Разведчики Кастоса возникли из темноты синхронно. Прозвучали три коротких хлопка пневматики, похожие на откупоривание бутылок шампанского. Дротики с серебром вошли точно в шейные контуры часовых. В ту же секунду полимер вампиров среагировал на металл: раздалось шипение, их тела судорожно выгнулись от мгновенного локального паралича ионной сети, и они беззвучно рухнули на бетон. Их тела стали превращаться в пепел.

Штурмовая группа спустилась по лестницам под землю, и ворвалась в коллектор. Внутри царил хаос. Везде валялись шприцы, хирургические канюли, пустые гемаконы и полубезумные неофиты. По углам на матрацах лежали полностью опустошенные человеческие тела, убитых ими людей. Их было немало, и были они в разной степени разложения. Подпольщики попытались использовать свои новые способности — один из радикалов, парень по имени Кирилл, рванулся вперед с такой скоростью, что его силуэт размылся в квантовом резонансе (фазовый сдвиг). Он почти успел выпустить хитиновые когти и попытался полоснуть ими одного из штурмовиков.

Но штурмовики действовали тактически безупречно. Навстречу Кириллу полетела струя аэрозольного хелатора. Облако химиката заставило его «черную кровь» мгновенно сгуститься прямо в сосудах ног. Кирилл с размаху влетел в стену, теряя скорость. Кастос лично зафиксировал его, вогнав в его предплечье тяжелую канюлю с блокирующим раствором.

— Этого в бус, — приказал Кастос, указывая на бьющегося в судорогах Кирилла. — Его полимер перенасыщен, идеальный образец для доктора. Остальных обдолбышей — в расход, пепел слить в канализацию. Все остальное бросить на месте. Если кто и найдет что-то решат, что тут сектанты чудили. Уходим!

— Шеф! — вмешался его заместитель, — если стражи найдут мертвых людей, они их на нас повесят!

— Это понятно, а что с ними делать? Мы столько не вывезем отсюда, — вздохнул командир отряда.

— Давайте на шею каждого трупа положим термитную шашку и подожжём, — предложил его заместитель.

Кастос на секунду задумался, глядя на жуткие ряды истощенных человеческих тел на матрасах. Идея заместителя была циничной, но с точки зрения криминалистики и танатологии абсолютно здравой.

— Добро, — кивнул командир штурмовой группы. — Доставай зажигательные термитные шашки. Выжигаем только шеи и верхний плечевой пояс. Нам нужно уничтожить конкретные улики, а не устраивать пожар на весь район, который привлечет МЧС раньше времени. Быстро!

Применение термитных шашек на шеях жертв позволяло полностью разрушить доказательную базу Стражей по следующим судебно-медицинским причинам.

Обычный огонь от бензина или керосина горит при температуре восемьсот — девятьсот градусов Цельсия. Этого недостаточно для мгновенного уничтожения костных и глубоких хрящевых структур, и эксперты Стражей легко бы определили форму укуса по сохранившимся глубоким слоям дермы.

Железоалюминиевый термит при горении выдает температуру выше две с половиной тысячи градусов Цельсия. При такой температуре органика не просто обгорает, она мгновенно испаряется. Слизистые оболочки, подкожная клетчатка, фасции, гортанные хрящи и сами сонные артерии со следами двухмиллиметровых проколов превращаются в однородный, спекшийся шлак. Восстановить морфологию раны или определить, были ли это клыки, катетер или нож, становится физически невозможно.

Стражи ищут следы вампиров по специфическому консервирующему V-полимеру, который со слюной проникает в ткани вокруг укуса. Сверхвысокая температура термита полностью денатурирует любые белковые соединения и разрушает сложную координационную решетку архейского полимера. Металлоорганические связи распадаются. Тяжелые металлы, входящие в состав секрета, плавятся и смешиваются с расплавом самой термитной шашки (в которой тоже содержится железо). Любой спектральный или ферментный экспресс-тест Стражей в этой зоне выдаст нулевой результат. ДНК самой жертвы в области шеи также полностью аннигилируется.

Если Стражи или обычная полиция все же обнаружат этот коллектор, картина преступления резко сместится в сторону ложного следа. Обугленные до костей черепа и шеи на фоне разбросанных шприцев, канюль и оккультного хаоса подполья заставят рядовых следователей МВД думать, что они столкнулись с безумной сектой сатанистов, проводивших ритуальные сожжения или жестокие пытки во славу своего господина. Для следователей из СК это отрежет путь к версии о вампиризме, а Стражи потеряют четкий маркер «вампирского почерка» и не смогут доказать, что это дело рук общины Лилит.

Прижизненный укус отличается от посмертного наличием микроскопических гематом и реакцией сосудов (симптом белого пятна, отек тканей). Термический взрыв шашки полностью уничтожает капиллярное русло шеи. Эксперты не смогут определить, была ли жертва жива в момент повреждения шеи, что лишит Стражей возможности составить хронологию преступлений подполья.

Одним словом, предложение заместителя по сокрытию следов было безупречным. Через несколько минут по коллектору разнеслось ядовитое, ослепительно-белое свечение. Термит со свистом и шипением пожирал плоть, выжигая сонные треугольники шеи трупов до голого основания позвонков. Воздух наполнился удушливым химическим дымом.

— Всё, шашки отработали, — доложил заместитель, закидывая пустые тубусы в рюкзак, — даже если их найдут позже, думаю крысы оставят от них только обглоданные кости.

— Уходим, — скомандовал Кастос. — В бус его, и на Таганку к доктору. Пусть профессор разбирается, что за монстра вырастили эти малолетние радикалы в своих подвалах.

Штурмовая группа быстро поднялась на поверхность, оставив позади выжженное, задымленное пепелище, и растворилась в ночных переулках Москвы, увозя связанного Кирилла на его первую и последнюю медицинскую экспертизу

Через сорок минут матово-черный внедорожник влетел в подземный бокс Таганского особняка. Кирилла, закрученного в тяжелые брезентовые ремни с серебряными нитями, парализующими его волю, двое штурмовиков приволокли в секретный бункер профессора.

Помещение больше напоминало стерильный научно-исследовательский бокс реанимации, чем подвал. В центре стоял операционный стол из нержавеющей стали, окруженный стойками с мониторами, центрифугами и гидравлическими шлангами.

Вампир-Хирург уже ждал их. На нем был полный защитный костюм, силиконовая маска была снята — здесь, в изоляции от солнца, он мог не прятать свое бледное лицо и расширенные, хищные зрачки.

— На стол его. Быстро, — скомандовал хирург, проверяя натяжение трубок кастомного аппарата «Экстракорпоральный реверсор V-1».

Пока штурмовики пристегивали воющего и рычащего кровососа Кирилла стальными посеребрёнными фиксаторами к столу, Вампир-Хирург завершал калибровку прибора.

— Почему серебро? — спросил бывший лекарь.

— Опять пробелы в матчасти, док? — Александр, язвительно хмыкнул, — Серебро для нашей братии это не церковная магия, а идеальный клеточный изолятор короткого действия.

Пока Кирилл яростно изгибался на столе, пытаясь задействовать мышечный резерв «Истинной Формы», Вампир-Хирург подошел к изголовью и зафиксировал шейный обруч. Тот самый посеребренный металл при соприкосновении с кожей Кирилла издал едва слышное шипение. Буйный вурдалак обмяк, его мышцы мгновенно потеряли квантовую сверхсилу, а изо рта вырвался лишь глухой, бессильный стон.

Александр внутри сознания хирурга подключился к объяснению, разложив физиологию процесса по полочкам.

— Токсикологическая механика серебряной фиксации состоит, во первых, в локальной блокировке проводящих путей, — пояснил Александр, — Посмотри на его кожу под ремнями, профессор. Видишь легкое потемнение? Ионы серебра (Ag⁺) при прямом контакте с дермой вампира мгновенно мигрируют сквозь мертвый кератиновый слой. Они действуют как локальный химический замок, связываются с поверхностными SH-группами нашего вирусного полимера и блокируют передачу волевых импульсов от мозга к мышцам. Кирилл хочет выпустить когти или сделать фазовый сдвиг, но его периферическая «проводка» в местах контакта просто закорочена.