— Зачем все? — спросил Игорь у Ильи.

— Пока неизвестно, кто умрёт.

Ответ был настолько очевидным, что Игорь некоторое время молчал. Торговец рядом уже объяснял покупателю:

— Если возьмёте сразу четыре разных — дешевле.

Илья не участвовал в разговоре. Чем ближе становилась арена, тем меньше он говорил. У отдельного входа для участников экипаж остановился. Слуга открыл дверцу.

— До вечера ты отсюда не выйдешь, — сказал Илья. — Даже если захочешь.

— Почему?

— Все участники обязаны присутствовать при первых боях.

— Чтобы лучше понимали перспективы?

Илья посмотрел на него.

— Примерно.

Нуня спрыгнул на мостовую. Сегодня на нём впервые была турнирная одежда — короткая чёрная рубаха с маленьким гербом Остроумовых на груди. Шили её вчера почти всю ночь. Портной несколько раз жаловался, что никогда не работал с заказчиком таких пропорций. Нуня остался доволен. Особенно тем, что у рубахи появился внутренний карман. Игорь прекрасно знал, что лежит внутри. Монета Олега. Он ничего не сказал. Накануне Ланской спросил его, чего хочет собственный бес. Игорь так и не нашёл ответа. Сегодня вопрос казался ещё неприятнее. Потому что завтра Нуня должен был выйти вместе с ним на арену. Участников посадили почти у самого песка. Шестнадцать кресел стояли в два ряда. Над каждым висел небольшой щит с гербом Рода. Вчера во время открытия Игорь почти не обращал внимания на одежду остальных. Сегодня все выглядели иначе. Никаких дорогих мундиров. Никаких орденов. Никаких семейных украшений. Только штаны, сапоги и простые рубахи с большими гербами на груди. Рядом с каждым участником стояли меч и круглый щит. Доспехов не было. Игорь сел на место Остроумовых. Слева находился Андрей Бестужев. Справа — Сергей Столыпин.

— Первый день? — спросил Андрей.

— Насколько заметно?

— Ты рассматриваешь всё так, будто собираешься потом сдавать экзамен.

— Возможно.

Бестужев посмотрел на Нуню.

— А он?

— А он рассчитывает списать.

— Я всё слышу, — сообщил Нуня снизу.

Перед сектором участников проходила невысокая каменная стенка. За ней начинался песок. Игорь поднял голову. Под императорской ложей находилось пятнадцать широких каменных плит. Он видел их во время открытия и принимал за часть отделки. Сейчас возле первой стояли трое Хранителей. Рядом на низкой платформе лежала цепь, большой бронзовый колокол и что-то накрытое серой тканью. Пятнадцать плит. Игорь пересчитал. Потом ещё раз.

— Что там? — спросил он.

Андрей проследил за его взглядом.

— Жертвенные ниши.

— Ты раньше видел?

— Нет. Мать рассказывала.

С трибун пошёл гул. Первым поднялся Александр Долгорукий. Игорь автоматически посмотрел на него внимательнее. Это был не тот Долгорукий, который убил Олега. Он напоминал себе об этом почти каждый раз, когда видел фамильный герб. Александр взял меч и щит. Гром поднялся рядом. На фоне остальных боевых бесов он и вчера выглядел огромным. Сегодня, почти без одежды хозяина, впечатление стало ещё сильнее. Верх его головы доходил Александру до плеча. На тёмной коже были видны старые шрамы. Костров тоже встал. Его бес был значительно меньше Грома, но всё равно почти вдвое крупнее Нуни. У края арены участников остановил Хранитель. Оба сняли верхнюю одежду, остались в турнирных рубахах и прошли на песок. Церемониймейстер поднял руку. По древней традиции оба воткнули мечи перед собой, повернули щиты гербами к императорской ложе и только после этого снова взялись за оружие. Толпа стихла. Игорь ожидал длинной церемонии. Вместо неё прозвучал один удар колокола. Долгорукий двинулся первым. Гром пошёл в другую сторону. Игорь почти сразу понял, почему Александр считался фаворитом. Они не сражались рядом. Они сражались вместе.

Разница проявилась почти сразу. Костров пытался следить одновременно за человеком и бесом. Александр заставлял его выбирать. Долгорукий открыл левый бок. Слишком очевидно. Костров увидел возможность и атаковал. Игорь уже понял, зачем.

— Не туда, — тихо сказал он.

Гром в этот момент бросился на Востру. Костров попытался вернуться, но Александр не дал. Боевые бесы столкнулись сбоку. Востра выдержала первый удар, отступила, прыгнула на Грома сверху. Александр снова намеренно открылся, и Костров опять вынужден был выбирать между хозяином и бесом. Через минуту Гром повалил Востру. Ещё через несколько секунд всё закончилось. Тело беса осталось на песке. Костров остановился. Всего на мгновение. Но Игорь уже видел такую паузу на дуэльной станции. Олег тоже посмотрел на Болта. Костров не закричал. Только сильнее сжал щит. Теперь против него было двое. И он почти достал Александра. Долгорукий слишком рано решил, что бой закончен. Костров пропустил Грома мимо, шагнул прямо под удар и клинком задел Александру плечо. Трибуны вскочили. Гром развернулся. Костров больше не успел. Долгорукий ударил первым. Костров опустился на колено. Ещё несколько секунд пытался подняться, потом лёг на бок. Церемониймейстер поднял руку. Арена взорвалась. Люди кричали имя Александра. Кто-то размахивал зелёными флагами Долгоруких. Над противоположной трибуной уже вращалась большая букмекерская доска. Человек на ней стирал старый коэффициент. Костров умер меньше минуты назад. А Александр Долгорукий уже стал немного дороже.

Служители выбежали на песок. Один начал засыпать кровь белой смесью из широкого ведра. Другие поднимали оружие. Игорь посмотрел на сектор участников. Кресло Кострова было пустым. Утром там сидел человек. Теперь вокруг него уже обсуждали следующий бой. Музыка оборвалась. Толпа постепенно стихла. Александр тоже перестал принимать поздравления и повернулся к центру арены. Хранители шли за телом. Только теперь Игорь понял, что бой ещё не закончился. С первой каменной ниши сняли серое покрывало. Под ним находился саркофаг. Невысокий, грубо вытесанный из тёмного камня. Никаких украшений, кроме узкой линии неизвестных Игорю знаков вдоль крышки. Тело Кострова положили рядом. Хранители сняли с него пояс, забрали меч и щит. Турнирную рубаху оставили.

— Почему? — тихо спросил Игорь.

Столыпин ответил, не поворачивая головы:

— Герб.

— Что?

— Жертва должна быть принята как представитель Рода.

Двое Хранителей подняли тело и положили внутрь. Затем принесли железный ящик. Игорь услышал знакомое шуршание раньше, чем крышку открыли. Бесы. Несколько десятков маленьких рабочих бесов. Один попытался выбраться через край, но Хранитель спокойно поймал его и вернул обратно. Игорь посмотрел на Нуню. Тот тоже следил за происходящим. Не улыбался. Хранители высыпали маленьких бесов внутрь саркофага. По трибунам прошёл шёпот. Один из Хранителей подошёл к бронзовому колоколу. На его основании была выбита дата, настолько старая, что Игорь не сразу понял систему летоисчисления.

— Этот колокол отлили в год Договора, — сказал Андрей.

Раздался удар. Церемониймейстер вышел на середину арены.

— В последний год Великой войны человеческие армии отступили к последним городам. Демоны потеряли столько сил, что уже не могли продолжать наступление, но люди больше не могли победить…

Крышка саркофага закрылась. Игорь почти не слушал рассказ. Изнутри донёсся звук. Сначала тихий. Потом сильнее. Что-то скребло камень. Рядом с ним кто-то на трибуне кашлянул. Игорь смотрел только на крышку. Движение внутри продолжалось ещё несколько секунд. Потом прекратилось. Церемониймейстер говорил о шестнадцати военачальниках, будущих основателях Великих Родов. О первых переговорах. О цене мира. Хранитель открыл маленькую металлическую заслонку в крышке саркофага. Заглянул внутрь. Закрыл. Кивнул. Церемониймейстер поднял руку.

— Первая жертва принесена.

Первую плиту под императорской ложей перевернули. На обратной стороне была высечена единица. Игорь почему-то ждал чего-нибудь ещё. Света. Грома. Может быть, появления демона. Ничего не произошло. Москва всё так же сидела на трибунах. Император находился в ложе. Над ареной висели гербы. Где-то под каменной крышкой больше не было Кострова. И одна из пятнадцати плит теперь показывала цифру.