Но в кровь Александра полился чистый РНК-вектор. Вектор, у которого прямо сейчас не было ключа. Пептидные замки нано-капсул оставались наглухо заперты. Его мертвые клетки отозвались легким, естественным тонусом, который давал базовый омолаживающий раствор. Запах его тела стал чище и свежее.

Лилит глубоко вдохнула воздух, фильтруя эманации его кожи. Напряжение в её плечах исчезло. На губах появилась хищная, удовлетворенная улыбка. Она забрала из его рук ампулу, где осталась ровно половина дозы, точно такой же прозрачный состав, нагруженный миллиардами спящих бомб.

— Прекрасно, Александр. Я вижу, ты хранишь верность и преданность, — она протянула ампулу хирургу. — Набирай вторую часть. Теперь моя очередь.

Она повернулась к Александру спиной, подставляя шею под инъекцию, и потому не заметила, как вурдалак расслабился. Первая часть ювелирного расчета оправдала себя.

Когда процедура завершилась, Лилит расправила плечи. Кожа на её лице мгновенно разгладилась, приобретая благородный фарфоровый оттенок, а в осанке появилось величие, способное сокрушить любую оппозицию.

— Жду тебя через сорок восемь часов у главных ворот моего особняка и Зала Совета, Александр, — бросила она уже у двери. — Ты лично будешь созерцать мой триумф. И не дай Бог после этого я почувствую хотя бы легкую мигрень.

Дверь захлопнулась. Вампирша ушла.

Как только эхо её шагов затихло, Александр обессиленно оперся о край лабораторного стола.

— Она берет меня с собой, — сиплым шепотом произнес он. — Прямо в эпицентр. Прямо в Зал Совета.

— Ты прав! Её паранойя безгранична, — хирург швырнул пустой шприц в утилизатор. — Через сорок восемь часов РНК-вектор в твоей крови будет такой же свежий, как и в её. Стоит тебе оказаться в Зале Совета, стоит твоим надпочечникам выдать хотя бы каплю адреналина от ментального давления других старейшин, и ты сгоришь вместе с ней. Твой пептидный замок лопнет.

— У нас есть сорок восемь часов, — Александр резко выпрямился, его глаза лихорадочно блестели. — Нам нужен не антидот против вируса. Нам нужен глухой, абсолютный химический блок для нервной системы и надпочечников.

— Химическая кастрация эмоций, — хмуро кивнул хирург, уже открывая сейф с прекурсорами и тяжелыми медицинскими транквилизаторами. — Синтезируем галоперидоловый дериват четвертого поколения с добавлением бета-адреноблокаторов. Мы должны полностью отключить реакцию твоего тела на стресс.

Александр подошел к соседнему аппарату и начал вводить параметры синтеза. Руки ученого знали свое дело и разум работал со скоростью процессора.

— Состав должен действовать мягко, без внешних признаков, — на ходу рассуждал про себя Александр, пока реактор синтезатора наполнялся вводимыми реагентами, — Лилит не должна заметить, что мы превратились в овощ. Наш глаза должны блестеть, мы должен сохранять реакцию. Но внутри… внутри должна быть абсолютная, мертвая пустота. Никакого страха, никакого волнения, никакого гнева.

Они ждали несколько часов. Наконец, прибор пискнул, сообщив о том, что синтез заданного препарата закончен.

— Это опасная дозировка, — хирург набрал в шприц только что синтезированную мутную жидкость серого цвета. — Блокатор заставит наше и так замершее сердце работать на критически низком минимуме, едва проталкивая кровь. Наш мозг будет кричать от паники, но тело не выделит ни одной молекулы гормонального триггера. Если мы ошибемся в дозе хотя бы на миллиграмм, наша нервная система просто отключится. Мы упадем замертво еще до того, как Лилит зайдет на трибуну.

Александр забрал шприц из рук хирурга и спрятал его во внутренний карман халата.

— У меня нет выбора. Это цена ювелирного расчета. Через двое суток мы узнаем, чья биохимия окажется сильнее — моя или ее. Что будем делать с мятежниками-вампирами? Где и как их искать?

— Мы сварили яд, Александр, — негромко произнес хирург, — А теперь ты хочешь использовать его как пропуск. Чтобы дожить до трансформации Лилит, нам нужны мятежники. Но где их искать в городе, который вылизан службой Безопастности Общины вампиров до блеска?

— У нас есть три пути, — отчеканил вурдалак, подходя к операционному столу и опираясь на него ладонями. — И у каждого своя цена.

Первый вариант, это самый очевидный и, на первый взгляд, безопасный. Нам нужно официально обратиться в службу безопасности вампиров. На моей стороне статус ведущего исследователя. Я могу подать рапорт, что для завершения финальной фазы синтеза препарата мне срочно необходимы новые подопытные. Не просто истощенные доноры из изоляторов, а чистокровные вампиры с измененной биохимией, те самые мятежники, чья кровь сопротивляется стандартным дозам подавителей.

Преимущество здесь колоссальное. Канцелярия перевернет нижние уровни по нашему щелчку. Мы получим точные координаты их конспиративных квартир, оперативную информацию, а штурмовые отряды Службы Безопасности сделают за нас всю грязную работу. Нам не придется рисковать шкурой под пулями или клыками в темных переулках. Мы останемся в рамках закона, как ученые, выполняющие важный заказ Общины. Никто не заподозрит саботаж, пока мы сидим в охраняемой лаборатории.

Но у этой медали есть и обратная сторона. Обратившись к силовикам, мы добровольно наденем на себя электронный ошейник. Служба Безопасности не просто выдаст нам материал, они установят тотальный контроль. За каждым моим шагом, за каждым вздохом в этой лаборатории будут следить через объективы камер и датчики движения.

Более того, бюрократическая машина вампиров неповоротлива. Пока рапорт пройдет все круги согласований, пока его подпишет начальник сектора, пройдут те самые двое суток, которых у нас нет. И самое страшное: среди офицеров безопасности есть специалисты-аналитики. Если они решат провести независимый аудит и проверят состав серого блокатора в моем шприце, они поймут, что этот состав предназначен не для лечения, а для имитации клинической смерти. И тогда посещение Совета у Лилит станет для нас дорогой на эшафот гораздо раньше срока.

— Тогда забудь про Службу Безопастности, — перебил его хирург, — А что мешает нам пойти напрямую к Лилит? Ты ведь вхож в ее ближний круг.

— Прямой выход на Лилит, это прыжок в пасть тигра, — мрачно усмехнулся Александр. — Да, это исключает посредников. Мне не придется ждать одобрения мелких чиновников. Лилит способна решить вопрос одним словом, одним движением пальца. Она обладает абсолютной информацией и властью. Ей известны такие детали о подполье и расколе среди ее сородичей, которые Служба Безопастности никогда не внесет в официальные отчеты из страха за свои кресла. К тому же, это идеальный шанс для психологической игры. Я могу предложить ей сделку: информацию в обмен на личную аудиенцию на трибуне, или попытаться сыграть на ее самоуверенности, намекнув, что мне известны уязвимости в метаболизме бунтовщиков, которые угрожают ее личной власти. Вектор ее внимания сместится, и у меня появится пространство для маневра.

Но цена такой игры, это балансирование на лезвии бритвы. Лилит видит людей насквозь. Малейшая фальшь в моем голосе, едва заметная неуверенность в голосе или искра страха в глазах и весь ювелирный расчет превратится в прах. Она не станет арестовывать или допрашивать. Одно ментальное прикосновение ее воли, и моя нервная система выгорит.

Идя к ней сейчас, я раскрываю свои карты слишком рано, до того, как блокатор окажется в моих венах. Я потеряю инициативу. Стоит ей почувствовать угрозу, и она закроется в своей цитадели, окружив себя тройным кольцом элитной гвардии, сквозь которое не прорвется ни одна живая или мертвая душа. Это путь ва-банк, где у нас есть только одна попытка, и право на нее истечет в ту же секунду, как я переступлю порог ее тронного зала.

Александр замолчал, вглядываясь в темноту за окном, где внизу, под неоновым смогом верхнего города, лежал бескрайний, бурлящий Нижний сектор.