— Но-о-о? Я надеюсь, есть какое-нибудь «но»?

— Органолептическим методом мы убедились, что промышленного магопривода здесь нет, — пожал плечами маг. — Ставлю годовое жалованье, что твой извращенный дар включает не только оперирование линиями магической энергии. Подозреваю, что ты можешь создавать временные квазимагические элементы, которые позволяют запитать мощный механизм от слабого источника…

Леха прикинул — выходило, что он умеет прокладывать проводку и собирать из воздуха трансформатор.

— Соответственно, — размеренно продолжал маг, — по духу закона ты пока невиновен. По крайней мере до тех пор, пока что-нибудь не взорвется или не сгорит. Технически — не должно, если соблюдать хотя бы базовые правила.

Гном шумно выдохнул и заметно расслабился.

— И тут мы подходим к самому скользкому вопросу — этическому. Формально в круг моих обязанностей не входит контроль самих, эээ, пользователей. Обычно в таких случаях я сигнализирую профильным коллегам, и они берут их в оборот. В твоем случае это обернется либо пачкой официальных запретов, либо просто магическим ошейником, чтобы ты не натворил беды.

Леха замер.

— Магия — очень разрушительная штука, — пояснил Макс, — и регулирующие законы у нас крайне строгие. Но, с другой стороны, самого запрещенного устройства мы не наблюдаем. Повторюсь, это временные элементы, я уже еле чувствую их следы, и то, потому что знаю, где и что искать. Тем не менее, Алексей, если ты начнешь хвастаться своими умениями, об этом узнают гильдии. Пока я могу сказать, что ничего не видел, но потом — не смогу. Я доступно излагаю?

Леха понятливо закивал.

— Вот и прекрасно.

Маг собрался вставать, но тут его ухватили за руку.

— Макс, а ты мог бы помочь мне как-то освоить это умение? А? Ну, хотя бы показать, как это все работает? А?

Маг посмотрел в восторженные щенячьи глаза, с трудом сдержал улыбку и торжественно кивнул.

Как оказалось, Лехин талант требовал отрешенной сосредоточенности — и это было реально тяжело. Чем яростнее он приказывал себе не думать, тем чаще из глубин непоседливого попаданца всплывали позывы куда-то пойти, что-то сказать Петровичу или хотя бы почесать нос под тяжелой оправой очков. Чтобы приглушить внутренний диалог, он тратил больше сил, чем за весь рабочий день. Конечно, был еще народный метод достижения дзена — затрахаться насмерть, но тогда напрочь исчезала сосредоточенность.

Но когда удалось заткнуть голоса в голове, он быстро научился ловить невидимые нити. Массивные линзы искажали края предметов и утомляли глаза, но Леха как завороженный разглядывал карту светящихся линий. По умолчанию они лежали на полпальца под поверхностью, но когда всплывали, обретали объем и едва заметную тактильность. Чтобы их поманить, приходилось напрягать что-то эфемерное, скрытое и очень пугливое. Главное было дотянуться, а дальше удерживать силу становилось куда проще.

Упругие прохладные нити слегка пружинили и немного растягивались. Их можно было отсоединить, но не порвать в случайном месте — сначала нарастало сопротивление, потом начинало резать пальцы, а затем мощно отдавало в запястья.

Начинающий маг тренировался на фонаре. Энергетическая руна светилась уже вполсилы, запас магии плескался где-то на донышке, и гном пожертвовал его в порядке гуманитарной помощи. Теперь он сидел напротив и неторопливо жевал, снисходительно наблюдая за подмастерьем. Леха как раз разъединил линии, подходящие к выключателю, и пытался прикрепить их обратно. В это время за окном кто-то заорал, и парень потерял концентрацию. Нити начали выскальзывать из пальцев, и Леха не думая слепил их накоротко.

Свет мгновенно превратился из привычно теплого в холодный белый, а стекло тонко зазвенело. Леха недоуменно замер, а гном метнулся в его сторону и сшиб с табурета. Парень гулко приложился о доску, а на столе негромко щелкнуло, и помещение озарила мощная вспышка, похожая на молнию.

Леха поднялся, проморгался от плавающих в глазах пятен и завороженно уставился на фонарь. От него расходились волны тепла, пахло горелой пылью и горячим лаком. И тут последовала вторая вспышка — это Петрович дотянулся тяжелой рукой и дал неофиту леща.

Из сложносоставной и переливчатой речи, в которой смешались все языки Ойкумены, следовало, что дураку нельзя доверить даже неразбиваемую стеклянную статуэтку, дабы тот не повредил как артефакту, так и самому себе. Петрович строжайше запретил Лехе тянуть руки к холодильнику, к лампам, к вентиляции и к пожарной сигнализации, о которой переселенец вообще не подозревал. Поэтому следующей проблемой после самоконтроля стали источники магии.

— Я понимаю, что ты взрослый серьезный человек. Но ты не имеешь понятия, как устроена магия. Поэтому крайне рекомендую не экспериментировать, пока не наберешься опыта, простого бытового опыта. — Маг отвернулся от надувшегося Алексея и обернулся к гному: — Хоть ты последи, чтобы он сначала азы освоил.

Тот молча кивнул и многозначительно потер костяшки.

Макс вынул из бездонных карманов заряженный жетон и деревянную игрушку.

— Вот здесь запаса на первое время хватит. Мы такими баловались, когда были маленькими. Трудись.

Следующую неделю Леха корпел над тем, чтобы научиться не только соединять магические провода, но и направлять энергию по нужным каналам. В отличие от электричества, магия давала возможность выбрать один из нескольких одинаковых путей. Задачка оказалась сложнее, чем спалить фонарь, потому что приходилось распределять нагрузку, иначе шестеренки схватывались намертво.

К концу недели бычок, качаясь, упрямо попер в гору. Слегка постукивали копытца, еле слышно вздыхал механизм. Леха с умилением посмотрел на дело своих рук и аккуратно подхватил упавшую с края доски игрушку. Снял с нее жетон, глянул через очки на потускневший кружок и призадумался. Пора было переходить к крупным формам. То есть вернуться к тому, для чего все и затевалось — к станку. Но где брать батарейки для колеса?

Городская помойка делилась на несколько зон. Большую часть территории занимали органические отходы, которые свозили со всех районов. Раз в год сюда по разнарядке прибывали маги-выпускники, которые за несколько дней превращали все в компост. Заодно они подновляли магический фильтр, чтобы жители ближайших домов не сошли с ума от запаха. Компост куда-то исчезал, отходы снова занимали привычное место, и цикл повторялся.

Кроме зоны удобрений стихийно возникли завалы стройматериалов, тряпья, недоломанных вещей и прочего. Поэтому здесь можно было встретить не только разъевшихся крыс и бочкообразных чаек, но и людей с неясным целеполаганием.

— Алексей, лови! — из горы барахла в его сторону полетел предмет размером с кирпич. Описав красивую дугу и сверкнув на закатном солнце, он гулко шлепнулся на утоптанную землю.

— Чего молчишь, не поймал? — раздался жизнерадостный смех.

— Поймал, поймал, — отозвался Леха, крутя в руках увесистый полупрозрачный брусок. — Много там еще?

— Штук пять, и спускаюсь.

Гном перевыполнил план и сбросил еще семь предметов разного размера и назначения. Лязгнул металл, глухо бухнула керамика, отозвалась пустым стуком деревянная шкатулка. Собрав весь улов в тележку, они направились в мастерскую, двигаясь сквозь слои запахов. Магический фильтр убрал главный смрад, но ароматы мокрой штукатурки, ржавчины и кислой органики висели в воздухе.

Это был уже третий рейд на помойку, и соучастники успели отработать схему действий. Вся активная роль доставалась Петровичу. Во-первых, он знал, как выглядят бытовые артефакты, и мог их отличить от мусора. Во-вторых, в рунных очках он видел гораздо лучше и мог на глаз оценить величину остаточного потенциала.

Идея, конечно, была не их — помог добрый дядя Макс.

Пока Леха ломал голову, как запитывать станок, гном взялся за дело и припахал подмастерье. Вдвоем они сняли приводной ремень с педального маховика, поставили рядом со станком м-колесо на отдельной опоре и накинули ремень на ступенчатый шкив станка. Рядом соорудили площадку для магических батареек.