Цезарь неожиданно согласился. — Это да, немного я перемудрил. А ты, царевна, за речью ещё следи, больно уж тон у тебя командирский.

— А мне как лучше? — Уточнила Яна.

— А тебе лучше вообще помалкивать. Сразу понятно, что не здешняя. — Кот на минуту задумался. — Чудо, что нам богатыри такие невнимательные попались. И в деревни постараемся не заходить.

— А еда? Она же почти закончилась! — Перспектива ходить голодной Василису не порадовала.

— Добуду я вам еду, не переживай. Вам кого на ужин, зайчиков или птичек? — Уточнил Цезарь и закатил глаза. — Дожил, меня, приличного баюна, низводят до уровня дворового кота.

— Зайчиков жалко. — Выбрала Яна.

— А птичек, значит, не жалко? — Коварно спросил кот.

— Тоже жалко. Может тогда рыбки? — Предложила Василиса. — Их не очень жалко, почему-то.

— Вот что, жалостливые девы, кого притащу, того и будем есть. Но учтите, я ловлю, а вы готовите.

— Я не умею. — Попробовала увильнуть Василиса.

— Как приличная колдунья, ты просто обязана уметь готовить! Зелья сами себя тоже не сварят. Но ты не переживай, готовить я тебя научу. — Весело ответила Яна. — Цени, видишь, какая я заботливая.

— Ладно, может и правда пригодится. — Вздохнула царевна, поняв, что отвертеться не получится.

Небольшая деревенька, которая называлась Дубравкой, была вольным поселением на свободных лесных землях. Горицвет договорился со старостой о постое с баней и ужином за несколько монет. Купцы в такую глушь заглядывали редко, разве что случайно. Но пару раз в год селяне сами выезжали на ближайшую ярмарку.

Староста Мечеслав, здоровый, как медведь, мужик выделил им место в пустующем до сбора урожая амбаре. Собрали по деревне тюфяки, жена старосты с дочерьми готовили ужин.

Пока баня топилась, Мечеслав позвал Горицвета с Ярославом выпить по кружке медовухи и послушать новости о том, что в царствах творится.

— Эх, хорошо здесь у вас, спокойно, красиво, душа радуется. — Ярослав потянулся.

— Красиво, да только нынче не больно спокойно. — Мечеслав пригубил медовуху. — Ты парням своим скажи и сам за околицу, как стемнеет, не ходи. А лучше и вовсе из амбара не высовывайтесь.

— Волки лютуют или нечисть какая завелась? — Горицвет оценивающе посмотрел на старосту. Такой и медведя заломает, да и нрав, похоже, не из пугливых.

— Может и они. Следы на волчьи похожи, да только не видел я ранее волков такого размера. Сам охотник, знаю, что говорю. — Мечеслав положил руку на стол. — Ладонь едва след перекрыла. А дерёт тварь всех, и скотину, и людей. Последним Кузьму задрал, его утром, возле дома жена нашла.

Ярослав с Горицветом переглянулись. На брехуна староста похож не был.

Вскоре подоспела баня, парни натаскали из колодца пару бочек воды и пошли отмываться от болотной грязи. За пару дополнительных монет жена старосты взялась выстирать им вещи.

Распаренные, они голышом выскакивали из бани, обливая друг друга ледяной водой и шли обратно в парную.

После бани и простого, но обильного ужина всех потянуло в сон. Вечерний сумрак мягко опустился на деревеньку. Помня о словах старосты, Горицвет, несмотря на душный летний вечер, закрыл дверь амбара. Он настрого запретил выходить на улицу до рассвета, рассказав о предупреждении Мечеслава. Сторожить решили по очереди.

Первым вызвался Ярослав, а остальные кинули жребий. Было тихо, только слышно, как стрекочут сверчки, да изредка блеют в сарайчике овцы. Через пару часов он растолкал Степана и отправился спать.

Время было около полуночи, клонило в сон, Степан похлопал себя по щекам и чтобы немного взбодриться встал. Надо было хоть ведро поставить, с запоздалым сожалением он огляделся, даже малую нужду негде справить. Тихонько подошёл к двери, прислушался, тишина. Степан честно не собирался нарушать приказ Горицвета, но не пакостить же здесь. Организм настойчиво продолжал требовать своё. Помаявшись ещё с полчаса, Степан не выдержал, осторожно поднял засов и тихонько выскользнул на улицу. Чуть отойдя от амбара, к сарайчику, остановился и огляделся, темно, как в погребе. Вроде никого, он выдохнул.

Мягкую поступь зверя он не услышал, успел только обернуться, почуяв тяжёлое смрадное дыхание.

Рыбу запекали целиком, в углях. Яна, вспомнив прочитанные когда-то рассказы путешественников, наковыряла на берегу немного глины. Цезарь её выпотрошил и обложил какой-то травой. Василиса помогла облепить рыбу глиной и достала из котомки остатки хлеба и сыра.

— Хорошо то как, Яна, пойдём купаться. Цезарь, покараулишь рыбку?

— Пошли, за одно и рубашки постираем. — Яна посмотрела на свои пальцы, после раскопок глины зрелище было печальным.

— Идите, я позову как будет готово. — Цезарь прилёг у костра, лениво вороша угли палкой.

Они остановились на ночлег на берегу небольшого озера. Яна, припомнив знакомых мавок, поначалу категорически отказалась здесь оставаться. Но Цезарь, подойдя к берегу, сказал, что нечисти здесь нет, а вот хорошая рыба есть.

Зудевшая от пота кожа и отказавшаяся идти дальше царевна решили вопрос в пользу озера. Девушки прибежали посмотреть, как Цезарь будет ловить рыбу, ожидая любопытного зрелища. Они были разочарованы, кот просто зашёл в воду по пояс и чуть наклонился, а через минуту на берег вылетело несколько рыбин со следами острых когтей.

Вода была тёплой и тихой, скинув сарафан, Василиса в рубашке пошла купаться, прихватив брусочек мыла.

Яна, глядя, как царевна намыливает себя и рубашку, пожала плечами и тоже не стала раздеваться. Вволю поплавав, девы вышли на берег, переоделись в сухое и прихватив мокрую одежду, пошли на запах.

Цезарь уже достал рыбку из углей и чистил её от запёкшейся глины. Развесив рубашки на ближайших зарослях ивы, голодные девушки сели ужинать.

— Цезарь, а зачем Морана забрала их? — Яна наконец озвучила, мучивший её второй день, вопрос.

— Да кто ж знает, что она там удумала. Так, догадки одни. — Цезарь, уже расправившись с рыбой, колдовал над чаем. — Серый сказал, что она явилась, когда они силу объединили, чтобы на врата защиту наложить. Сила сразу трёх хранителей велика, выходит, что за ней и приходила. А зачем она ей, мне не ведомо.

— А Змиулан нам чем поможет? — Василиса вдохнула аромат чая и протянула Цезарю кружку.

— Без него мы в Навь не попадём. Только он сможет путь нам открыть. — Цезарь посмотрел на дев и ответил, предупреждая следующий вопрос. — Потому что он четвёртый и последний хранитель.

— Хорош хранитель, ничего не скажешь! — Яна по-прежнему злилась на Змиулана, подумаешь зачаровала его Морана, а шею он ей грозился свернуть очень даже натурально.

— Ну, какой есть, а кто из нас совершенство? — Цезарь улыбнулся. — Ну, разве что я.

— Спору нет, наш совершенный друг. — Василиса согласно кивнула, подмигнув Яне. — Тогда завтрак готовишь ты!

— Совершенство, оно должно быть во всём, ты же с нами согласен? — Подхватила подруга.

— Не вижу логики, девы мои хитрые. — Цезарь зевнул. — Но так уж и быть, вы тоже близки к идеалу, так что утром вас будут ждать птички. А вы их приготовите.

Берислав сидел у костра и смотрел, как ловко Верея готовит ужин. После обеда они заехали в ближайшую деревню. Точнее заехал Берислав, устав препираться с Вороном, Матрёна с детьми остались ждать неподалёку.

Ушлый староста запросил было за лядащую кобылу, как за призового жеребца, но глянув на нахмурившегося Берислава, скинул цену до приемлемой. Купил он и еды, взял, не скупясь хлеба, домашних колбас, сыра, круп и молока. Ворон, избавившись от телеги, вернул Бериславу своё расположение, милостиво простив последнего и снова вёл себя безупречно.

Берислав задумался, надо бы на обратном пути подарок Верее не забыть, да и будущую тёщу можно порадовать. Тогда уж и мальцам нужно подарки справить, дарить, так всем.

Слишком долго он был один. Безусым юнцом хотел было он посвататься к дочери мельника. Хороша была девица, щедро дарила улыбки и первые робкие поцелуи. Уговорились они осенью свадьбу играть, как вернётся он от берендеев с царским наказом.