Маг придирчиво проверил механическую конструкцию, потом помог настроить магические линии, достал какой-то специализированный артефакт и с большими предосторожностями подключил его. Колесо начало вращаться и быстро разогналось до приличных оборотов. Макс погонял станок на холостых, а потом Леха встал к подручнику и попробовал заготовку рейером. Рез получился чище, чем раньше.

Маг отключил артефакт, мощно сдул с него вездесущие опилки и спрятал в карман. И поделился идеей на миллион. Дело в том, что магические предметы часто вырабатывают не весь заряд. То есть у них есть пороговая величина срабатывания — если магии недостаточно, то прибор не запустится. На этих словах у Лехи почему-то разблокировалось воспоминание о кислом вкусе «Кроны», вытащенной из неработающей машинки, и он понимающе кивнул.

В общем, переселенцу сами Темные магистры велели брать эти недоразряженные артефакты и вытягивать из них остаток магии. Если он уже освоил работу с бычком, то на более простые задачи его умений уже хватит.

— А ты думал, — усмехнулся Макс в ответ на вытаращенные глаза, — что это обычная игрушка? Там несколько уровней защит и регулируемое сопротивление. Если ты с ней справился, то и слабые потоки освоишь, тут я почти спокоен.

В первый раз они набрали целый мешок всякой мелочи, которой еле-еле хватало на десять минут вращения м-колеса. Леха больше устал от постоянной замены и подключения этих недолговечных аккумуляторов, чем от самой работы. Колесо начинало вращаться сразу, и нельзя было терять ни секунды. Поэтому, водрузив очередной артефакт на контактную площадку, переселенец торопливо хватался за резец и точил до тех пор, пока батарейка не пустела.

Остаточной магии хватало, чтобы разогнать колесо, но сил на вращение заготовки оставалось едва-едва. То есть если Леха давил на заготовку сильнее, чем нужно, она останавливалась. Поэтому резец приходилось тщательно контролировать.

Ко второму походу на свалку они подготовились лучше: вооружились тележкой и зашли глубже. И раздобыли не абы что, а сломанный пожарный водомет. Совершенно непонятно, как эта прелесть попала в кучу хлама, но по заверениям гнома, в рабочем состоянии он лупил струей метров на пятьдесят. Чисто логически, неизрасходованной магии в нем должно было остаться больше, чем в каком-нибудь сигнальном маячке. И действительно, два дня Леха токарил как царь.

Они почти вышли за границу, как вдруг Петрович издал радостный вопль и шустро порскнул между завалами. Леха терпеливо ждал. Через несколько секунд раздались воодушевленное пыхтение и скрежет раздираемых мусорных напластований. Запасливый и страшно хозяйственный гном выбрался на тропинку, волоча за ручку что-то громоздкое и устрашающе ржавое.

— Это что? Тоже магический артефакт?

— Это вряд ли, — откликнулся Петрович. — Такими ножами у нас бумагу режут.

— Да ла-а-адно, — протянул Леха, скептически задрав бровь. — Не может быть. Я же видел, у вас уже изобрели ножницы, даже у тебя в мастерской они есть.

Гном тяжело вздохнул, сокрушаясь, с каким дураком ему приходится работать.

— Пачки бумаги. Для книг, например, или, там, ну не знаю, бумагомарания.

— Канцелярии или рукописей? — уточнил переселенец. — То есть ты хочешь в мастерской уголок переплетчика организовать? Кружок по интересам? Или в городской совет пожертвовать в виде шефской помощи?

Гном закатил глаза, собрался что-то сказать, но могучим усилием сдержал себя.

— Надо шире мыслить, Алексей! А то так и будешь всю жизнь резцы подавать. Смотри, какой тут широкий и длинный нож, а! Рама тоже хорошая, массивная, но в данном случае это не важно. А важно, что скоро начнет холодать, и нужно будет чем-то топить печь. И чем ты будешь строгать щепки для растопки? Ножиком? Или будешь стружку со своего станка лопатой собирать и в печь кидать? Так это такой себе вариант, я тебе сразу говорю.

— Сколько той зимы, — пробурчал уязвленный Леха. — Да и не нагнетай, лето в разгаре.

— Угу. Ты не чиновник, часом? А то в городском совете каждый год так говорят. А потом делают вид, что снег никогда в жизни раньше не выпадал. И что с ним теперь делать, они решительно не знают…

В ровном гудении м-колеса наметился сбой. Одновременно резец зацепил волокно и рванул. Леха мысленно выругался и убрал руки с подручника. Он только-только ободрал углы заготовки и готовился приступить к основной работе, но не успел. Парень подошел к полочке для магических батареек и снял с нее дальнозорную трубу с разбитым стеклом. Сделал легкое волевое усилие, развеивая виртуальный «повышающий трансформатор», и бросил бесполезный предмет в кучу других опустошенных. Там уже лежала агрессивная глиняная физиономия, чучело птицы с опахалами вместо крыльев и треснувший кувшин. Соответственно, сторожевая маска, истошно орущая при обнаружении постороннего, аналог вентилятора и местный вариант термоса.

— Чего-то не хватает, — задумчиво отметил переселенец. — По моим ощущениям, должно было что-то остаться. Петрович, а мы все артефакты достали?

— В мешке посмотри, в телеге, — откликнулся гном, не оборачиваясь. Он увлеченно подгонял шип к декоративному треугольному пазу и не имел права на ошибку.

Леха вышел во двор и вытянул плотную холстину из-за колеса тачки. К его удивлению, там действительно что-то лежало. Видимо, Петрович сначала поленился сходить за оставшимся артефактом, а потом забыл.

В руку лег холодный брусок. Полупрозрачный кирпич был неожиданно тяжелым, будто отлит не из стекла, а из стали. Впрочем, черт его знает, что здесь за металлы. Закатное солнце красиво прошлось бликами по граням, а под поверхностью будто заклубился тяжелый туман. Леха немного полюбовался игрой света и тени и отправился на рабочее место.

Кирпич не просто лег на токоприемник, а буквально примагнитился к нему, встал тяжело и увесисто. Парень пожал плечами и уже потянул руку к полке с резцами, но тут одна за другой пошли неожиданности — как отдельные капли летнего дождя моментально переходят в ливень.

Колесо дернулось и начало раскручиваться, причем гораздо быстрее, чем обычно. Спицы сначала замелькали, потом будто остановились, а затем вообще покатились в обратную сторону и слились в мутный круг. Леха остолбенело наблюдал за этим эффектом, некстати вспомнив, что он называется стробоскопическим. Шум нарастал, по станку прокатилась волна вибрации. Наконец он кинулся к батарейке и попытался оторвать ее от площадки. Кирпич будто прирос к токоприемнику, пальцы скользили по холодной поверхности.

Парень бросил безумный взгляд на расплывающуюся в воздухе заготовку и мгновенно сообразил, что делать. Он прыгнул обратно, одним движением ослабил крепление подручника и толкнул его вперед. Но вопреки ожиданиям, заготовка лишь чуть споткнулась, потом мощно провернулась и сбросила подручник на пол. Зато Лехин неожиданный маневр окончательно разбалансировал деревяшку, и станок начал ощутимо дрожать, гулко отдавая в пол. По верстаку поползла стамеска, а на полках запрыгали гвозди. Мелко завибрировали подошвы, потом колени, а еще через мгновение зубы.

Петрович обернулся и секунду наблюдал, как Леха мечется у станка, идущего в разнос. Затем заорал:

— Отходи!

Но парень его не услышал. Жужжание колеса перешло в низкий гул, будто Леха оказался возле трансформаторной будки. На языке появилась электрическая кислинка, а в нос ударил запах разогретых подшипников. В воздух поднялась мелкая тонкая пыль, и в ней проявились тонкие светящиеся лучи, протянувшиеся от артефакта к бешено вращающемуся колесу. Зрение сузилось до туннеля, уши заложило, сердце замерло.

Уже не понимая, что делает, Леха одной рукой вцепился в проклятый кирпич, а другой — в металлическую опору м-колеса. И в этот момент на него снизошло удивительное спокойствие. Он отчетливо понял, что должен направить энергию через себя — и тело отозвалось. От артефакта тугой поток пошел через руку, скакнул под ребра, где свел судорогой мышцы живота, и через вторую руку ушел к колесу. Фактически Леха превратился в шунт, короткую дорожку для магии, в согласующее звено. Он сделал какое-то нематериальное усилие, постарался немного расслабить сведенный пресс и краем глаза заметил, что на колесе снова проступили спицы. Ага, значит, делаем что-то правильное. Добавим концентрации, удержим поток, уменьшим вращение, еще добавим концентрации, еще медленнее, еще…