От расправы Цезаря спас прибежавший на крики Серый.

— Тише, тише, девы мои возмущённые. А вы как хотели? Разукраситься, как ряженые и чтобы вас никто не узнал, особенно тебя Василиса. — Цезарь осторожно выглянул из-за Серого.

— Цезарь, скажи, что противоядие у тебя есть! — Яне было смешно и страшно одновременно.

— Нет, конечно, это же не яд. — Цезарь посмотрел на дев и поспешно добавил. — Это временный эффект, само пройдёт. Постепенно, почти скоро.

— Я же теперь старая клюшка, как я пойду в дальний путь? — Василиса никак не желала успокаиваться.

— Так это только внешне, на вашу прыть молодецкую оно не действует. — Успокаивающе ответил нахальный кот.

Яна попрыгала на месте, вроде ничего такого, на что должна жаловаться колдунья преклонного возраста. Суставы не скрипели, колени не болели, чувствовала она себя отлично, разве что немного колыхалась в прыжке, это не страшно. Но в сочетании с внешним видом это вносило такой диссонанс, что она не знала смеяться ей или плакать.

— Серый, нам одежда новая нужна. — Яна потрогала себя за внушительные бока и передёрнулась.

— Сейчас найдём что-нибудь побольше размером. — Серый исчез в кладовой.

— Выбери им что-нибудь серое и невзрачное. — Крикнул ему вдогонку кот.

Серый принёс ворох вещей самого неприглядного вида, девы подхватили его и удалились в комнату.

— Серый, а зачем у нас столько тряпья страшного?

— Так на тряпки и лежит, в хозяйстве то всё сгодится. Только им не говори. — Хихикнул Серый.

Из комнаты вышли страшные и хихикающие бабули.

— Ох и страшны же вы, девы. — Вздохнул кот. — Ну или теперь бабки. Как звать то вас будем?

— Я Аграфена. — Гордо подбоченилась Василиса.

— Прасковья я, добрый котик, давай мы тебя полечим от чего-нибудь. Ведунья я знатная, всё могу. Вот кажется мне, зубик у тебя болит или хвостик, я ещё не решила. — Озабоченно сказала Яна и стала бочком подбираться к коту.

Цезарь нырнул за Серого. — Я всё понял, прекрасные девы!

— Вот и ладно. — Яна посмотрела на лежащие на столе котомки, которые им собрал Серый. — Когда выходим?

— Доложите в мешки по паре смен белья, да пойдём. — Отозвался Цезарь. — А я пока в лабораторию сбегаю, чего-нибудь полезного тоже прихвачу.

Закинув на спину котомки, отряд спасателей бодро зашагал в царство царя Берендея. Девы немного привыкли к своему новому обличью и находили в нём новые поводы для шуток друг над другом.

— Шевелись давай, старая карга, чего спишь на ходу. — Весело кричала Яна отставшей Василисе.

— Сейчас я тебя догоню, плесень древняя, и огрею клюкой. Тогда посмотрим, кто из нас старая карга. — Смеясь вопила царевна и, схватив с земли палку, бросалась вдогонку.

— Силы небесные, помогите мне. — Цезарь закатывал глаза, глядя на расшалившихся старушек.

Вдруг кот остановился и настороженно припал к земле.

— Девы, ну-ка тихо! Бегом сюда.

Встревоженные девушки подбежали к Цезарю и замерли.

— Уже недалеко, конный отряд. Нам не разминутся с ними. Да и незачем, это скорее всего за тобой, Василиса. К Серому их охранка не пропустит, значит будут по округе шнырять.

— И что нам делать. — Растерялась царевна.

— В образ входить! Я спрячусь, потому как царевна из терема со мной и ведуньей убежала. А вы девы, давайте, пустите их по ложному следу.

Берислав встал до восхода солнца, позавтракал и узнав у слуг, что царь ещё вставать не изволил, выехал в дорогу. Он не стал брать с собой сопровождающих, воин он был бывалый и опасаться женщин и детей было бы смешно.

Дело, с которым его послал Велемир, ему не нравилось, но приказы царя не обсуждают. Путь он решил начать от дома Матрёны, чтобы пойти по следам телеги. Дорога одна, деваться им некуда, нагонит. Берислав пустил коня малой рысью и скоро скрылся за деревьями.

К рассвету стало прохладно и Матрёна, накинув одеяло на детей, потихоньку выбралась из телеги, где они ночевали, едва уместившись. Дымка паслась неподалёку. Пока собирала валежник на костёр, поднялась Верея и взяв котелок, пошла за водой. Проснулся Всемил, достал и нарезал сало, отмерил крупу на похлёбку. Когда разгорелся костёр, подвесили котелок с немудрёным завтраком.

— Мам, а в царство Еремея сколько дорог есть? — Осторожно спросил Всемил.

— Я только эту знаю, сынок, ещё с того времени, как с отцом ездили к берендеям. Меха у них знатные, вот и втемяшилось ему душегрею мне справить, а я царство чужое хотела посмотреть. Вместе мы поехали, там дешевле чем у наших купцов. Берислав тогда по царскому заказу тоже ехал, для царицы подарки привозил. Далее развилка будет, прямо по дороге к берендеям, а мы правее возьмём, там и до Еремеева царства доберёмся.

Матрёна сказала и поняла, что Берислав скорее всего тоже вспомнит про эту поездку.

Всемил задумчиво ворошил угли в костре, Верея разбудила Дарёна и повела умываться к ручью.

Матрёна не озвучивала терзавшую её мысль о том, что их могут догнать. Всемил и так всё понял.

— Матушка, а давай попробуем другую дорогу поискать.

— Конечно, сынок, почему бы и нет. — Она постаралась улыбнуться.

Позавтракав и заседлав коней, богатыри свернули лагерь и тронулись в путь. Дальше путь лежал через лес. Лесная дорога, узкая и изрядно заросшая больше напоминала тропинку. Видно, что ездили по ней не часто.

— Сразу видно, что дорога к колдунье ведёт. — С видом бывалого знатока заявил Емельян, опасливо оглядываясь по сторонам.

— Да ну? И как же ты это определил? — Иван огляделся. — Дорога, она и есть дорога. А что не сильно хоженая, так и жилья людского поблизости нет. А одна колдунья много ли натопчет.

— Сам не видишь ты, Иван, и мне не веришь. А я чую, недоброе место. — Горячился юный богатырь Емельян, обиженный недоверием собрата.

Ехавшие рядом парни только посмеивались над ним. Но тема была занятная и следующие пару часов богатыри, ехавшие неспешным шагом, травили байки про лесную нечисть.

— О, никак люди впереди! — Подал знак, ехавший впереди, Егор. — Бабы кажись!

— Надеюсь, что это царевна одумалась и решила вернуться. — Задумчиво заметил Ярослав. — А то я всю дорогу пытаюсь представить, как мы её будем уговаривать.

— И что навыдумывал? — Ехавший впереди, Горицвет придержал коня.

— В том и дело, что ничего. А вообще, твоя придумка, ты и ломай голову. — Ярослав махнул рукой и вгляделся. — А нет, кажется не царевна.

— Ну хоть расспросим, может видели чего. — Горицвет тронул поводья и уехал вперёд.

Да, не царевна, а жаль. Горицвет спешился перед двумя старушками, которые при виде отряда прижались друг к другу.

— Доброго дня вам, уважаемые. Откуда путь держите? — Горицвету показалось, что старушки напуганы, поэтому он старался говорить мягко.

— И вам, добрые молодцы, лёгкого пути. Ведунья я, Прасковья Никитична, а это сестра моя Аграфена. Недалече от Большого Луга живём. К берендеям идём, внучка там наша живёт. А вы, молодцы, чего тут ищете?

— А может видели кого здесь или по пути? Царевна у нас пропала, вот её и ищем.

— Может и видели, да только царевна то была или нет, не ведаю. Какая она, ваша царевна? — Бабка Прасковья хитро прищурилась.

— Первая красавица, коса золотая, глаза, словно небо и губки, как малина спелая. Стан тонкий, а грудь. — Здесь воображение Емельяна дало сбой и он замахал руками, явно описывая песочные часы.

— Хватит! — Прервал Горицвет восторженные излияния юнца, Емельян покраснел и примолк. — Ну примерно так.

Бабка Аграфена задрала повыше крючковатый нос, Прасковья хихикнула и наступила той на ногу.

— Не, дева, которую мы видели была попроще. Тощая, волосья жёлтые, лицо в платок прятала, грудь не разглядела, извиняй, милок. — Прасковья кивнула Емельяну. — При ней котище ещё был, здоровый, словно лось. На восток они шли.

У Горицвета возникло стойкое ощущение, что бабка смеётся над ними, вон аж трясётся. Эх, и не сделаешь ничего, обидеть старушку, да ещё и ведунью, никак нельзя.