Александр V появился в императорской ложе. Пятьдесят тысяч человек встали почти одновременно; движение прошло по трибунам волной — снизу вверх. Потом стало тихо. Император подошёл к краю ложи. Игорь видел его раньше только издалека и на портретах. Александр оказался моложе, чем на официальных изображениях. На портретах ему всегда добавляли тяжести. В жизни он выглядел человеком, который слишком много знает и слишком мало спит.

— Двадцать пять лет назад, — начал Император, — на этом месте стояли другие шестнадцать мужчин.

Голос разошёлся над ареной через большие акустические трубы.

— Двадцать пять лет до них — ещё шестнадцать. И так было задолго до рождения любого из нас.

Игорь посмотрел на Илью. Тот стоял.

— Великий Договор дал человечеству силу, на которой построены наши города, наши дороги, наши фабрики и наша Империя. Но договор существует только до тех пор, пока обе стороны исполняют его условия.

На арене стало ещё тише.

— Сегодня шестнадцать Великих Родов снова принимают обязанность, которую приняли их предки.

Игорь почему-то вспомнил пустую молотилку возле дома, трёх бесов, которых отец переставил в насос и кузницу, тысячу бесов в локомотиве, кормовые телеги на московских улицах. Половина всего, что существовало вокруг, действительно работала потому, что когда-то кто-то заключил этот Договор. Император посмотрел на участников.

— Я желаю вам чести.

Короткая пауза.

— Вашим семьям — достойной победы.

Ещё одна.

— А Российской империи — ещё двадцать пять лет исполненного Договора и сохранённой силы.

Сначала кто-то крикнул с нижней трибуны:

— Слава Императору!

Ответили несколько голосов. Потом сотни. Потом тысячи.

— Слава Императору!

Игорь физически почувствовал звук.

— Слава Императору!

Нуня зажал уши.

— Слава Императору!

Александр поднял руку. Крик затих не сразу: сначала верхние ярусы, потом нижние. Наконец снова стало тихо. Император опустил руку, Хранитель вышел к Царь-механизму. Жеребьёвка началась.

Шестнадцать боевых бесов заняли места вокруг механизма. Нуня подошёл к своему поручню, посмотрел на него, потом на соседнего беса и снова на поручень.

— Игорь.

— Что?

— Они издеваются.

Поручень находился почти на уровне его головы.

— Подними руки.

— Я знаю, как работает высота.

Рядом Гром положил обе ладони на свой рычаг совершенно спокойно. Нуня посмотрел на него и поднял руки.

— Ненавижу богатых.

— Он не богатый.

— Он высокий. Это почти то же самое.

Хранитель занял место перед механизмом.

— По сигналу.

Игорь вдруг почувствовал, что нервничает сильнее, чем вчера перед решением о замене. До этой секунды противник был абстракцией, одним из пятнадцати. Через несколько минут у него появится имя. Хранитель опустил руку. Бесы толкнули. Сначала ничего не произошло, потом внутри механизма что-то тяжело сдвинулось. Раздался первый удар — камень о металл, потом второй. Цилиндр начал медленно вращаться. Нуня упёрся ногами в песок. Поручень двигался вместе с остальными. Ему приходилось почти висеть на нём всем телом.

— Давай! — крикнул Игорь.

— Сам давай!

Механизм набирал скорость, грохот внутри становился всё громче. Шестнадцать каменных шаров перекатывались по металлическим стенкам, отдельные удары сливались в один непрерывный рокот. Трибуны снова загудели: люди выкрикивали фамилии, кто-то молился, кто-то уже принимал ставки на первые пары. Хранитель поднял руку. Все бесы одновременно отпустили поручни. Нуня не отпустил, и его потащило за вращающимся рычагом.

— Нуня!

— Я стараюсь!

Он разжал пальцы и упал на спину. Царь-механизм продолжал вращаться по инерции. Нуня сел.

— Всё было под контролем.

— Конечно.

— Я специально проверял безопасность.

Грохот начал замедляться. Первый камень выпал из нижнего отверстия, покатился по каменному желобу и остановился. Хранитель поднял его, назвал номер — толпа взорвалась.

Первую пару получили Долгорукие и Костровы. Трибуны загудели так, будто бой начинался прямо сейчас. Александр Долгорукий едва повернул голову в сторону Кострова, тот ответил коротким кивком. Второй камень — Бестужевы. Третий — Апостоловы. Игорь посмотрел на княгиню Бестужеву. Она сидела в родовой ложе и, кажется, вообще не изменилась в лице.

— Хорошая пара? — спросил Нуня.

— Для кого?

— Для того, кто выживет.

Следующие камни выходили один за другим: Бобровы — Меньшовы, Алексеевы — Турины, Столыпины — Урюпины, Волконские — Муромские, Апраксины — Дубровские. Каждая новая пара вызывала отдельную волну шума. У края арены работали телеграфисты. Помощники едва успевали передавать им фамилии, и аппараты сразу начинали стрекотать. Москва узнавала результаты почти одновременно с ареной. Через несколько минут их получат Петербург, Псков, Киев, Варшава, ещё позже — дальние губернии. Возле одного аппарата стояла стеклянная банка с мухами. Телеграфист закончил длинную передачу, открыл маленькую дверцу в корпусе и бросил внутрь несколько насекомых. Механизм снова застучал быстрее. Даже жеребьёвка ела. Игорь посмотрел на Царь-механизм: тот уже почти остановился, внутри оставались два камня.

— Ну вот, — сказал Нуня. — Это мы.

— Не обязательно.

— Игорь.

— Что?

— Я умею считать до двух.

Из отверстия выпал предпоследний шар и покатился по желобу. Игорь увидел номер раньше, чем Хранитель поднял камень. Остроумовы. Реакция трибун оказалась странной, негромкой: несколько аплодисментов, отдельные крики, где-то засмеялись. Кто-то сверху выкрикнул:

— Сто двадцать к одному!

Нуня поднял голову.

— Уже сто двадцать?

— Не отвлекайся.

— Я радуюсь росту.

Последний камень выпал сам. Хранителю даже не пришлось ждать — он поднял его.

— Род Суторминых.

Игорь повернул голову. Лев Сутормин стоял в нескольких десятках шагов. До этого Игорь почти не обращал на него внимания, теперь рассмотрел. Примерно одного с ним возраста. Чуть выше. Светлые волосы коротко подстрижены. Держался спокойно. Его боевой бес стоял рядом, заметно крупнее Нуни. Сутормин встретился с Игорем взглядом и улыбнулся — не насмешливо. Это почему-то было хуже. Нуня подошёл ближе.

— Предлагаю положить обратно.

— Что?

— Камни.

— Зачем?

— Проверить ещё раз. Механизм старый. Может ошибаться.

— Девятьсот лет не ошибался.

— Значит, давно пора.

На огромной доске начали выставлять пары. Игорь нашёл свою.

ОСТРОУМОВ — СУТОРМИН

Затем Игорь пробежал глазами пары первого круга. Долгорукий сегодня был ему недоступен, но это ничего не гарантировало: после каждого круга Царь-механизм проводил новую жеребьёвку, и среди выживших следующим противником мог стать кто угодно. Игорь задержал взгляд на его фамилии.

— Даже не думай, — сказал Илья, подошедший сзади.

— О чём?

— О Долгоруком. До следующей жеребьёвки его для тебя вообще не существует.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо Фёдора, когда он ничего не говорит.

Игорь снова посмотрел на свою пару. Лев Сутормин — первый человек, которого ему предстояло убить. Или первый человек, который убьёт его. На трибунах уже кричали новые коэффициенты.

Домой возвращались почти молча. На нескольких улицах букмекерские доски уже успели переписать. Долгорукий остался фаворитом, Игорь — нет.

— Сто двенадцать, — сообщил Нуня.

— Ты говорил сто двадцать.

— Сутормин нам помог.

— Очень добрый человек.

— Уже приносит деньги, а мы даже не дрались.

В особняке Илья сразу увёл Игоря в кабинет. На стол легли старые газеты, выписки, списки наставников и всё, что удалось быстро собрать о Суторминых.

— Лев Сутормин, двадцать три года, — сказал Илья. — Последние семь лет тренировался в Москве и Петербурге. Два года провёл в армии.