Я понятия не имел, что такое «дефдреды», но припух не на шутку. Выходит, все эти подземелья не просто так, чтобы чернь не мешала господам. Стало понятным, почему Глеб скрывал свою личность. Уверен, подобные гонки под запретом в империи.

— А ты куда? Не можешь вынести подобного зрелища? — я постарался сохранить хладнокровие.

Вместо ответа, Глеб неожиданно сказал:

— А ведь ты братец, можешь претендовать на трон. Не думал об этом?

О, как! Мне тут наперебой предлагают сесть на трон. Сначала Андрей Савдин, теперь вот мой младший брат.

Я не ответил. Глеб хлопнул меня по плечу, мол, подумай об этом, и двинулся к выходу.

— Так куда ты идешь? — спросил я вслед.

Глеб обернулся:

— Сегодня участвует моя команда, а я в ней капитан.

Видимо все чувства отразились на моем лице. Глеб заржал. Потом неожиданно спросил:

— Слушай, Левка, может, присоединишься к нам, а? Кишка не тонка? А, извини, забыл. Ты же представления не имеешь, как управлять автомобилем. Ну, смотри отсюда. Поверь, впечатления окажутся незабываемыми.

Он отвернулся. Я встал, схватил его за плечо.

— Давай, — сказал я. — Погоняем. Но с одним условием — ты поклянешься мне в верности.

— Да ты точно безумец! Как ты управлять то будешь?

— Не твое дело. После гонки поклянешься мне в верности?

Глеб внимательно посмотрел на меня.

— Идет. Но только если мы победим. Император-неудачник империи не нужен.

Я кивнул. Возле входа дорогу нам преградила Каролина. Ее грудь воинственно смотрела на нас. А я бы всю жизнь смотрел на нее в ответ. В глазах «госпожи капитана» плескалась тревога.

— Куда вы, ваше высочество? — спросила Каролина.

Вместо меня ответил Глеб.

— Господин Кошкин решил принять участие в гонках.

«Господин Кошкин» Глеб произнес с нажимом. Дескать, не умничай, и называй всех так, как они здесь представляются.

— Братец, я сам разберусь со своими людьми. Не надо мне помогать.

Потом глянул на Каролину:

— Сиди здесь, и смотри. Получай удовольствие.

— Но…

— Это приказ!

Девушка бессильно отступила. Глеб хмыкнул. Через минуту мы спускались вниз по ступеням. Бля, куда я лезу, а? Смертельные гонки! А у меня сегодня намечается акробатика с Мирой. А со сломанным позвоночником акробатикой заниматься будет затруднительно.

Я следовал за Глебом. Мы шли куда-то вниз, ниже того уровня, куда нас доставил лифт. Пока спускались, я обдумывал слова брата. Нет, не о гонках. О судьбе империи. Я бы назвал Глеба идеалистом. Надо же, обеспокоился, что будет со страной, когда канцлер Савдин соизволит примерить деревянную одежку.

А может он и не идеалист, вовсе. А жесткий прагматик. Нельзя не согласиться с его мыслью, что после смерти канцлера за место возле нового императора начнется грызня. А сам-то император будет довольно слабеньким. При нашей встрече Виталий не произвел впечатления выдержанного человек, обладателя стального характера. Нервный, обидчивый, быстро срывающийся в угрозы.

Даже мелькнула мысль: возможно, Глеб — самый лучший кандидат на место правителя. Но ему мешают две вещи. Первая — он третий сын бывшего монарха, что мешает ему стать центром притяжения для сил недовольных Савдиным. Когда начнется борьба за влияние на Виталия, Глеб может стать таким центром. Но это превратит его лишь в одну из противоборствующих сил. А он хочет избежать подобного, как я понял.

И второе, трон по праву принадлежит мне! И, надо отдать Глебу должное, он это понимает. Понимает, и принимает.

А вот о его предложении поучаствовать в смертельной гонке, я не знал, что и думать. Скорее всего, он просто решил подшутить надо мной, предложив подобное. И даже не думал, что я соглашусь.

Мы спустились вниз, и вошли в помещение, где уже переодевались четверо парней.

— Господин Глеб! — воскликнул одни из них. — Мы думали вы уже не придете.

— Напрасно.

Глеб оглядел гонщиков.

— Господин Флинт, я вынужден попросить вас не принимать сегодня участие в гонке.

Тот, кого Глеб назвал Флинтом, удивленно посмотрел на Глеба. Глеб в свою очередь указал на меня:

— Это господин Кошкин. Он решил испытать удачу. Прошу вас, не отказывать ему.

Флинт смерил меня взглядом. Потом пожал плечами:

— Как угодно.

Остальные спорить не стали, хотя кидали на меня мрачные взгляды. Похоже, в команде Глеб обладал непререкаемым авторитетом.

Я подошел к шкафчику Флинта. Там обнаружил комбинезон, похожий на экипировку гонщиков Формулы-1. К комбезу полагался шлем, ботинки и перчатки. А под него я натянул огнеупорное белье. Насколько я знал, комбинезон сделан из метаармидного волокна, что давало мне шанс выжить в горящей машине. Если меня успеют вытащить. Вот только будет ли кто меня вытаскивать?

Глеб тоже влез в экипировку. Все комбинезоны гонщиков оказались ярко-зеленого цвета. Шлем, перчатки и ботинки — черного. На груди и левом рукаве красовался пятиугольный геральдический щит с буквой «Т» в виде башни. Ниже агрессивным шрифтом синего цвета надпись «Тверь».

— Почему Тверь? — спросил я.

Кто-то хохотнул. Послышались смешки.

— А что там писать, Петербург что ли?

Глеб разозлился. Понятно, ему неудобно пред своими гонщиками, что он притащил меня.

— Должен предупредить вас, господа, — обратился Глеб к остальным. — Господин Кошкин, впервые здесь. Водит он тоже, не очень. Не надо рассчитывать на него.

Парни посерьезнели. Жизнь каждого, как я понял, зависели от остальных гонщиков команды. А тут такое — «водит не очень».

— И все же, почему Тверь? — продолжил настаивать я.

Глеб повернулся ко мне.

— Это уже традиция. Какие бы команды не соревновались, одна из них будет «Тверь», вторая «Москва». Тверь, — он ткнул в геральдический щит на своей груди, — Сине-белые цвета, символ — башня. Москва — красный и золото, символ — копье. Ясно?

Ясно, ясно. Как гладиаторы в Древнем Риме — одни Самниты, другие Фракийцы. Не знаю, почему такой выбор городов, Тверь против Москвы. Но мне все равно, хоть Нижние Пупки против Черемушек.

— Теперь, господин Кошкин, коротко о правилах. Десять кругов. Первый круг без контакта. Тут мы будем занимать позиции, согласно плану. Но тебя это не касается, главное не отставай, и не давай «москвичам» зайти сзади.

— Ну, это дельный совет, — согласился я.

— Следующие девять кругов, мы будем стараться уничтожить как можно больше машин соперников. А они, соответственно, уничтожить наши. Нельзя съезжать с трека. Останавливаться можно не более двух раз. Каждая остановка, не более тридцати секунд. Твоя главная задача — выжить!

Вроде все понятно. Но, как-то жутко. Я так понял, без увечий и смертей заезды тут не обходятся. Мы двинулись из раздевалки, в гараж. Там стояли пять автомобилей, которые все называли «дефдредами».

Дефдред представлял собой помесь гоночного болида и бульдозера. Обтекаемые обводы, низкая посадка, спойлер. А впереди — таран. У одних машин в виде бульдозерного ножа, у других — клин, сваренный из стальных труб. Одна из машин красовалась веером из трех клиньев. Все дефдреды окрашены в синий цвет, с оскаленными мордами, орлами и прочими угрожающими рисунками, выполненных белой краской.

— И как же определяют победителя? — спросил я. — А то наверху, господин Глеб, ты говорил, что останется только один. А сейчас оказывается у нас всего десять кругов.

Гонщики застонали. А мне ответил уверенный голос с насмешливыми нотками, раздавшийся из-за спины.

— А победителя определять судьи, по сумме из оставшихся машин, и того, в каком порядке они придут к финишу.

Раскатистые «р» и акцентированное «г». Я повернулся, и чуть не подпрыгнул от удивления. Я рассмотрел всклоченную гриву светлых волос, косы на висках, шрамы на лице, сломанный нос и черную повязку на глазу. Африкан!

— Вот так встреча! — воскликнул я.

— Позвольте представиться, — произнес Африкан. — Меня зовут Один.