Во вторых, это локальное гашение АТФ. Серебро это мощнейший ксенобиотик. В зоне фиксации оно полностью отключает лабильные белки-катализаторы, которые подпольщики раскачали свежей кровью. Это как наложить жгут на сосудистую магистраль питания, энергия АТФ продолжает бурлить в его торсе, но до конечностей она не доходит. Он физически обездвижен и безопасен для нас.

— А почему именно ремни, а не пули? — уточнил профессор, — не проше ли бы выстрелить в него?

— Серебряная пуля или раствор ляписа внутри канюли вызовут тотальный, лавинообразный некроз и испепеление то есть то, что нам нужно для уничтожения врага. Но нам-то Кирилл нужен живым и стабильным! Посеребренные фиксаторы дают контролируемый, поверхностный паралич. Стоит снять ремни — и проводимость тканей восстановится через пару минут. Это идеальный медицинский зажим для нежити. Теперь понимаешь, док? Чистая электрохимия, — Александр удовлетворенно кивнул сам себе и взял в руки заборную канюлю 10G. — Металл держит его волю в нашей узде, пока мы не начнем вымывать полимер через «Реверсор».

Кирилл на столе тяжело и прерывисто дышал, его багровые зрачки испуганно следили за движениями хирурга. Сверхспособности «Истинной Формы» были полностью парализованы серебряным контуром стола.

— Волки позорные! — хрипел он, — старые пердуны, трусы, человеческие холуи, забывшие о величии! Вам не остановить рассвет и возвышение истинных повелителей Земли! Вы превратитесь в пепел под поступью железных полков новых вампиров «Истинной Формы»!

— Хватит разговоров. Давление в системе в норме, — хирург поднес иглу к бедренной вене подопытного. — Начинаем экссангвинацию. Александр, готовь аденовирусный вектор.

Сердцем аппарата являлся блок с трековыми полиэтилентерефталатными мембранами, нанопоры которых (ноль целых две десятых микрометров) были изготовлены по спецзаказу. Рядом крепилась кварцевая кювета, оплетенная сверхмощными ультрафиолетовыми светодиодами с фиксированной частотой триста пятьдесят пять нанометров.

Александр взял длинную, толстую канюлю десять G (кардиохирургический стандарт). Кирилл хрипел, его клыки были полностью обнажены, глаза горели багровым огнем «Истинной Формы».

— Спокойно, молодой человек. Вы сейчас послужите науке, — сухо произнес Вампир-Хирург. Точным, отработанным движением он пальпировал бедренную вену Кирилла и с силой вогнал туда заборную канюлю. Из трубки нехотя, показалась антрацитово-черная масса — перенасыщенный вампирский экссудат. Вторую канюлю (возвратную) хирург ввел в правую яремную вену на шее подпольщика.

Вампир-Хирург нажал тумблер на панели управления. Перистальтический насос высокого давления издавая тяжелый, ритмичный гул, начиная принудительно вытягивать «черную кровь» Кирилла в пластиковую магистраль.

— Включаю инфузию ЭДТА и десферала, — прокомментировал вслух свои действия вивисектор. Все манипуляции записывались для последующего анализа. В тело подпольщика через второй насос начал поступать концентрированный раствор хелаторов. На глазах у хирурга густой деготь в трубке, лишаясь ионной поддержки тяжелых металлов, стал стремительно менять вязкость, разжижаясь до состояния темной, водянистой плазмы.

Разжиженная масса потекла сквозь кварцевую кювету. Профессор щелкнул выключателем, и кювета вспыхнула ядовитым, ослепительно-синим УФ-светом. Фотоны ультрафиолета 355 нм лавиной ударили по полимеру, расщепляя его. Внутри магистрали начался контролируемый микровзрыв: архейский Вирус V, удерживающий ткани Кирилла, начал распадаться на денатурированные белковые фрагменты.

Давление в системе поползло вверх, но модернизированный насос уверенно продавил разрушенный субстрат сквозь трековые нанофильтры. В дренажную емкость аппарата хлынул мутный, серо-зеленый экссудат — вымываемый из тела мертвый полимер архея. Строма клеток и очищенный клеточный каркас возвращались по контуру обратно.

Кирилл на столе страшно закричал. Его тело забилось в дуге, кости затрещали. Без V-полимера его мертвые ткани начали мгновенно терять свою структурную прочность, запуская процессы лавинообразного некроза. Он буквально начал оседать и размягчаться на глазах.

— Корректирую контур возврата! — крикнул Вампир-Хирург. — Ввожу замещающий коктейль!

Он повернул краны магистрали, подключенной к огромным гемаконам со свежей, теплой человеческой кровью редкой группы, смешанной с эталонным пулом стволовых клеток и аденовирусным РНК-вектором.

Теплая живая кровь под давлением аппарата хлынула в яремную вену Кирилла, замещая вымытый полимер. РНК-вектор должен был внедриться в ядра клеток и перехватить управление, пока архейский щит полностью разрушен.

— Внимательно следим за мониторами! — Александр склонился над грудной клеткой подопытного, прижав стетоскоп к его грудине. — Если РНК-вектор сработает, его митохондрии запустятся. Давай, парень, дыши… покажи мне человеческий синусовый ритм или превратись в гной.

— Аппаратура справится? — засомневался хирург, — это все равно, что смолу качать.

— Действительно, стандартный госпитальный аппарат искусственной почки или плазмафереза вроде «Baxter» или «Fresenius» при попытке прогнать через него нашу «черную кровь» выдал бы критическую ошибку давления уже на первой секунде, — Вампир в сознании хирурга мысленно развернул перед ним гидравлическую схему. — Наш экссудат это не ньютоновская жидкость вроде человеческой крови. Это вязкий, тиксотропный гидрогель с высоким содержанием тяжелых металлоорганических комплексов.

Чтобы решить эту проблему и заставить аппарат эффективно вымывать V-полимер, не превращая подопытного в затромбированный монолит, мне предстояло провести радикальную техническую и химическую модернизацию стандартного плазмаферезного комплекса

Во первых, была необходимо химическая модификация такой крови, то есть разжижение контура. Прогонять деготь сквозь мембраны напрямую это бессмысленно. Жидкость нужно временно перевести в истинно жидкое состояние прямо внутри магистрали аппарата.

— И что ты сделал? — с любопытством спросил профессор.

— Я сделал канюли большого диаметра, — ответил ученый вурдалак, — Вместо стандартных гибких катетеров 14−16G я использовал жесткие конические канюли, которые применяются в кардиохирургии для аппаратов искусственного кровообращения (АИК). Забор пойдет из бедренной вены, возврат — в яремную.

Во вторых, введение таргетных комплексонов. В забирающий контур, еще до насоса, через инфузомат будет непрерывно подаваться концентрированный раствор ЭДТА (этилендиаминтетрауксусной кислоты) и десферала. Эти вещества мощнейшие хелаторы. Они мгновенно связывают ионы железа и тяжелых металлов, на которых держится полимерная решетка вируса V. Без металлического каркаса «деготь» прямо в трубке стремительно теряет вязкость, разжижается и становится текучим, как обычная плазма.

Ну и конечно, модернизация аппаратной части, так называемый гидравлический апгрейд. Стандартные роликовые насосы медицинских аппаратов рассчитаны на деликатное перекачивание, чтобы не разрушить живые эритроциты людей. А вот у вампира разрушать нечего, его эритроцитарный каркас уже мертв.

Поэтому я решил заменить стандартный роликовый насос на более мощный перистальтический насос высокого давления, используемый в биотехнологических лабораториях для перекачки вязких клеточных субстратов. Это позволит продавить разжиженный экссудат сквозь фильтры.

И я использую кастомные нанопористые фильтры. Вместо обычных целлюлозных мембран для плазмофильтрации, которые забились бы за пять секунд, я заказал через свою подставную фирму трековые мембраны из полиэтилентерефталата с диаметром пор строго ноль целых две десятых микрометра. Архейский полимер, разрушенный хелаторами, распадается на легкие белковые фракции и свободно проходит сквозь эти поры в дренаж, в то время как мертвый, но необходимый для каркаса клеточный осадок (строма) остается в контуре.

Потом раствор попадает в светодиодный контур катализа. Чтобы ускорить распад V-полимера непосредственно в момент фильтрации, я придумал встроить в контур аппарата элемент физического воздействия. Между забирающим насосом и фильтром монтируется прозрачный кварцевый участок магистрали, подсвеченный мощными ультрафиолетовыми светодиодами с длиной волны триста пятьдесят пять нанометров, той самой, что используют Стражи. Там проходит контролируемый фотолиз. Внутри трубки, в ультратонком слое, разжиженный экссудат подвергается жесткой, но строго дозированной дозе облучения. Фотоны лавиной разбивают остатки полимерной решетки. К моменту подхода к фильтру полимер превращается в жидкую белковую взвесь, которая легко вымывается из системы, не повреждая сам аппарат.