— Готово, — тихо сказал вурдалак, — Двое суток идеального здоровья и абсолютного пафоса для нашей королевы. А на третьи сутки её дыхание станет приговором для всей верхушки этого мира. Вызываем Лилит для процедуры стабилизации и омоложения?

— Подожди, — вдруг произнес профессор, — А если Лилит не захочет вводить себе этот препарат, сказав, чтобы мы испытали его сначала на себе? Что будем делать тогда?

— Хороший вопрос! — задумчиво произнес вурдалак, — тут возможны три варианта событий. Первый это блеф с «чистым» образцом. Мы введем себе точно такую же маслянистую жидкость, но из другой пробирки — настоящий, безопасный состав для омоложения. Ловкость рук и знак термического лазера скроют подмену ампул. Или используем двухкамерный шприц, введя себе пустышку, а ей яд!

Можно пожертвовать собой и ввести себе такой же препарат. Поскольку наши надпочечники не попадут под уникальный стресс Зала Совета, мы проживем чуть дольше, успев убедить Лилит. Но наш финал предрешен.

Или разыграем карту фанатичной преданности и оскорбленного достоинства. Мы поднесем шприц к своей вене, но напомним Лилит, что каждая капля этого уникального состава синтезирована лично под её генетический маркер, и на нас препарат просто не сработает или сожжет наши ткани! Что скажешь?

— Скажу, что это халтура, — отрезал хирург, — Вариант первый — подмена. Разве Лилит не способна распознать разницу в составе двух растворов? А если она потребует набрать лекарство в шприц, и половину ввести тебе, а вторую половину ввести себе? Из одной ампулы?

Второй вариант, с нашей смертью, это вообще полная ерунда. Теряется смысл всей операции. Если только мы себе не введем антидот против этого вируса. Но его нужно еще сделать. А как проверить его эффективность? А вдруг он теоретически будет хорош, а на практике не сработает?

Насчет генетической индивидуальности. Да это неплохо. Но на ее месте, я потребовал изготовить такой же препарат для нас. Учитывая, что в нем не будет вируса, возвращаемся к первому варианту, когда Лилит почувствует разницу.

— Ты только критикуешь! — рассердился Александр, — то то не это, то это не так! Что ты сам предлагаешь?

— Я думаю, что Лилит, это древний хищник с абсолютным химическим чутьем. Любой фокус с двухкамерным шприцем провалится, если она заставит нас набирать из одной конкретной ампулы, разделяя дозу поровну прямо у нее на глазах, — вздохнул хирург, — Чтобы план сработал, Александр, нужен не фокус с подменой, а настоящая научная уловка, заложенная в саму биологию вампиров.

— И что это за уловка? — пробурчал стригой.

— Что я предлагаю? Перестать держать Лилит за дуру, Александр. Двухкамерный шприц? Серьезно? Она услышит микродвижение клапана, а когда ты введешь себе «пустышку», она понюхает ампулу и поймет, что плотность, запах и цвет, раствора внутри шприца и внутри флакона не совпадает. Мы после этого сами станем кучкой пепла.

Хирург подошел к кварцевой пробирке, в которой колыхались те самые десять миллилитров смертоносного состава.

— Нам не нужно подменять ампулы или изобретать антидот, который мы физически не успеем протестировать. Мы сыграем по её правилам. Мы наберем яд из одной ампулы. Разделим шприц ровно пополам. Ты введешь себе первую половину, она — вторую. В твоей крови окажется тот же самый смертоносный РНК-вектор.

— Ты сбрендил? Это второй вариант, нашей гибели! — возмутился Александр. — Он перепишет наши ткани!

— Не перепишет, — отрезал хирург. — Вспоминай матчасть, гений. На чем строится твоя ловушка? На лавинообразной экспрессии РНК, которую запускает пиковый выброс гормонов надпочечников. А теперь ответь мне: почему этот выброс произойдет у Лилит?

Александр нахмурился, вникая в логику коллеги.

— Потому что она зайдет в Зал Совета. На нее обрушится колоссальный ментальный и политический стресс. Она ведьглава Общины, на ней вся ответственность, её рецепторы будут на пределе.

— Именно! — хирург жестко улыбнулся. — Её мертвые надпочечники, стимулированные свежей кровью, выдадут колоссальный нейро-гормональный всплеск. Он разрушит пептидный замок. А что будет с нами? Мы останемся здесь, в тихой лаборатории. Наша нервная система будет стабильна, наши надпочечники не выделят ни пикограммы нужного маркера-ключа. Вектор попадет в твой кровоток и… просто растворится через трое суток, не дождавшись запускающего гормонального сигнала. Для нас это будет обычный, безопасный омолаживающий раствор. Лилит проверит твою кровь, всё чисто. Но в её собственном теле, в момент стресса, та же самая жидкость превратится в оружие.

Александр замер. Механизм, который он сам же и создал, идеально защищал его от подозрений. Принцип «замка и ключа» делал яд избирательным не по генетике, а по психоэмоциональному состоянию.

— Но есть одна проблема, — хирург поднял виртуальный указательный палец. — Паранойя Лилит может зайти дальше. Что, если она потребует, чтобы мы пошли в Зал Совета вместе с ней? Чтобы мы разделили с ней этот стресс? Вот тогда нам конец. Наши надпочечники тоже сработают, и замок откроется.

Александр медленно кивнул, лихорадочно соображая.

— Если она прикажет нам идти с ней… нам нужен биологический блокатор. Не антидот против РНК-вируса, его действительно быстро не проверить. Нам нужен банальный, мощнейший химический блокатор надпочечников. Тяжелый медицинский транквилизатор.

— Именно, — согласился хирург. — Мы вколем его себе внутримышечно перед выходом. В Зале Совета у нас внутри будет ледяное спокойствие буддийского монаха. Даже если наш мозг начнет паниковать, но тело не выделит ни одной молекулы гормонального триггера. РНК в наших тканях останется спать. А Лилит… Лилит просто сгорит, если мы ей не дадим ей антидот!

— Какой? — уточнил Александр.

— Чтобы спасти Лилит от системного некроза, который сожрёт Высший Совет, и при этом сделать её жертвой «нападения Стражей» в глазах всей Общины, нам понадобятся ювелирный хирургический тайминг и двухконтурная биохимическая обманка, — ответил Борис Борисович, — мы не можем просто дать ей антидот на глазах у членов Совета, их секретарей и охраны. Наш РНК-вектор и антидот-антиоксидант должны сработать как мина замедленного действия с внешним триггером.

Перед началом заседания Совета, пользуясь своим статусом главы техно-безопасности, мы проведем Лилит обязательный медицинский осмотр для «проверки стабильности её штамма». Для профилактики осложнений мы введем ей внутривенно модифицированный комплекс на основе инкапсулированных липосом с фуллеренами и меланином. Эти нанокапсулы будут циркулировать в её «черной крови», не вступая в реакцию с Вирусом V. Для всех сканеров и рецепторов членов Совета Лилит останется неизменной. Нанокапсулы покрыты специфической белковой оболочкой, которая начнет растворяться только при резком изменении электрохимического потенциала среды, то есть тогда, когда Совет начнут травить.

— И как это будет? — не понял вурдалак.

— Когда в Зале Совета начнется совещание, по заготовленному сигналу мятежники-вампиры снаружи начнут штурм особняка, — вдруг заявил профессор, — по вентиляции здания будет пущен концентрированный газ-катализатор (соли тяжелых металлов), а в окна направлены захваченные лазеры «Солнце-М». Для Общины это будет выглядеть как массированная, вероломная атака.

Члены Совета, чья кровь не защищена и поражена нашим ядом, мгновенно войдут в фазу экзотермического коллапса. Их V-полимер начнет распадаться, они будут гореть и плавиться прямо в креслах. А все решат, что это от нападения мятежников.

В этот же момент лавинообразный некроз начнется и у Лилит. Её кожа начнет порываться серыми пятнами, она упадет, крича от боли, как и все остальные. Но её деструкция будет контролируемой! Именно в этот критический момент, когда полимер Лилит частично разрушится под воздействием катализатора, сработает наша ловушка.

— Каким образом? — поразился такому плану кровосос.