Берислав понимающе кивнул и они вернулись к костру.

После совместного завтрака путники тепло попрощались. У Берислава правда возникла заминка, когда он решил запрячь в телегу Ворона. Боевой товарищ отнёсся к такой инициативе крайне отрицательно. Конь бил копытом и возмущённо ржал, явно выражая недовольство понижением в звании до крестьянской скотинки. Воеводе пришлось долго уговаривать друга, чтобы он согласился.

Когда девушки с Цезарем отошли чуть подальше, они не выдержали и расхохотались, вспоминая как Берислав обхаживал коня. На полянке девы старались даже не хихикать, дабы ещё больше не травмировать нежную конскую душу.

— Страшный человек этот воевода. — Цезарь усмехнулся. — Уж если он боевого коня уговорил в телегу впрячься, то у других и шанса не будет отказаться.

— Вот уж точно страшный, вы видели сколько волков он порубил? — Яна весело шагала рядом. Василиса с Цезарем переглянулись.

— Да вообще зверь! Даже наша помощь была не понадобилась. — Поддержала подругу царевна, а Цезарь спрятал улыбку.

— Нашу царевну надо было не премудрой назвать, а шустрой. — Ярослав с досадой смахнул с лица паутину. — Десяток богатырей за ней который день бегает, а её ни слуха, ни духа. Ищи ветра в поле.

— Найдём, куда она денется, царства у нас маленькие, все на виду, захочешь, не спрячешься. — Горицвет был настроен оптимистично.

— И то верно. Смотри, — Ярослав махнул рукой вправо, — деревенька кажется. Давай заедем. Хлеб уже на исходе, да и молока свежего можно у селян купить. А я бы и от баньки не отказался, после болота до сих пор чешусь, как псина блохастая.

— Мы все чешемся, в холодном ручье не больно то отмоешься. — Горицвет поморщился и представил баню, горячий пар, душистые веники. — Заедем.

Услыхав весть о стоянке в деревне, парни оживились. Всем хотелось по человечески отмыться от болотной грязи и освежить одежду.

Слободан шёл в растерянности, нет, понятно, что приказы царя не обсуждаются. Но как его исполнить, если вместе хлебали из одного котелка, вместе пили пенное и обсуждали девичьи стати. Тут же вспомнил про обещанный кнут, аж спина зачесалась. Похоже не быть ему воеводой.

На тренировочной площадке парни рубились на мечах, здесь же был и царевич. Второй сын всегда знал, что наследником и царём ему не бывать. Поэтому выбрал себе воинский путь, пусть брат правит, а он будет его железной рукой. В дружине Огнеслава любили, лёгкий в общении, царевич носа не задирал и никогда не кичился тем, что царский сын.

Слободан отозвал Огнеслава в сторонку и замолчал, не зная как начать. Огнеслав же, не смотря на весёлый нрав, совсем уж простаком не был. Они с братом видели, как в одночасье изменился отец и ломали головы, думая, чем ему можно помочь. Свою семью царевич любил, но самым близким для него был именно старший брат.

Он слышал, как Слободана вызвали к царю, а теперь собрат стоит и мнётся, опустив глаза.

— Дан, ты чего мнёшься, как дева красная. Говори уже, как есть.

Слободан поднял взгляд и выложил царевичу весь разговор с Велемиром, ничего не утаив.

— Седлай коня, брат, скройся пока в других землях. А там может и наладится всё.

Огнеслав задумался, с одной стороны в кандалы ему не хотелось, но и подставлять Слободана под кнут он не станет. Против отца идти? А как же брат?

— Нет, Дан, бежать и прятаться последнее дело. Но и руку на отца я поднять не смогу. Пошли в холодную, да кандалы прихвати. Надо бы ещё с Колояром переговорить.

В темнице было прохладно, Слободан одел тяжёлые кандалы только на руки царевичу и, неодобрительно покачав головой, сунул ему в карман ключ.

Велемир наблюдал через окно, он видел, как Огнеслав зашёл в темницу, и как Слободан закрыл на ключ массивную, окованную железом, дверь.

Ну что же, один предатель на месте. Настроение слегка поднялось. Он кликнул Ефима, велев подавать обед пораньше, будет хороший повод и этого олуха Слободана убрать.

Дарислава ещё с детства любила забегать на кухню, для неё, всеобщей любимицы, кухарка всегда оставляла самый румяный пирожок, булочку или пару спелых яблок.

Когда царевна подросла, таскать пирожки со временем перестала, а вот привычка забегать на кухню осталась. Сейчас у печей стояла Загорка, досматривая зарумянившиеся пироги. Старая Марфа, которой и досталась царская милость в виде плетей, понурив голову, чистила овощи.

Дарислава кивнула в ответ на приветствия, подошла к Марфе и осторожно коснулась плеча.

— Прости, Марфа, я не знала.

Марфа подняла голову и слабо улыбнулась.

— Да боги с тобой, девонька, что ты могла сделать.

— Не знаю, кажется я уже ничего не знаю. — Дарислава кивнула на почти полный поднос. — Это для батюшки готово?

— Да, сейчас пироги достанем и Загорка отнесёт.

Дарислава растерялась, она нервно сжимала в руке маленький пузырёк. Голова кружилась от волнения и от страха. О том, на что решилась, она старалась вообще не думать.

— Бледная ты, душенька, присядь, отдохни. — От старой Марфы не укрылось ни волнение царевны, ни затравленный взгляд на поднос, ни судорожно сжатая рука. — Загорка, сбегай до погреба, принеси мне ещё репы, а я пока пироги достану.

Загорка спорить не стала, Марфе и так сильно досталось, она подхватила корзину и убежала.

Марфа пошла к печи, оставляя царевну возле стола. Дарислава оглянулась на стоявшую к ней спиной кухарку, достала склянку и трясущимися руками открыла крышку. Как же это всё неправильно и страшно. Из глаз хлынули слёзы, она стояла и не могла, просто не могла сделать последний шаг. Когда её руки коснулась Марфа, она едва не потеряла сознание.

— Присядь, незачем тебе такое на душу брать. — Марфа забрала пузырёк из судорожно сжатых пальцев и щедро плеснула содержимое в тарелку на подносе.

Дарислава разрыдалась, кухарка погладила её по плечу.

— Не нужно плакать, краса ты наша, вон и глазки уже покраснели. Ступай в покои, приляг.

Царевна с трудом поднялась и медленно побрела к себе. Что же она наделала, и как ей теперь с этим жить?

Услышав шум на внутреннем дворе, выглянула в окно, в сопровождении двух дружинников в темницу заходил старший брат. Дарислава вытерла слёзы и выдохнула, как-нибудь переживёт.

Надо бы в ближайшей деревне лошадь купить, с досадой подумал Берислав. Нет, запрячь себя в итоге Ворон дал, но выражал своё недовольство буквально на каждом шагу. Под седлом Ворон, казалось, что чует наперёд, чего от него хочет всадник. Не было никогда нужды его понукать или доставать плеть. А теперь он, то неожиданно пытался сорваться в галоп, то просто останавливался, с невозмутимым видом разглядывая придорожные ромашки.

Матрёна и дети с интересом наблюдали за этим противостоянием. После того, как разрешился вопрос с погоней, они заметно расслабились и повеселели. Матрёне стало спокойнее, всё же обидеть бедную вдову с детьми и обидеть здоровенного воина при оружии, это разные вещи.

А Верея кидала исподволь смущённые взгляды и краснела, мысленно уже примеряя на себя роль жены.

Ворон в очередной раз остановился, сделав вид, что его ну очень интересует вон тот пенёк. Берислав только усмехнулся, ему даже в голову не приходило воспользоваться силой. Если не получается добрым словом, попробуем двумя добрыми словами, ну или сколько их там потребуется.

— Добрый муж будет, надо брать. — Лукаво улыбаясь, шепнула Матрёна дочери. Верея залилась краской по самые ушки, она была с ней согласна.

— Как-то так, бабуся. — Василиса на ходу закончила пересказывать Яне свой разговор с Бериславом.

— Да уж, придётся следить за собой и друг за другом. — Уныло согласилась Яна. Было досадно, что они спалились на втором же встречном.

— Ну что, резвые мои девы, добегались? — С иронией спросил Цезарь.

— А не надо было нас такими древними делать! — Возразила Василиса.