала меньше.

Бестужев рассмеялся и вышел. Апостолов уже ждал. Игорь видел его на приёме, но почти не разговаривал. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными волосами. Его бес был немного крупнее беса Бестужева. Сигнал. Первые движения оказались совершенно другими. Андрей почти не отдавал команд. Игорь сначала решил, что просто не слышит из-за трибун. Потом понял — команд действительно почти нет. Бестужев и его бес постоянно менялись местами. Один атаковал — второй уже занимал позицию для следующего движения. Андрей несколько раз даже не смотрел в сторону беса. Апостолов действовал иначе.

— Справа!

Его бес бросился вправо.

— Держи!

Бес принял удар.

— На него!

Следующая атака. Игорь поймал себя на том, что смотрит не на людей. На бесов. Вчера это показалось бы странным. После разговора с Ланским — нет. Апостолов снова приказал своему бесу закрыть его. Тот получил мечом по плечу. Отступил.

— Назад! Назад, я сказал!

Бес послушался. Андрей давил. Через несколько минут Апостолов оказался почти у края внутреннего круга. Бестужев ударил. Апостолов не успевал закрыться.

— Под меч! — крикнул он.

Бес посмотрел на него. Это длилось меньше секунды. Игорь, возможно, не заметил бы раньше. Теперь заметил. Бес не хотел. Потом всё-таки шагнул. Но поздно. Андрей уже увидел паузу. Он изменил направление удара и прошёл мимо беса. Клинок вошёл Апостолову под руку. Тот пошатнулся. Бестужев не остановился. Второй удар оказался последним. На трибунах закричали. Игорь смотрел на беса Апостолова. Тот стоял в нескольких шагах от тела хозяина. Не пытался убежать. Не нападал на Андрея. Просто смотрел. Хранитель подошёл к нему и взял за ошейник. Бес послушно пошёл следом.

— Что с ним будет? — спросил Игорь.

Столыпин снова ответил:

— Хозяин мёртв. Связь закончена. Передадут в хозяйство Рода.

— Рабочим?

— Возможно.

Игорь проводил беса взглядом. Вторая церемония почти повторила первую. Саркофаг. Маленькие бесы. Колокол. Продолжение истории с того самого места, где церемониймейстер остановился после смерти Кострова. Словно погибший человек был не концом рассказа. Только знаком препинания.

— В последний год войны шестнадцать человеческих вождей впервые начали переговоры…

Крышка закрылась. Движение внутри. Тишина.

— Вторая жертва принесена.

Перевернулась следующая плита. Два. Игорь посмотрел на Нуню.

— Ты бы прыгнул?

— Куда?

— Под меч. Если бы я приказал.

Нуня задумался.

— Смотря под чей.

— Какая разница?

— Большая. Если меч твой, я бы сначала спросил, зачем ты меня убиваешь.

Игорь не улыбнулся. Нуня заметил.

— Не знаю, — сказал он уже серьёзнее. — Наверное.

— Почему?

— Потому что ты приказал.

Ответ оказался хуже, чем Игорь ожидал. Бобров победил Меньшова почти за семь минут. Первые четыре из них зрители считали бой односторонним. Бес Боброва был одним из крупнейших на Турнире. Он навалился на противника массой, прижал к песку и сломал ему руку. Тот попытался подняться, но следующий удар закончил всё. Игорь подумал, что сейчас погибнет Меньшов. Вместо этого погиб его бес. Меньшов остался один. Бобров даже позволил себе посмотреть на трибуны. Через несколько секунд едва не умер. Меньшов бросился вперёд так быстро, будто только этого и ждал. Первый удар прошёл мимо щита Боброва. Второй рассёк рубаху на груди. Толпа вскочила. Бобров отступил. Меньшов снова атаковал. Ещё полшага — и меч вошёл бы в шею. Боевой бес Боброва встал между ними. Удар достался ему. Клинок вошёл глубоко в плечо. Бобров получил секунду. Этой секунды хватило. Меньшов упал. Бес Боброва тоже больше не вставал. Служители выбежали на арену с большим железным ящиком. Игорь ожидал носилки. Вместо этого крышку открыли прямо на песке. Изнутри пахнуло сырым мясом.

— Они его туда положат? — спросил Нуня.

Лекарь уже осматривал рану. Рядом другой служитель тащил двух связанных кур. Раненого беса осторожно поместили внутрь.

— Мясо зачем? — спросил Игорь у человека, проходившего мимо сектора.

— Чтобы запах успокаивал.

— А корм?

Служитель указал на кур.

— Живой. После такой потери крови понадобится много.

Теперь стало понятно, зачем за дальней стеной арены с самого утра слышалось кудахтанье. Он решил, что рядом рынок. Оказалось — лечебница. Третья плита перевернулась. На этот раз Игорь почти не слушал церемониймейстера. Он смотрел, как тяжёлый железный ящик уносят в проход. Нуня сидел рядом.

— Если меня так ранят, — сказал он, — я хочу отдельную комнату.

— С сырым мясом?

— Можно без мяса.

— С курицами?

— Куриц оставь.

— Учту.

— И никаких врачей, которые сначала спрашивают фамилию.

— Ты сейчас придумал условия своего лечения?

— Ты вчера не знал, чего я хочу от жизни. Начинаю помогать.

Игорь ничего не ответил. Последний бой дня длился почти полчаса. Алексеев против Турина. Оба беса погибли раньше людей. Первый — на двенадцатой минуте. Второй — через пять. После этого на песке остались только двое. Щиты были разбиты. Рубахи пропитались кровью и потом настолько, что гербы почти невозможно было различить. После смерти обоих бесов изменилась и сама арена. Из песка с тяжёлым скрежетом начало подниматься каменное кольцо. Круг боя уменьшился почти вдвое.

— Зачем? — спросил Игорь.

— Чтобы не бегали, — сказал Андрей, уже вернувшийся на место после осмотра лекаря.

— Серьёзно?

— Турнир должен закончиться.

Турин попытался уйти от атаки. Через несколько шагов упёрся в камень. Толпа ревела. С каждым ударом становилось громче. Игорь заметил мужчину через несколько рядов, который кричал:

— Ещё! Ещё!

Он не поддерживал ни одного Рода. Просто хотел, чтобы бой продолжался. Алексеев наконец пробил защиту. Турин упал. На секунду стало тихо. Потом часть трибун зааплодировала. Другая загудела. Кто-то рядом сказал:

— Мог ещё минут пять продержаться.

Игорь обернулся. Мужчина обсуждал бой с соседом и уже доставал букмекерскую квитанцию. Четвёртый саркофаг закрыли.

— Четвёртая жертва принесена.

Под императорской ложей стояли четыре перевёрнутые плиты. Утром в секторе было шестнадцать участников. Теперь четверых не было. И впервые Игорю пришло в голову, насколько много места занимают пустые кресла. После четвёртой смерти новых бойцов не вызвали. Служители очистили арену. Кровь засыпали, повреждённое каменное кольцо снова ушло под песок. Врачи закончили работу. Церемониймейстер остался один. Над ним начали загораться огромные мозаики. Игорь видел их на открытии, но тогда изображения были погашены и сливались со стенами. Теперь появилась первая. Горящий город. Не Москва. Архитектура была значительно древнее. Люди на стенах защищались от существ, слишком больших для бесов. Вторая мозаика. Поле после битвы. Третья. Люди и демоны стоят друг напротив друга.

— Великая война не могла закончиться победой, — говорил церемониймейстер. — Люди не могли уничтожить Нижний мир. Демоны не могли сохранить власть над Верхним. Тогда был заключён Великий Договор.

Загорелось новое изображение. Маленькие бесы переходили к людям. Игорь видел похожие картины в семейной библиотеке. Только там всё выглядело почти торжественно. Здесь рассказ звучал после четырёх смертей.

— Демоны ушли из мира людей. Взамен человечество получило бесов. Их сила дала людям возможность строить то, чего не существовало прежде. Двигать машины. Освещать города. Соединять расстояния. Создавать новое оружие. Поднимать государства…