Ну и бог с ними, с магами, подумал переселенец, а у него своя, простая и понятная задача. Ему нужно найти Петровича, который живет на окраине. Леха уже понял, что его сознание фильтрует слова и иногда выдает странные варианты. В данном случае можно было поставить почку, что Петровича зовут не Петровичем. Но других данных для анализа не было, а Макс на вопросы только отмалчивался.

Если он правильно запомнил инструкции, то после амбара, оставшегося за спиной, нужно сделать еще четыре поворота. Главное — не перепутать очередность: лево, лево, право, лево — и постучать в черную дверь условным стуком.

Тук-тук, пауза, тук-тук-тук.

Дверь распахнулась, окатив Леху запахом свежей сосновой стружки и резким духом скипидара. В первый момент он впал в ступор. Потом опустил глаза и понял, что впервые видит вблизи гнома. Конечно, они ему уже попадались, но смотреть издали — это одно, а стоять нос к, эээ, носу — другое.

Гном воззрился на Леху и не особо радушно буркнул:

— Ну?

— З-здравствуйте, я от Макса. — немного оробел переселенец. И на всякий случай добавил: — Насчет работы.

Мощно сбитый, почти квадратный Петрович был затянут в просторную рубаху и холщовый передник, под которым пряталась заплетенная в косы борода. Шевелюру стягивала бандана, которую местные звали платком, а на лице боролись за доминирование массивный нос картошкой и густые нахмуренные брови. Передник, плечи и даже бандану покрывали опилки, и тут Леха наконец сообразил, что перед ним стоит представитель рабочего андеграунда.

Местные производственные цехи больше напоминали не конгломерат отдельных мастерских, а промышленную базу, куда заказчики отдавали работу на аутсорс. Магические станки себе могли позволить не только лишь все, но мало кто. Между простым мастером и серьезным промышленным оборудованием стометровой стеной стояли налоги, сертификация, специальное обучение и еще бог знает что. Но если уж ты втерся под крыло, то экономил массу времени и сил, и мог дать цену, которая разорит простого частника.

Но промышленному оборудованию нужен масштаб. Гнать потоком одинаковые детали — это да, а вот перенастраиваться под каждую — нет, выйдет даже дороже, чем сделать вручную. Поэтому с индивидуальными заказами шли в частные мастерские, которые клали на цеха болт.

Частников можно было условно разделить на две категории. Во-первых, это были опытные зубры, которым надоело отстегивать деньги в общую копилку. У них уже была клиентская база, собранная из неторопливых и обеспеченных людей.

Вторая группа — те, кто пока не заработал себе имени, не смог ужиться в коллективе или просто имеет репутацию дурака с мотором. На них приходилась поденная, низкооплачиваемая работа, и они крутились как белки в колесе. Впрочем, чисто технически из второй группы можно было перейти в первую, но подвиг был мало кому по зубам.

Очевидно, что обиженный цех в ответ клал болт на обе эти категории, и жизнь мастерской могла сложиться как угодно. Например, именно гильдии пропихнули идею, что приоритет на изобретение должен стоит как чугунный мост. Короче, сейчас Лехе нужно было понять, к какой группе относится его потенциальный работодатель и как у него идут дела.

Гном наконец посторонился:

— Заходи.

Парень аккуратно пригнулся, переступая порог, и шагнул внутрь. Вопреки ожиданию, потолок оказался гораздо выше, чем он думал, метра три-четыре. Ну да, действительно, столярная мастерская. И насколько переселенец мог судить, перед ним был настоящий уникум: горный народ с деревом обычно ладил плохо, а этот работает.

Через запыленные окна пробивался свет, но главное освещение давали потолочные лампы непривычной формы. Леха осмотрелся и удивился, насколько это место похоже на столярки из его прошлого. Со скидкой на электрическое освещение и паровое отопление.

Центральное место занимали тяжелые, страшные, но крайне устойчивые верстаки. Похоже, раньше здесь работало несколько человек, а теперь просто не экономили место. На одном лежала тряпка, инструменты для резьбы по дереву и небольшая заготовка. Парень предположил, что гном вырезает ложку. От второго тянуло свежей смолой, а рубанок и гора стружки на полу давали понять, что в свободное от резьбы время гном работает над заготовками.

На полках аккуратно расставлены рубанки разных форм и размеров. Леха знал, что они чем-то отличаются, но сказать, где какой-нибудь грунтубель, а где шпунтубель был не в состоянии. Тут же находилась внушительная коллекция ручного инструмента. Переселенец издалека опознал только стамески и молотки.

Вдоль стен вытянулись стеллажи для досок и обрезков, которые жалко выкидывать. Столяры в принципе народ запасливый, а в данном случае можно было биться об заклад, что в мусор уходят только опилки. Да и то не факт, может, гном и их умудрился как-то пристроить к делу.

Петрович задумчиво смотрел на Алексея. Еще вчера он проболтался магу, что ищет помощника, а уже сегодня этот его криворукий протеже азартно снимает стружку с заготовок. В принципе, гном не был избалован умелыми помощниками, и даже такой неумелый подмастерье мог быть ему полезен. Сумел же он распустить доску на заготовки для табуретки, кое-как их пристрогать и даже изобразить на одной из деталей шип для соединения «шип-паз».

Петрович видел, что парень не столько работает, сколько вспоминает, как надо работать. Похоже, он на кого-то насмотрелся и сейчас пытается повторить. Большей частью инструмента он пользуется неправильно, но перекрывает неумение энтузиазмом. Хотя, может, лучше поискать кого-то более умелого? Маг, конечно, просил посмотреть, но руки не выворачивал…

Пока гном рассматривал, что получилось у переселенца, и взвешивал аргументы «за» и «против», тот уже пробрался в дальний угол мастерской.

— Ай! А это что? — раздалось оттуда.

— Круглое?

— Да! И тяжелое.

— Это магоколесо. Лежит без дела, а выбросить жалко. — И, предугадывая следующий вопрос, уточнил: — Лицензию может когда-нибудь получу, на телегу поставлю.

— Ага, понятно, — парень скептически хмыкнул. — А это что? Токарный станок?

— Ну да.

— А как же он крутит заготовку? О, ага, на педальном приводе. Ничего себе. А это же… А вот тут? А как?

Что-то гулко щелкнуло и свалилось. Гном вздохнул и пошел проводить демонстрацию. Этот чертов аппарат ему было еще жальче, чем магоколесо. Потому что до привода у него либо руки не доходят, либо денег нет, а вот станок-то он как раз запустил. Но работать на нем ему было неудобно и не особо интересно.

— А я в школе неплохо токарил, и на производстве тоже. — похвастался парень. И самокритично добавил: — Ну, может и не очень хорошо, но другие еще хуже. В школе даже шкатулку выточил, и вазу. Понятно, трудовик помогал, но все-таки. А для одного заказа мужикам даже ножки выточил. Так, а как тут? Угу, понял…

Гном задумался. Пронаблюдал, как Алексей приноравливается к станку, устанавливает подрамник и сноровисто хватается за рейер. Сходил к столу и принес оттуда лист бумаги.

— Сможешь вот это сделать?

Парень вгляделся, пожал плечами и приступил к работе. Похоже, у него действительно был талант к этому делу: из-под рейера сначала полетели щепки, потом пошла стружка, и заготовка начала принимать форму.

— Резцы наточены прекрасно, — проговорил Алексей, поворачиваясь к гному и кладя руку на получившуюся ножку. — И деревяшка отличная.

У Петровича было другое мнение насчет заготовки, но он промолчал. Потом еще раз внимательно поглядел на довольную улыбку, на запорошенное опилками лицо, на оживший токарный станок.

— Знаешь, что, ээээ, Алексей. Приходи-ка завтра, обсудим, чем ты мне можешь помочь.

Леха грел руки о теплые бока кружки и радовался, что успел проскочить по улице, пока было сухо. Плотная стена дождя за панорамным стеклом как бы намекала, что засел он надолго. Это пару недель погода вообще была на удивление нестабильной, яркое солнце сменяла гроза, а три дня назад теплый май превратился в май промозглый.